Кровь моего дракона пахла совершенно по-особенному — густо, горячо, с терпкой ноткой кардамона и белого перца. Этот аромат разительно отличался от запаха обычных людей, он будоражил и манил, даря абсолютное чувство защищенности. Кейган вернулся.
Я с нежной улыбкой погладила спящую Миру по светлой головке и только хотела подняться с кресла, чтобы пойти встречать своего истинного, как дверь детской тихонько отворилась.
Он стоял на пороге. Кейган выглядел невыносимо уставшим: на его резких скулах залегла темная щетина, строгий черный камзол был небрежно переброшен через широкое предплечье, а ворот черной рубашки расстегнут, обнажая сильную шею.
Но стоило ему только увидеть нас с Мими в мягком свете ночника, как вся его суровость и усталость мгновенно испарились. Его губы дрогнули, и он тепло, невероятно искренне улыбнулся.
Кейган бесшумно, чтобы не разбудить дочь, подошел ко мне. Он отбросил камзол на спинку соседнего кресла и жадно, собственнически прижал меня к себе. Его сильные руки обвились вокруг моей талии. Дракон тяжело выдохнул, зарывшись лицом в мои волосы, жадно вдохнул запах у моей шеи и ласково, по-звериному потерся носом о мою кожу.
Я закрыла глаза от нахлынувшей нежности, положила ладони на его широкую, твердую грудь, чувствуя под пальцами ровный стук его сердца, и едва слышно прошептала:
— Я так скучала...
Глава 37
Глава 37
— Я так скучала...
Едва эти искренние слова, сорвались с моих губ, как Кейган замер.
Он напрягся, словно натянутая до предела струна. На одно мгновение в полумраке детской повисла такая густая тишина, что я услышала, как сбилось ритмичное биение его драконьего сердца.
А затем Кейган выдохнул — тяжело, рвано, с каким-то глухим, почти болезненным надрывом.
Его сильные руки, обнимавшие меня за талию, сжались до боли крепко. Он буквально впечатал меня в свою твердую грудь, словно боясь, что я могу исчезнуть, раствориться, как утренний туман.
Мой истинный зарылся лицом в мои волосы, жадно вдыхая их аромат, и его горячие, сухие губы прижались к моему виску.
— Боги, Тина... — прохрипел он мне в самую макушку, обжигая дыханием. — Если бы ты только знала, как и я скучал. Эти двое суток в казематах... там столько грязи, столько мрака. И единственное, что помогало мне не потерять человеческий облик и не разорвать этих тварей на куски голыми руками... это мысли о вас. О тебе и Мираэле. Я думал о том, что вы ждете меня дома. И это держало моего зверя в узде.
Я закрыла глаза, чувствуя, как по щеке скатилась непрошеная, обжигающая слеза. Его слова проникали в самое сердце, заполняя те пустые, выжженные болью дыры, которые оставили после себя годы пыток и одиночества.
Могла бы я подумать, что мои мысли и желание стать частью семьи Блеквутов сбудутся? Нет.
Но я так рада.
Кейган медленно отстранился, его большие ладони бережно обхватили мое лицо. Черные, бездонные глаза истинного, в которых еще недавно плескалась лишь холодная, смертоносная Тьма дознавателя, сейчас светились такой всепоглощающей, пронзительной нежностью, что у меня перехватило дыхание.
Он посмотрел на спящую в кроватке Мими, которая мирно сопела, раскинув ручки, а затем снова перевел взгляд на меня.
— Пойдем, — тихо шепнул он, переплетая свои пальцы с моими. — Пусть малышка спит. Мои тени никого к ней не подпустят. А нам нужно побыть вдвоем.
Мы бесшумно выскользнули из детской. Я думала, что мы пойдем в его старую спальню, но Кейган уверенно повел меня в совершенно другую сторону — в закрытое восточное крыло особняка, куда я еще ни разу не заходила.
Заметив мое невысказанное удивление, он остановился перед массивными двустворчатыми дверями из темного дуба и, глядя мне прямо в глаза, произнес:
— Я приказал наглухо запечатать те старые покои. Ту спальню, где была Эра. Я больше никогда не переступлю её порог. Для нас я подготовил новые комнаты.
