Сначала я просто наблюдала, погруженная в свои мрачные думы. Но постепенно, под монотонный голос профессора и однообразные движения адептов, скука начала брать верх. Просто стоять и смотреть было невыносимо. Я невольно начала повторять движения за профессором, просто чтобы хоть чем-то занять себя.
Механически повторяя движения, я старалась представить то, о чем говорил профессор. Искорку тепла внутри, пламя воли.
Расти моя искорка…
Внезапно, я почувствовала легкое покалывание в ладонях. Сначала я не обратила на это внимания, подумала, что просто затекла рука. Но покалывание усилилось, превращаясь в приятное тепло. Я посмотрела на свои руки и замерла в изумлении.
В моих ладонях, словно из ниоткуда, возникло пламя. Не слабое мерцание, а яркий, ровный огонь, который словно жил своей собственной жизнью. Он переливался всеми цветами радуги, от нежно-голубого до огненно-красного, и согревал меня своим теплом. Он был идеален.
Невозможно… Темная магия пробудилась?
Я резко отбросила руки назад и огляделась, стараясь убедиться, что никто не стал свидетелем этого странного явления.
Тем временем, Профессор Левен углубился в объяснение тонкостей заклинания, рассказывая о преобразовании огня в нечто большее. Я же, чувствуя, как слабеют ноги, рухнула на ближайшую скамью. Сердце было готово вот - вот вырваться из груди.
— Чтож, сегодня закончим на этом. Сегодняшнее занятие послужит для вас небольшой подсказкой к турниру, — подмигнул он, собираясь к выходу. — Адепт Ронн, надеюсь вы не будете против, если я зеберу вашу ассистентку ненадолго?
Он видел… видел пламя…
— Конечно, профессор, — последовал спокойный, невозмутимый ответ Сэмвелла.
— Мисс Диггл, я не займу много вашего времени. Пройдемте со мной.
Я поднялась, стараясь скрыть дрожь в коленях, и двинулась за профессором. Мы покинули главный зал и свернули в узкий коридор и вскоре остановились у дубовой двери.
Внутри было темно и прохладно. В полумраке виднелись длинные стеллажи, забитые книгами, и большой письменный стол, заваленный бумагами и странными артефактами.
Но мое внимание сразу же привлекло другое. Напротив двери, у стены, стояло длинное, узкое зеркало. От него исходила странная, зловещая аура.
Левен зажег несколько свечей, и комната наполнилась мягким, колеблющимся светом. Он подошел к столу и сел в большое кожаное кресло.
— Присаживайтесь, мисс Диггл, — сказал он, указывая на стул напротив.
Я послушно села, не отрывая взгляда от зеркала. Оно словно притягивало меня, манило к себе какой-то темной силой.
— Профессор Велнор считает, что в каждом из нас живет тьма, — сказал профессор, проследив за моим взглядом. — И что только познав ее, мы можем стать по-настоящему сильными. Но он ошибается. Тьма - это опасная игра, мисс Диггл. И далеко не каждый может выйти из неё победителем.
— Вы правы, профессор, — произнесла я, крепче сжимая подол.
— Вам, наверное, интересно, почему вы здесь?
Я лишь молча кивнула, не в силах выговорить больше ни слова.
— Есть ли в вашей семье маги, мисс Диггл?
— Н-нет, профессор.
— Доводилось ли вам сталкиваться с воздействием каких-либо артефактов? Возможно, случайно?
— Нет, профессор Левен.
— Посмею предположить, что вы даже не ведаете о чарах вокруг себя…
Внезапно, дверь отворилась и в комнату вошли двое. Профессор Велнор и старик, чей возраст, казалось, перевалил за две сотни лет. Волос на голове практически не осталось, ровно также как и зубов.
Глаза глубоко запали в глазницы, но даже в этом полумраке, в их глубине чувствовалась не просто старость, а мудрость, накопленная за целые века, будто сам ход времени отражался в этих потухших угольках.
Я невольно встала со своего места.
