Князь Андер Арес. Книга 11 (СИ) - Грехов Тимофей

Виталий стоял у стола со своим рыжеватым товарищем. Я подошёл, дождался паузы в их разговоре и протянул коробку.

— Виталий, с днём рождения. Здоровья тебе и удачи в службе. Извини, что без долгих речей… я в них не силён.

Он принял коробку, глянул на крышку, и брови его дрогнули. Несколько секунд Виталий смотрел на подарок, потом поднял глаза на сестру.

— Ты же говорила, что он не знает, куда едет.

— Так и есть, — Соня развела руками. — Он узнал в машине. Позвонил другу, и тот прислал водителя с подарком. Всё при мне было.

Виталий перевёл взгляд на меня, помолчал и снова протянул мне руку.

— Хороший подарок. Спасибо, — он пожал мою ладонь, задержал её и добавил ровным голосом: — Но это не значит, что я считаю тебя достойным моей сестры.

Вокруг нас как бы невзначай притихли. Я посмотрел Виталию в глаза.

— Я тебя услышал, — спокойно ответил я. — Только мне нет дела до чужих мнений.

— Что ты этим хочешь сказать? — Виталий нахмурился и выпустил мою руку.

— Говорю, что если вдруг у нас с Соней сложится, благословение мне твоё не будет нужно.

— ЧТО?

Вот теперь притихли уже без всяких «как бы». Виталий подался вперёд, на скулах у него заиграли желваки, и в этот момент рядом с нами, как по волшебству, материализовались его друзья. Крепыш в поло и его высокий напарник взяли именинника с двух сторон под локти и с шутками-прибаутками повлекли в сторону бара… «Виталь, там тост без тебя стынет», «пойдём, пойдём, у нас коньяк заканчивается». А Соня столь же решительно повлекла меня в противоположную, к беседкам.

Отойдя метров на двадцать, она остановилась, повернулась и уставилась на меня.

— Да-а уж… — протянула она. — Ты или самый смелый человек на Земле, или мозги у тебя все закончились на войне.

— Что ты имеешь в виду?

— Так с моим братом никто не разговаривает. Вообще никто, понимаешь? Его замы по стойке смирно стоят.

— Даже страшно представить, какой тогда у вас отец, — сказал я.

Соня посмотрела на меня, и на её лице появилась ехидная усмешка.

— Вот и не надо представлять. Он сейчас в Москве и, пока он не вернулся, мне даже дышится легче.

— Он тоже в погонах? — спросил я, уже догадываясь.

— Да, — ответила Соня. — Он генерал…

— Вот же ж… — только и сказал я.

Семейка подбиралась на загляденье.

— А ты где работаешь? — спросил я.

— Не волнуйся, — Соня рассмеялась, — я не пошла по стопам отца, хотя он очень этого хотел. Я работаю… — она сделала паузу и поправилась: — Вернее, я владею сетью турагентств. В нашей области, в Новосибирской и в Томской.

Я посмотрел на Соню внимательно. Прадик последней модели и лёгкость, с которой она распоряжалась этим вечером… всё вставало на места. Передо мной стояла состоявшаяся девушка с собственным делом и такой роднёй, что любой её каприз решался одним звонком.

— Хм, — сказал я, глядя ей в глаза. — И зачем тебе я?

— Я уже сказала зачем, — она усмехнулась и щёлкнула меня пальцем по пуговице. — Ты так спрашиваешь, будто уже под венец собрался меня вести. Будь проще, Костя.

Я немного подумал над её словами и понял, что она права. Я зачем-то мерил жизнь «по-виндарски», где за каждым сближением стоял расчёт…

— Убедила, — сказал я. — Пойдём, что ли, обновим напитки.

— Другое дело, — одобрила Соня.

Мы вернулись к бару, взяли по коктейлю… Соне намешали что-то с ягодами, мне — виски с колой, и устроились в свободной беседке, подальше от танцплощадки. И как-то незаметно разговорились.

Соня рассказывала про свои турагентства… первый офис она открывала в подвале с одним компьютером, в пандемию чуть не разорилась, а потом отстроила всё заново. Рассказчицей она оказалась отличной… И мне нравилось просто сидеть, потягивать коктейль и слушать человека, которому ничего от меня не нужно, кроме меня самого.

— А самое вкусное, что ты пробовал в жизни? — спросила вдруг она. — Только честно.

