Тайна рода (СИ) - Уточкин Вячеслав

— Скоро буду в норме, — мысленно прохрипел мой древний родственник.

Не теряя времени, я вернулся в комнату Лён. В очках прекрасно было видно, как она приготовилась дорого продать жизнь, не видя, кто проник в комнату. Я машинально пощёлкал выключателем. Бесполезно. Странно. В прошлый раз здесь всё работало.

— Миша, это ты? — донёсся из темноты тихий голос Лён.

— Я, сестрёнка, — в два шага я оказался возле неё. — Ты как?

На первый взгляд девушка выглядела лучше, чем перед моим уходом.

— Нормально, — она всхлипнула. — Организм справился с ядом. — И негромко заплакала.

Я сел рядом и стал осторожно гладить её по волосам. Лён приподнялась, обхватила меня руками, уселась рядом и крепко прижалась к моей груди.

— Всё. Всё уже хорошо, — шептал я.

Гладил её по голове и нёс какую-то сентиментальную чушь. Это помогло. Лён начала успокаиваться и принялась выплёскивать эмоции, сумбурно рассказывая, что произошло.

— После того как исчезли сначала ты, а потом Император, в Академию прибыли люди от Временного правительства, — она завозилась, устраиваясь поудобней, но меня не отпускала. — Меня то ли арестовали, то ли похитили… — Лён на пару секунд задумалась. — Самое странное: Ордынская, когда вернулась, им не препятствовала. Они прошли телепортом в Москву, — Лён вскинулась, даже чуть отстранилась. — Вот спрашивается, как? Стелы-то уже закрылись. Доступ к источникам только у Фигур, и то порезанный. — Она жалобно всхлипнула. — А я теперь вообще пустышка.

Лён снова вжалась мне в грудь и разревелась.

— Нашла, о чём переживать, — бодро выдал я. — Я уже давно пустышка, да ещё и с выжженными каналами. Но любому Игроку, посмевшему обидеть мою сестрёнку, глаз на одно место натяну.

Лён невольно улыбнулась. В эту минуту в комнату вплыл Прохор. Потрёпанный, но с горящим взором, готовый к следующей битве.

— Деточка! — Его мыслеречь даже мне ударила по мозгам.

Что испытывала Лён, к которой он обращался, было видно по её лицу.

— Ты жива!

— Если будешь так орать, — сказал я вслух, — то это ненадолго.

— Ничего, — прошептала сквозь плотно сжатые губы Лён, — я уже почти привыкла. Просто ещё не полностью отошла от отравления.

— Кстати, а почему здесь нет света? — спросил я.

Призрачное лицо Прохора стало мрачным.

— У нас не только света нет, — вздохнув, ответила Лён. — У нас и воды нет, и еды.

— И как так получилось? — строго спросил я.

— В Москве меня сразу в эту башню отправили, — начала объяснять Лён. — Тут я с Прохором и познакомилась. Он меня из той противной камеры сюда перевёл. Ну а потом сынок Троицкого заявился.

Лён снова взглянула в сторону тускло мерцающего в темноте Прохора.

— Ну а дальше как-то вот так и получилось. — Она замолчала.

— Получилось что? — уточнил я, хотя примерно уже предполагал.

— Прохор не виноват, — Лён бросилась на защиту нашего родственника. — Он меня защищал.

— Хам он, — проскрипел Прохор, — и энергетика у него отвратительная была.

— Ну а дальше? — строго потребовал я.

— Потом сюда ворвался отряд стражи, — тяжело вздыхая, поведала Лён и снова замолчала.

— Наёмники это были, точно говорю, наёмники, — перехватил нить разговора Прохор. — Вон, их оружие в третьей камере по коридору лежит.

— Дальше что? — спросил я у Прохора.

— Замуровали все входы, чудаки нехорошие, — закончил Прохор. — Мне это не мешает, а Лён-то живая, ей пить и есть надо. Вот мы и попытались пройти подземным ходом наружу.

Теперь мне стало понятно почти всё.

— Так вы что, всё это время без света сидели? — удивился я. — Хоть факел бы соорудили.

— Был тут старый керосиновый фонарь, — виновато улыбнулась Лён, — только я его потеряла, когда мы выбраться пытались.

Я только покачал головой.

— Где керосин? — спросил я у Прохора.

Он плавно подлетел к стене. Там на небольшой полочке возле пола стояла бутылка, заткнутая пластиковой пробкой, и коробок спичек. Рядом валялась старая швабра.

