Тайна рода (СИ) - Уточкин Вячеслав

Над телом некроманта поднялась туманная дымка. Кости начали проступать сквозь плоть. Он стремительно превращался в лича. Чисто по наитию я вскинул левую руку с браслетом. Из ладони ударил луч ослепительного света.

Проморгавшись, я обнаружил вместо некроманта костяной шарик размером с мяч. Тот жил какой-то своей потусторонней жизнью и явно собирался принять прежнюю форму. Добрался до него и разнёс эту пакость в пыль.

Ускорение и выстрел из браслета выпили из меня последние силы. Но отдыхать было некогда.

Оторванная рука некроманта добралась до горла Уй-Рика, и тот уже начал синеть. Сделав пару тяжёлых шагов, я опустился рядом на корточки. Вамп отсекла пальцы неживой руки. Упав на дорожку, те зашевелились жирными белыми червями и поползли прочь. Лишённая пальцев рука рассыпалась прахом.

Я тяжело вздохнул и сел рядом с приходящим в себя Уй-Риком. Ловить уползающие пальцы сил уже не было.

Поднял взгляд.

Напротив сидел нахохлившийся попугай-метаморф. Смотрел на нас пустыми, безжизненными глазами. В них не было даже малейшей искорки разума. Похоже, от Интаровой осталась только пустая оболочка.

Этот нехороший некромант всё-таки успел сделать мне гадость напоследок. Покинуть мирок Алисы теперь можно только через межмировой рынок. А уже оттуда добираться на Землю. На это могло уйти непозволительно много времени.

Я задумчиво смотрел на сидящего напротив попугая-метаморфа. Промелькнувшая и едва не ускользнувшая мысль заставила меня срочно перейти во внутренний мир. Мой парк сознания без нанопаучков потихоньку зарастал сорняками. Кое-где появились сухие ветки. Стало весьма неуютно.

Возле высохшего колодца меня встретило роскошное джакузи со спящей в ней Муркерией. Я покашливанием попытался её разбудить. Не добившись успеха, громко начал декламировать:

— Проснись, Муркерия, пора. Неужто сон важнее тела?

Продолжить не успел. Она с яростным шипением выпрыгнула из джакузи и попыталась вцепиться в меня мгновенно отросшими когтями. К счастью, в собственном мире правила устанавливаю я. Упаковав девушку в сеть, я спросил:

— Ты со сна всегда такая нервная?

— Сон плохой, — она скрипнула зубами, — про крыланов. Это к неприятностям.

Я убрал сдерживающую Муркерию сеть и поведал о последних событиях.

— Переселиться в тело метаморфа не желаешь? — предложил я в конце.

— Надо проверять, — задумчиво протянула она, — приложи ладонь к затылку метаморфа. Будем смотреть.

Я, не теряя времени, вышел в мирок Алисы и направился к попугаю. Но всё оказалось не так просто. Разума Интаровой у птички не было. Зато инстинкт самосохранения никуда не делся.

Следующий час мы с Уй-Риком носились по всему парку, пытаясь поймать эту нехорошую заразу. Правда, вначале я попытался воспользоваться браслетом, но получил отказ в виде полупрозрачной надписи перед глазами: «Срабатывание не чаще одного раза в течение двенадцати часов».

Наконец, грязные и вымотанные донельзя, мы птичку поймали. Я приложил ладонь к её затылку, взъерошив хохолок.

— Пойдёт, — донеслась до меня мысль Муркерии, — теперь держи ладонь там же три минуты. Ни в коем случае не отпускай.

Попугай был против. На второй минуте он вцепился клювом в ухо Уй-Рика. Таких заковыристых фраз мне слышать ещё не приходилось. Тело попугая обмякло, и ухо карлика получило свободу. Через несколько секунд в наших руках оказалась девушка в чёрном комбинезоне из латекса и в красных кроссовках.

Уй-Рик понял, кого держит за нижние девяносто. Глаза карлика полезли на лоб.

— Ы-ы-ы…

Я поспешно убрал руку с горла Муркерии, отпустил её затылок и отошёл на шаг. На дальнейшее представление стоило посмотреть. Муркерия пыталась отцепить от себя карлика, но тот, напрочь обалдев, вцепился в неё, как клещ. Наконец ей удалось вырвать из его рук свою нижнюю часть тела.

Уй-Рик с остекленевшим взором и разведёнными руками продолжал тянуть своё «ы-ы-ы». Муркерия меж тем осмотрела себя.

