Водяной 7 (СИ) - Паули Константин

— Ты, кажется, хотел сделать артефакт кандалы? — перебила Василиса мою тираду. Она подошла ближе и склонилась над Упырём, разглядывая его с профессиональным любопытством.

— Хотел, — признался я с лёгкой досадой. — Руки всё не дошли. То одно, то другое…

— Жаль, — она пожала плечами и щёлкнула заклёпкой чехла на своём поясе, доставая наручники. — Сейчас бы пригодились. Значит, будем по классике.

Обычные служебные БР-С, с закруглёнными стальными дугами. Я уставился на неё, приподняв бровь. Нет, тот факт, что Василиса таскает с собой удостоверение и наручники, меня уже не удивлял. Она вообще была девушкой организованной.

Но вот то, что она собралась надеть их на Упыря…

— Ты серьёзно? — спросил я, глядя, как она невозмутимо прикидывает расстояние до запястий твари. — Посмотри на него. Только попробуй сдвинуть его руки, они же намертво застыли. В этом состоянии даже верёвку не завяжешь. Я пробовал свести их силой, у меня не получилось. Придётся снимать заклинание.

Она перевела на меня взгляд. В нём блеснул лукавый огонёк:

— И что?

— А то, — сказал я, чувствуя, как внутри закручивается предчувствие хаоса. — Как только чары спадут, он очнётся. И тогда, Василиса, в лучшем случае начнётся та самая беготня по надгробьям, о которой я только что говорил. Руслан обязательно полезет в драку и разобьёт себе нос о первый же крест. Крапива… ты представляешь, сколько здесь крапивы? И репейник будет в его шерсти, вычёсывай его потом.

Я даже передёрнул плечами от этой мысленной картины.

Василиса хмыкнула, но наручники не убрала. Просто задумчиво посмотрела на меня, потом на застывшую фигуру упыря, потом снова на меня.

— Ты так всё живо описываешь, — сказала она. — Мне даже, действительно, хочется снять заклинание, просто чтобы на это посмотреть.

Я открыл было рот, чтобы возразить, но вовремя заметил улыбку на её губах. Она шутила.

Ну, или почти шутила.

Я отволок обездвиженного упыря в сторону, подальше от барсука, и на время оставил его, пусть полежит.

Однако Василиса решила не отступать, она сосредоточенно водила руками над плечами твари. В воздухе замерцали крошечные зелёные искры, они касались застывших мышц верхних конечностей Упыря, частично снимая оцепенение. Она свела его руки за спиной и защёлкнула браслеты.

— Ловко, — признал я. — А Руслана разморозишь?

— Да, пожалуй, можно, — кивнула она. — Только учти, он будет слегка не в себе.

— Это в каком смысле?

— В смысле дезориентирован.

Василиса подошла к барсуку, присела на корточки и сделала несколько плавных пассов руками. Руслан дёрнул, сначала лапами, потом всем корпусом и, как в детской игре, «замри» сменилось на «отомри».

И тут началось.

Барсук издал такой звук, что я на мгновение усомнился, с кем имею дело. Это было не рычание и не вой. Это было нечто среднее между кваканьем болотной жабы, рычанием и кряхтением старого деда. Лапы забились в судорожном танце, он вскочил, развернулся и пару раз клацнул зубами в пустоту. Весь его вид кричал: «Я опасен! Я страшен! Я злобен! Не связывайтесь со мной, укушу!»

Только связываться было уже некому.

Нападавший исчез из его поля зрения. А Руслан ещё секунд двадцать продолжал яростно сражаться с невидимым противником, крутясь на месте и грозно рыча. Бой с тенью. Эпичный, но абсолютно бессмысленный.

Наконец, до него дошло, что рядом никого нет. Он успокоился и, обиженно фыркая, как возмущённый жеребец, начал крутить головой, смотря то на меня, то на Василису.

— Может, обратно обратишься? — спросил я барсука.

Барсук в ответ издал странный звук, гибрид негромкого воя и зевка. Звук получился настолько милым, что я даже улыбнулся.

— Мне кажется, он пытается сказать, что не может ответить, — задумчиво произнесла Василиса. — Голосовые связки у него сейчас нечеловеческие.

— Да ладно? — саркастично удивился я. — Кстати, я встречал оборотней, которые в зверином облике говорили. С трудом, но членораздельно.