Через пять минут у меня в руках был факел. Сняв очки ночного зрения, я сломанной спичкой добыл огонь. Первым делом посмотрел на Лён. Выглядела она неважно, но уже твёрдо стояла на ногах.

— Что с тобой произошло? — спросил я. — Когда я тебя нашёл, ты была совсем плоха.

— Мы с Прохором решили проверить подземный ход, — Лён тяжело вздохнула. — Только я открыла дверь, как оттуда пошла страшная вонь, — она поморщилась. — Мне стало плохо. Голова закружилась. А тут из темноты крыса выскочила, да ещё и в короне. Ну я её и пнула.

Лён передёрнула плечами.

— А потом они как полезут. Хорошо, Прохор их сдерживал. Мне велел в своей камере спрятаться, — Лён потёрла приличную шишку на лбу. — Кое-как в темноте добралась. А там тоже крысы. Хорошо, что нож всегда при мне. Отбилась. Ну, а потом ты пришёл.

— Показывай укусы, — скомандовал я.

Лён завернула рукава и приподняла штанины джинсов. Я обработал укусы остатками керосина. Лён морщила носик, но терпела.

Факел я воткнул в самодельный держатель из стула. Скомандовал:

— Ну, пошли.

— Куда? — хором спросили они: Лён вслух, Прохор мысленно.

— Посмотрим, что там за подземный ход.

Я шёл первым, освещая коридор факелом. На полу что-то блеснуло.

«О, корона крысюка», — подумал я, нагибаясь и поднимая вещицу. Я о ней и забыл.

Размером она была, как перстень на большой палец.

В голове раздался ласковый голос. Блок ментальной защиты не сработал. Я мгновенно понял, почему.

Корона не нападала, не ломилась в сознание. Она восхваляла меня, любимого.

— Ты рождён, чтобы спасать миры, — вещала она. — Враги лишили тебя сил. Я помогу тебе справиться с ними. Надень меня!

Перед глазами вставали картины: по щелчку моих пальцев враги падали замертво, друзья восхищались и не завидовали, целый гарем красавиц…

— Что? — возмутился я. — Какой гарем? Наде такое точно не понравится.

После этой мысли спрятал корону в инвентарь. Голос пропал. Похабные картинки тоже. Я на всякий случай прислушался к себе. Ведь жидкий металл прекрасно общался со мной и из инвентаря. Вдруг эта дрянь тоже сможет.

Нет. Тишина. Мысли о моём непомерном величии исчезли.

— Ты чего встал? — спросила Лён.

— Да вот, только что отказался быть властелином Вселенной, — честно ответил я.

— Смешно, — как-то невесело произнесла Лён.

И мы пошли дальше. Ни Прохор, ни Лён не поняли, какой тяжёлый бой я только что выиграл.

Кстати, проснётся жидкий металл, надо будет попробовать скормить ему эту гадость.

Минут через десять мы спустились по истёртым временем каменным ступеням и остановились перед тёмным проёмом. Каменная плита, служившая дверью, была распахнута. На самом пороге лежал потухший керосиновый фонарь. Такой древности мне ещё не попадалось. Внутри плескалось немного топлива. Оставшимися спичками я сумел его зажечь. Жёлтый свет оказался ровным и удивительно мощным. Я затушил догоревший факел и шагнул вперёд.

Глубоко вдохнул. Пахло не как в розарии, но вполне терпимо. Лён шагнула вслед за мной, осторожно принюхалась.

— Ну, как себя чувствуешь? — спросил я.

— Того мерзкого запаха больше нет. — Она сделала шаг вперёд. И тут же с опаской посмотрела себе под ноги.

Похоже, после последних событий у сестрёнки развилась фобия на крыс.

В этот момент Прохор попытался проплыть вслед за нами. Его призрачное тело упёрлось во что-то невидимое.

— В принципе, этого я и ожидал, — мысленный голос звучал необычайно грустно. — Покинуть башню мне не суждено.

Я попытался протолкнуть его тело сквозь преграду. Даже претворил в жизнь безумную идею пронести призрака в инвентаре. Ничего не вышло.

Прохор печально улыбнулся.

— Похоже, пришло время прощаться.

Лён тихо всхлипнула. И тут мне пришла в голову совершенно — даже для меня — безумная идея.

— Прохор. А ты не хочешь попутешествовать в моём внутреннем мире? — предложил я.