— Хранитель Эолин, — профессор Левен также покинул кресло и приблизился к старику. — Присаживайтесь, прошу. Благодарю, что согласились помочь мне в данном вопросе.
Они прошли к дивану и хранитель внимательно посмотрел на меня.
— Речь была про это дитя? — спросил он тихим голосом, что вызвал дрожь во всём моём теле.
Я узнала его, узнала этот голос…
Я запомнила его, поскольку он был тем единственным, кто произнёс : «Дитя невинно».В тот самый день, одиннадцать лет назад, когда я стояла в кругу совета...
Я неуверенно подняла глаза на него и искренне хотела поблагодарить за те два слова, что я так отчаянно берегла в душе.
Его сухие губы тронула слабая, почти незаметная улыбка.
— Подойди сюда, не бойся, — сказал он, протягивая ко мне костлявую руку.
— Ну же, Диггл, не будем задерживать хранителя.
Велнор встал с дивана, уступая мне место. Я нерешительно сделала шаг вперед и заняла место рядом со стариком, позволяя ему рассмотреть меня получше. Его проницательный взгляд изучал каждый дюйм моего лица, словно он пытался прочитать мою душу.
— Да… — прошептал он хриплым голосом. — Время всё расставляет на свои места.
Он медленно поднял руку и коснулся моего лба, отчего я невольно вздрогнула.
Хранитель на мгновение погрузился в себя, сомкнув веки. Его лицо исказилось от напряжения, словно предстоящее действие требовало огромных усилий. Долгая, томительная пауза затянулась, и лишь затем он снова открыл глаза.
— Ты прав, Гедеор, — обратился он к профессору Левену. — На ней стоит сильная защита, с использованием древнего артефакта.
Нет, только не это…
— Но зачем? — непонимающе спросил профессор Левен. — Кому понадобилось ставить столь мощную защиту на неопределенную?
Казалось, всё это время я не дышала. Они говорили так, будто меня и вовсе не было в комнате.
— Зачем? – переспросил он. — Зачем охранять семя, когда плод еще не созрел? Зачем гасить пламя, которое еще не вспыхнуло в полную силу?
Он сделал паузу, как будто обдумывая собственные слова, и посмотрел на тлеющие свечи.
— Иными словами… – прошептал он. – …Солнцу не всегда нужно светить слишком ярко. Иногда, чтобы вырасти, ему нужно остаться в тени… чтобы когда оно взошло, никто не смог отвести свой взгляд…
Велнор и Левен обменялись растерянными взглядами, в их глазах читалось полное непонимание услышанного.
— Возможно, девчонка сама и наложила на себя эту защиту, раздобыв где-то артефакт? — спросил Велнор, недоверчиво разглядывая меня.
Хранитель медленно покачал головой, решительно отвергая это предположение.
— Это абсолютно исключено, — отрезал он, его голос был полон уверенности. — Могу лишь констатировать один неоспоримый факт: защита спадет только тогда, когда тот, кто создал её, испустит свой последний вздох.
Его слова долго блуждали в голове, прежде чем их смысл окончательно дошёл до меня.
«Пока не испустит последний вздох»
Эта фраза, подобно молнии, пронзила сознание. Если верить словам Хранителя, если каждое его слово – правда, значит… мама… она все еще жива… В груди затеплилась крохотная искорка надежды, разгораясь все сильнее с каждой секундой.
Жива…
Глава 30
«У тебя светлая душа, дитя»
Слова, сказанные хранителем перед уходом, все никак не выходили из головы. Он успокаивал меня, словно понимая, что именно терзает меня изнутри. Возможно ли такое, что он узнал меня? Узнал во мне ту маленькую девочку, что когда то отправили на смерть…
Нет… Иначе все бы уже узнали правду.
Всё навалилось разом, и я разрывалась от всех событий. Пламя, вспыхнувшее в моих руках, которое я пыталась вновь создать в руках; хранитель, чьи слова я прокручивала вновь и вновь; и, наконец, мама… которая, возможно, жива...