От этих слов по моей спине пробежали мурашки. Он сделал это ради меня. Чтобы мне не пришлось делить с ним пространство, отравленное присутствием моей жестокой сестры, которая украла мою жизнь.
Мы вошли в его новую гостиную. Здесь было невероятно уютно: стены обшиты благородным темным деревом, в огромном камине уже потрескивал огонь, отбрасывая на пол золотистые блики, а на полу, прямо перед пылающим очагом, была брошена роскошная, пушистая шкура какого-то огромного зверя.
Слуги, предупрежденные о возвращении хозяина, бесшумно оставили сервировочный столик с ужином у дверей и исчезли. Кейган сам вкатил его в комнату.
Атмосфера была такой интимной, такой домашней, что я на мгновение забыла о том, что нахожусь рядом с Главой Тайной канцелярии. Кейган направился в гардеробную, а потом в ванную.
Я расставила еду на столик и принялась ждать истинного. Тот не заставил себя долго ждать. Он вышел в домашних брюках и в полурасстегнутой черной рубашке, босым и с влажными волосами.
Сейчас он был не безжалостным палачом, а просто уставшим мужчиной, который наконец-то вернулся домой.
Мы поужинали прямо за небольшим столиком. Кейган ел, но при этом ни на секунду не сводил с меня своего темного, гипнотического взгляда.
— Император прислал мне книги, — негромко начала я, отставляя бокал с ягодным соком. — Древние фолианты из закрытой королевской библиотеки. Те самые, о расах, которые считались давно исчезнувшими.
Кейган отложил приборы и внимательно подался вперед.
— И что ты узнала?
— Я начинаю лучше понимать себя, Кей, — я посмотрела на свои руки. На чистую, сияющую перламутром кожу запястий, на которой не осталось и следа от тех жутких, стянутых рубцов от железных кандалов. — Я читала о Кровавых фейри. В легендах нас описывали как чудовищ, но это не так. Наша магия... она не для убийства. Она для абсолютного контроля над жизненной силой. Я не монстр, Кейган. И я больше не боюсь того, кем я стала после ритуала.
Мужчина медленно поднялся, обошел стол и мягко потянул меня за руку, поднимая на ноги.
— Ты никогда не была монстром, Тина, — хрипло произнес он. — Чудовищем была твоя сестра. А ты — нет.
Он повел меня к пылающему камину. Мы опустились прямо на мягкий, густой ворс расстеленной шкуры.
Кейган сел, прислонившись спиной к основанию дивана, вытянул свои длинные, босые ноги и усадил меня между ними, спиной к своей груди. Его сильные руки тут же обвились вокруг моей талии, прижимая вплотную к себе.
Я затылком чувствовала, как бьется его сердце. Вдохнув запах его кожи — терпкий аромат кардамона и белого перца — я закрыла глаза, полностью растворяясь в этом моменте.
Я снова чувствовала себя защищенной.
— Ты обещал рассказать... — тихо проговорила я, поглаживая его руки, обнимающие меня. — Что было в казематах? Ты узнал что-нибудь?
Кейган тяжело вздохнул. Его подбородок потерся о мою макушку.
— Сабина и Изольда заговорили, — его голос стал жестче, приобретая металлические нотки, но руки обнимали меня всё так же бережно. — Они сломались на вторые сутки. Они рассказали всё. Я не хотел пугать тебя, Тина, но ты должна знать правду. Ты должна понимать, с чем мы столкнулись. Тем более, некоторые вещи касаются и тебя. Я не хочу тебя пугать, но…
— Я не боюсь. Пока ты рядом — не боюсь, — искренне ответила я, хотела повернуться к нему, но тот не дал. Положил подбородок на мое плечо и продолжил.
— Ты спрашивала меня раньше, как вообще ведьмы могли узнать, кто кому является истинной парой? Как Эра узнала, что ты моя пара, и решила использовать это, чтобы уничтожить меня? — Кейган сделал паузу, словно подбирая слова. — Оказалось, всё дело в артефакте.
Я удивленно повернула голову, пытаясь заглянуть ему в лицо.
— Артефакт?
— Да. Древний, невероятно мощный предмет. Сабина назвала его «Око Крови». Это некие артефакторные очки, созданные давным-давно. Тот, кто их надевает, способен визуально видеть нити магических и истинных связей между существами. Прямо как ты сейчас видишь их своим зрением Кровавой фейри.