— Это тренировка, — пожала плечами Василиса. — Годы практики, контроль над телом, дисциплина. А он у нас, — она мягко потрепала Руслана по жёсткой холке, — молодой удалец. Вот поживёт сотню-другую лет, может, и заговорит.

Она с удовольствием провела рукой по его барсучьей шкуре и добавила:

— Знаешь, а он очень милый, когда барсук. Такой… тёплый, пушистый. Может, пусть так и останется?

Руслан фыркнул, дёрнул головой и выдал новую порцию воюще-зевающего звука, на этот раз заметно громче и требовательнее.

— Да понял я, понял, — улыбнулся я — Ты намекаешь, что для обратного превращения тебе нужно уединиться, чтобы никто не видел, и чтобы одежда была поблизости? Так ведь?

Барсук часто-часто закивал.

— Ну слава богу, хоть жесты человеческие, — усмехнулся я.

Руслан развернулся и, переваливаясь на коротких мощных лапах, потопал по тропинке. Через каждые несколько шагов он оглядывался, проверял, иду ли я следом. Словно боялся, что его оставят одного в этом недружелюбном месте.

— Постой! — крикнул я ему в спину. — Одежда с другой стороны, в кустах у дороги!

Барсук замер на полушаге, потом начал, словно тяжёлый сухогруз, разворачиваться, непрерывно издавая возмущённые ворчащие звуки. Руслан шёл за мной и явно высказывал мне сейчас всё, что думает о моей забывчивости, о моих идеях, об упырях и обо мне в целом.

Василиса не сдвинулась с места. Скрестив руки, она наблюдала за нашими перемещениями с лёгкой улыбкой, время от времени бросая беспокойные взгляды в сторону скованного Упыря. Тот так и лежал в странной и нелепой позе с руками за спиной.

Мы добрались до рюкзака с одеждой, Руслан обернулся обратно и стал судорожно одеваться, дрожа от холода и переизбытка адреналина. Он натягивал одежду, то и дело промахиваясь рукавами и чертыхаясь.

— Натерпелся я страха, Вадим, — выдохнул он, когда футболка, наконец, оказалась на нём. — Выругаться хотел на тебя по-человечески, с душой. А оказалось — не могу. Только выть да скулить способен, как побитая собака, — он накинул сверху фланелевую рубашку, застегнул пуговицы и уставился на меня. — Ты мне главное скажи, мы упыря поймали? Не зря я шкурой своей рисковал, в прямом и в переносном смысле?

— Я злодея изловил, я тебя освободил, — распевно продекламировал я. — Гм. В общем, да, всё хорошо. Но всю работу, почти всю, если быть честным, сделала Василиса со своей магией. А нам теперь предстоит работа в стиле санитаров с носилками.

— Чего? — Руслан нахмурился. — Каких ещё санитаров?

— Понимаешь, во всей этой кутерьме… — начал я, чувствуя, как на языке уже вертится анекдот. — Знаешь историю про чукчу-охотника?

— Нет, — быстро ответил Руслан. — И не надо её рассказывать. Я устал, я замёрз, у меня грязь под ногтями. Просто скажи, в чём проблема.

— Нет-нет, ты послушай, — настаивал я, входя во вкус. — Чукча и русский идут на охоту в сопки. На них выскакивает медведь. Чукча сразу разворачивается и бежит в сторону деревни. Русский сначала тоже бежит, а потом останавливается и думает: «А чего это я, собственно? У меня же ружьё!» И, значит, метким выстрелом поражает медведя наповал. Чукча подходит, смотрит на тушу и говорит: «Дурак ты, русский. Нам же теперь его в деревню тащить. А так бы он сам дошёл».

Руслан несколько секунд переваривал услышанное, потом его озарило:

— Ты сейчас тонко намекаешь, — медленно произнёс он, — что нам этого незаконнорождённого сына ослицы и козла надо куда-то нести?

— Ага, — подтвердил я, кивая в сторону Василисы, которая так и стояла с невозмутимым видом, скрестив руки на груди.

Мы двинулись обратно. Руслан шагал рядом, подбирая на ходу какие-то палки, камни, взвешивая их на ладони и явно вынашивая в голове план мести за свои барсучьи страдания. Наконец, он ткнул пальцем в сторону Упыря:

— А что, не вариант его тут пришибить? На месте, так сказать? — Он поднял очередную палку и с надеждой посмотрел на меня. — Я даже орудие нашёл. Лопаты нет, но коряга тоже сойдёт.