Я задумался. Честный ответ звучал бы так… стейк из краба, что я убил, когда отражал нападение на берег дроу. Но после такого признания меня увезли бы отсюда люди в белых халатах.

— Однажды угощали дичью, — сказал я осторожно. — Далеко отсюда. Мясо такое, что наша мраморная говядина рядом с ним — столовская котлета. До сих пор помню.

— Это где ж такое подают?

— Уже нигде, — вздохнул я. — Заведение закрылось. А у тебя?

— Устрицы в Марселе, — мечтательно сказала Соня. — Прямо в порту, с лодки. Я туда группу возила, по работе. С лимоном, под белое вино… Я тогда поняла, что все устрицы, которые я ела до этого, были резиновыми игрушками.

Музыка стала тише, народ разбрёлся по беседкам, где-то у мангалов затянули под гитару. Я смотрел на Соню, на огни между соснами и думал, что, пожалуй, впервые с возвращения на Землю я никуда не спешу.

Конечно, хотелось быстрее разобраться с энергией, но разве я не имею право на один простой вечер?

Как выяснилось через минуту… не имею.

Со стороны бара раздались панические крики.

— ВИТАЛЯ! — донеслось оттуда.

Я вскочил и в последнюю секунду вспомнил про тросточку. Соня бросилась за мной, и мы влетели в толпу.

Толпа расступалась плохо, пришлось работать плечом. А когда я наконец пробился в первый ряд, то увидел… на земле, между опрокинутым стулом и столом, полусидел Виталий. Он держался обеими руками за горло, лицо его наливалось синевой, и изо рта, пузырясь, шла пена.

Глава 18

Вокруг Виталия столпилось человек двадцать, и никто не знал, чем ему помочь.

Двое или трое уже вжимали в ухо телефоны и требовали от диспетчера скорую. Кто-то кричал адрес «Грааля», кто-то уже собирался выезжать на дорогу, встречать карету скорой помощи. Я прикинул расстояние до города…

— «Нет, скорая сюда просто не успеет, — подумал я. — Виталя к этому времени умрёт».

Похоже, думал так не я один. Из-за спин вынырнула Марина, ухватила за рукава двоих ближайших мужчин и рявкнула на них.

— Быстро в машину его!

Мужчины среагировали без вопросов. Один подхватил Виталю под мышки, второй за ноги, и потащили его к чёрному гелику, стоявшему у дорожки. Марина запрыгнула следом. Дверь ещё хлопала, когда движок взревел, и внедорожник рванул к воротам, подняв за собой пыль. Через несколько секунд его габариты растворились в темноте за соснами.

Я остался стоять, опираясь на трость, и обвёл взглядом стол. И тут я зацепился глазами за движение сбоку. Один из гостей, худой, с мелкими чертами и острым носом, аккуратно, двумя пальцами за донышко, снимал со стола бокал и заносил его над раскрытой сумкой.

— ПОЛОЖИ ЕГО НА МЕСТО!

Голос у меня сорвался в рык раньше, чем я успел подумать. Словно тело вспомнило команды, которые я отдавал гвардейцам на Грее… Я прищурился, и мужичок замер с бокалом в воздухе.

Разговоры смолкли, десятки голов повернулись ко мне. От ближней компании отделился рыжий, он подошёл, глянул на меня с прищуром.

— Ты чего шумишь?

— Вон он бокал в сумку прячет, — я кивнул на остроносого.

Рыжий проследил за моим взглядом. Мгновение он изучал остроносого, потом коротко переглянулся с высоким приятелем, у которого была перебита переносица. Слов между ними не прозвучало, а действия оказались слаженными. Высокий шагнул за спину остроносому, заломил ему руку, а рыжий выдернул из его пальцев сумку. Бокал звякнул о столешницу, но не разбился.

— Ну, Дружинин, — протянул высокий, и в голосе у него зазвенело что-то нехорошее, — тебе конец.

— Почём нынче предательство? — спросил рыжий, придвигаясь вплотную.

— Вы не понимаете! — Дружинин задёргался, попытался вывернуться из захвата, но высокий держал крепко. — Я хотел увезти бокал на экспертизу! Улику сохранить! Вы что делаете⁈

Вокруг них уже собиралась толпа. Кто-то из мужчин достал из кармана сложенные перчатки… будто носил их с собой всегда, — натянул и принялся выкладывать содержимое сумки прямо на стол. Кошелёк, ключи, две пачки сигарет, зарядка, свёрнутый в трубку журнал. А потом его пальцы нащупали что-то на дне.