— Очень даже миленько, — вынесла она вердикт.

На секунду глаза девушки затуманились.

— Источник тоже неплох.

После этого протянула руку ко мне.

— Давай пластину и максимально подробно представь место, куда хочешь попасть.

В это время пришёл в себя Уй-Рик.

— Госпожа! Вы наконец-то с нами! Как я рад вас видеть! Теперь я всегда буду рядом.

Муркерия скривилась.

— Потом поговорим, — жёстко сказала она.

Повернувшись ко мне, спросила:

— Тебе нужен этот слизняк?

Я взглянул на карлика. От слов Муркерии он сглатывал слёзы и не мог произнести ни слова. Я предложил:

— Может, со мной пойдёшь?

— Нееет, я с госпожой, — голос карлика дрожал.

— Тогда прощай и постарайся не расстраивать Муркерию, — сказал я.

После этого закрыл глаза и постарался в деталях вспомнить свою вип-камеру в Тайницкой башне.

— Прощай и спасибо, — донеслись до меня слова Муркерии. — Будет нужна помощь, зови через печать моей сестры, и я приду!

Надо же, я ведь ей не показывал печать. Как Муркерия о ней узнала?

Но спросить я не успел. Возникло странное чувство перегрузки, как при резком взлёте.

Густой запах крови ударил в нос. Я открыл глаза. Темнота. Попытался сделать шаг, но нога упёрлась во что-то мягкое. Раздался стон, и мне в ногу ткнули чем-то острым. Я мгновенно достал очки ночного зрения. Картинка, открывшаяся перед глазами, заставила стиснуть зубы.

На полу лежала Лён, а в руках у неё был кухонный нож. По полу были разбросаны трупы крыс. Лён повторно ткнула мне в ногу ножом, но сил даже прорезать ткань у неё не было.

Я опустился перед девушкой на колено. Осторожно отобрал нож.

— Всё хорошо, — тихо прошептал я. — Сестрёнка, это я.

Она недоверчиво протянула руку и коснулась моего лица.

— Миша, если ты не морок от отравления, — едва слышно выдохнула она, — то помоги Прохору.

— Что с тобой? — спросил я. — Ты ранена⁈

— Нет, просто потеряла силы от отравления, — она, стиснув зубы, застонала. — Помоги Прохору.

Лён толкнула меня в сторону двери, из-за которой неслись звуки боя.

Убедившись, что Лён умирать не собирается, я вскочил и бросился к двери. Если враги ворвутся в эту комнату, защищать её станет на порядок сложнее. Коридор уходил вправо, скрывая бой за своим изгибом. Вызвав из инвентаря Ухнеб и Вамп, я осторожно выглянул.

Посреди коридора огромная крыса прижала Прохора к полу. Странно. Прохор ведь был призрачным вампиром, — физические воздействия не могли ему навредить. Более того, любой контакт с ним заканчивался для противника полным иссушением.

Именно это сейчас и происходило. Прохор жадно вытягивал энергию из крысы. На её теле появились проплешины от падавших на пол кусков. Куски превращались в крыс, а те словно заныривали обратно в тело гиганта. Передо мной был рой, слепленный в единую гигантскую крысу. Призрачные когти чудовища рвали полупрозрачное тело Прохора. Он не успевал восстанавливаться. Если ничего не предпринять, существовать призраку оставалось недолго.

Почему-то я был уверен, что рой действует не сам по себе. Где-то неподалёку должен находиться дирижёр. Я оказался прав. Дальше по коридору, прижавшись к стене, сидела ещё одна крыса. Обычного размера. Но на её голове красовалась золотая корона.

На всякий случай я вложил ещё пару баллов в оружие. Перегнал балл холода в силу мысли, разогнав телекинез до двадцати баллов. Акцентировав взгляд на короне, начал медленно поднимать её вверх. Крысёныш завизжал. У меня из носа и ушей пошла кровь.

Гигантская крыса развалилась на отдельных представителей, и те бросились удирать куда попало. Корона поднималась, словно за корни вытаскивая белые нити из черепа крысюка. Визг нарастал и вдруг резко оборвался. Нити, соединяющие корону и крысюка, лопнули. На пол упали мумифицированный трупик и корона. Тушки мёртвых крыс усыхали и рассыпались прахом. Прохор постепенно восстанавливался. Его призрачное тело перестало расползаться.

— Ты как? — коротко спросил я.