Натиск (СИ) - Осадчук Алексей

Скелвик замер. Его глаза расширились. Улыбка сползла с лица.

— Значит, это правда… — начал он.

Он хотел было еще что-то добавить, но не успел. В следующее мгновение из леса на поляну вышел седой мужчина.

Невысокий, сухой, с длинным ритуальным посохом в руках. Он вышел спокойно, неторопливо, словно был на прогулке и случайно забрел в эту часть леса.

За ним бесшумно, как тени, из-за каждого дерева начали выступать фигуры. Десятки. Молчаливые, неподвижные, с горящими в полумраке глазами.

Верена быстро огляделась. Истинные… А старик…

Скелвик хищно оскалился и потянул из ножен меч. Оба аванта сделали то же самое. Медиусы перестроились, готовясь к бою.

Седовласый остановился на краю поляны. Поднял голову. И произнес несколько слов на языке, в котором Верена узнала древнее ведьмачье наречие. Гортанные, рваные звуки, больше похожие на рычание зверя, чем на человеческую речь, разворошили в ее душе что-то далекое, но родное…

А потом седовласый медленно поднял руки.

Верена перестала дышать. Кисти старика окутала полупрозрачная золотая дымка, которая начала стремительно трансформироваться. Пальцы удлинились, ногти превратились в когти, кожу покрыла короткая серебристая шерсть. Мгновение — и Верена увидела звериные лапы. Огромные, светящиеся золотом.

От ауры старика в разные стороны хлестнули золотые жгуты. Они ударили в землю — и поляна вспыхнула.

Верена ахнула. Вся земля была испещрена рунами. Десятки рун, невидимых до этого мгновения, теперь пылали золотым огнем, превращая поляну в сияющий магический круг.

Скелвик дернулся вперед и замер, словно налетел на невидимую стену. Его лицо исказилось от ярости. Оба аванта рванулись следом и тоже застыли. Руны под их ногами вспыхнули ярче и начали трансформироваться в магические печати, которые стремительно оплетали ноги, руки, грудь. Страйкеры закричали. Кто-то попытался использовать лиловую ману, печати вспыхнули ослепительно и затянулись еще туже.

Через несколько мгновений все было кончено. Дюжина бойцов, включая трех авантов, висела в коконах из золотых печатей, не в силах пошевелиться. Тишина стояла оглушительная.

Старик опустил руки. Золотые лапы медленно растаяли, открывая прежние очертания человеческих кистей. Он повернулся к Верене.

Она смотрела на него и не могла поверить в то, что видела. Золотая мана. Ауринг. Здесь, посреди леса, на забытой богами поляне.

А ещё лицо старика показалось ей смутно знакомым. Где-то она уже видела этот цепкий прищур. Верена напрягла память, но сколько ни пыталась — где именно, вспомнить не смогла.

Седовласый окинул спокойным взглядом Тарина. Хэйдэльф низко склонил голову. Потом старик перевел глаза на Верену. Задержался на тусклом мерцании ее щита, который уже расползался, теряя форму.

Старик чуть усмехнулся. И произнес:

— Добро пожаловать, ауринг.

Глава 19

Любезный мой брат!

Не сочти за дурное отношение мое затянувшееся молчание. Причина его самая что ни на есть прозаическая — невыносимая скука, которая последние дни сделалась моей неразлучной спутницей.

Вообрази себе: за окном весна, каштаны на бульварах в цвету, Мариэль — та самая, рыженькая из кондитерской на углу каждое утро проходит мимо библиотечных окон, а твой несчастный брат низвергнут в подвальное книгохранилище, где третьи сутки кряду перебирает каталожные карточки.

А виноват в этом старик Готфрид. Помнишь, я писал тебе о нашем профессоре по кристаллографии?

Так вот, этот невыносимый сухарь застал меня за игрою в кости в университетском парке и назначил наказание, от которого, признаюсь, у меня до сей поры сводит скулы. Мне предписано составить полный перечень всех упоминаний о кристаллах в библиотечных фондах.

Первые два дня я провел среди привычной нудятины. Все эти кварцы и аметисты, а также описания их месторождений и прочая тягомотина… Иногда мою скуку разбавляли заметки лекарей, найденные мной среди старых фолиантов.

Повеселился я вдоволь! Оказалось, что эти деятели утверждали, будто некоторые камни облегчают мигрени, унимают нервические расстройства, а вот ежели носить один из них на шее, то он будет благоприятствовать в торговых делах.

Вообрази себе, братец, какой фурор я произведу, зачитывая эти знахарские опусы на очередном занятии профессора Готфрида! Вредный старик тогда трижды подумает, прежде чем в следующий раз отправлять меня в эту пыльную нору.

А ведь это еще не все сюрпризы, заготовленные мной для этого сухаря!

На третий день я добрался до дальних полок архива, и тут, братец, изволь приготовиться! Обнаружился еще более старинный каталог, до того ветхий, что некоторые страницы обратились в пыль от одного моего прикосновения.

Благо, раздел «Легендарные кристаллы» благополучно пережил сырость и нашествия мышей. Чего там только не было! Я словно окунулся в наше с тобой детство, когда нянюшка рассказывала нам сказки на ночь о всяких хэйдэльфах, ухаживающих за лошадьми, и ниссе, присматривающих за домом.

В разделе также говорилось о гигантских местах силы, мол, это — громадные магические кристаллы, произрастающие из недр земли в глубинах пещер.

О, братец, мой доклад определенно прославит меня на весь университет! Уже представляю многоголосый хохот всей аудитории и алую физиономию профессора Готфрида!

Но всего занятнее оказалась информация о так называемых кристаллах крови. Сказания гласят, будто в стародавние времена некие Первые, именуемые демиургами, сотворили мир, а вместе с ним — Изнанку и Бездну. Затем призвали богов, но те, как им и подобает, учинили между собою свару.

Демиурги осерчали и разогнали всю эту передравшуюся между собой компанию: одних отправили в иные миры, других заточили в верхний план Изнанки, а наиболее мерзких низвергли в Бездну. Там, сказывают, по сию пору обретаются такие жуткие твари, кои, ежели выберутся, то миру наступит конец.

Стыдно признаться, братец, когда читал эту часть, то меня даже пробрало. Кто бы ни был автором этих сказок, я вынужден поаплодировать его таланту рассказчика.

Так вот, кристаллы эти, суть, не что иное, как капли крови самих демиургов. Каково, а? И вот что примечательно — в каталоге описан древнейший из них, некое Око Бездны, коему приписывается способность, цитирую: «преобразить телесную оболочку одаренного, уготовив оную к принятию высшей сущности». Говоря попросту — поместить в тело мага сознание некоего бога. Чем могущественнее маг, тем совершеннее результат. Изрядно мрачно, не находишь?

Упоминается там также, что с каплей крови демиурга, превратившейся в кристалл, сохранилась и частичка воли этого могущественного существа.

Остается только посочувствовать ему. Ежели я, находясь третий день в этом пыльном архиве, готов лезть на стены от скуки, то что уж говорить о многовековом заточении?

Помимо того, сей раздел изобилует вздором о всяких мифических существах, полубогах, демонах, аурингах и тому подобным. Ты не поверишь, но я узнал, что на нашем факультете имеется кружок чудаков, собирающихся по вечерам для серьезнейшего обсуждения подобного вздора! Профессор Нильман даже читает для них особый курс. Впрочем, Нильман и прежде отличался известными странностями.

Однако же довольно о пыльных сказках. В субботу мы с Арно и Кеном намерены отправиться на ярмарку в Тарвос. Ежели посчастливится, привезу тебе тот нож, о котором ты просил. А матушке передай, что ее вишневый пирог я вижу в сновидениях едва ли не каждую ночь. Здешняя стряпня решительно не выдерживает никакого сравнения.

Упражняйся в науках, через год тебе самому предстоит держать вступительные испытания. Уж поверь моему горькому опыту — лучше готовиться загодя.

Обнимаю тебя. Твой брат Тибо. Узник пыльного книгохранилища.