Тайна рода (СИ) - Уточкин Вячеслав

Я медленно двинулся к центру арены. Выглядел при этом как идеальная жертва, смирившаяся со своей судьбой.

Орк, ожидавший меня посреди круга, презрительно оскалился. Выпучив налитые кровью глаза, он шагнул мне навстречу.

— Ну что, бледнолицый, — прошипел Орникс, — готов к смерти?

— Нет. — Я резко выбросил руку вперёд.

Песок ударил орку в глаза. Взревев, Орникс начал их тереть. Я скользнул ему за спину. Левая рука легла орку на подбородок. Правая упёрлась в затылок.

Рывок.

Хруст.

Над ареной повисла тишина. Нарушил её седой орк. Из его груди вырвался полный боли вой:

— Орникс! Сынок!

Седой орк выхватил палаш и бросился ко мне. Я успел выдернуть у его сына из перевязи один из метательных ножей. Не раздумывая, ушёл в ускорение. Нож с чавкающим звуком вошёл в единственный целый глаз седого орка.

Тот оказался невероятно живуч. Даже с ножом в глазу сделал пару шагов в моём направлении. Я к тому времени уже вышел из ускорения. Шагнул навстречу и вырвал из лап орка оружие.

Палаш удобно лёг в руку. Хороший баланс. Я крутанул клинок. Похоже, не растерял навыков, полученных в виртуальном мире взорвавшейся капсулы Арзамасских.

Над ареной висела тишина. Я ждал начала своего последнего боя. Но последующие события стали для меня неожиданностью.

Толпа молча расходилась, а на арену шагнул орк в набедренной повязке и без оружия. Всё его тело покрывали замысловатые узоры татуировок. Пока орк приближался, на периферии зрения вновь зажглись строки:

Раса: человек.

Уровень: 1

Имя: Бледнолицый.

Свободных очков: 2.

Очки Империума доступны к распределению.

Татуированный остановился в нескольких шагах от меня. Пришлось снова отвлечься от информации. Он сверлил меня тяжёлым взглядом.

— У тебя двое суток, бледнолицый, — прохрипел орк, — чтобы покинуть Степь.

Я молча наклонился и выдернул нож из глазницы седого.

Татуированный сузил глаза.

— Через два дня любой воин, который принесёт твою голову, — прошипел он, — получит от меня, Великого Шамана Степи, талисман удачи в бою.

Резко развернулся и зашагал прочь.

Я присел возле тел. Раз на меня объявили охоту, следует экипироваться. Думаю, они не раз об этом пожалеют. Медведь — он ведь и в степи медведь.

Первым делом я занялся одеждой. В моём осенне-зимнем гардеробе я долго под местным палящим солнцем не протяну.

Через полчаса я был готов к дороге. На мне была лёгкая льняная рубаха, поверх неё — безрукавка из меха какого-то рыжего зверька. Поперёк груди я закрепил перевязь с пятью метательными ножами. Палаш устроился за спиной. На поясе заняла своё место небольшая кожаная сумка с монетами и разной полезной мелочью. Особенно порадовала фляга с прохладным травяным напитком.

Подняв голову, я посмотрел на сместившееся к закату солнце. Выбрал направление и перешёл на походный бег.

Средняя скорость и правильное дыхание позволяли часами двигаться вперёд, не сжигая силы попусту. Степь приняла меня в свои объятия. Высокая трава волнами перекатывалась под горячим ветром. Из-под ног с треском вылетали кузнечики размером с воробья.

На душе был покой. Казалось, мир даровал мне передышку от непрерывно валящихся на голову неприятностей.

Через три часа умиротворяющего бега меня остановил овраг. Он, словно шрам, делил степь на две части.

Не слишком глубокий, метров десять. Зато очень широкий. На дне серебрилась ленточка ручья. Низкие ивы и кусты окружали русло. Овраг смотрелся оазисом жизни в пышущей жаром степи.

И, хотя опыт подсказывал, что красота обычно имеет хищный оскал, я решил спуститься и передохнуть. В конечном итоге мне нужны уровни, а тут они наверняка придут сами.

Спустившись в овраг, я первым делом направился к ручью. Прохладная вода приятно холодила ладони. Напившись, разделся и прополоскал всю одежду. Пока она сохла на ближайших кустах, сам забрался в воду. Так хорошо мне не было давно. Казалось, всю усталость смыло прохладным течением. Зато проснулся аппетит. Желудок настойчиво требовал своего. Немного понаблюдав за ручьём, я ушёл в ускорение. Пойманная руками серебристая рыба оказалась весьма приличных размеров.

Разводить костёр не хотелось. Выпотрошив рыбу, я срезал спинку. Неподалёку нашёл траву с острым пряным запахом. На вкус она напоминала смесь чеснока с жгучим перцем.

Насытившись, почувствовал, насколько устал. Организм, замордованный последними событиями, требовал хотя бы нескольких часов отдыха.

Чуть отойдя в сторону, я обнаружил густой колючий кустарник. Пробравшись сквозь него, нашёл небольшое свободное пространство. Убрал палашом самые острые ветки, лёг и моментально провалился в сон.

Сквозь него пробилась чужая мерзопакостная мысль:

— Надо оприходовать эту серокожую стерву, пока не сдохла.

Сон вспорхнул, как испуганная птица. На степь опустилась ночь. Быстро экипировавшись и шипя сквозь зубы, я покинул своё колючее убежище. Подошёл к ручью, прислушался.

Ночная прохлада оживила степь. В кустах шуршало мелкое зверьё. Выше по течению слышались глухие удары, будто кто-то заколачивал гвозди. Я бесшумно двинулся по направлению к непонятным звукам. Через несколько минут впереди замерцал свет костра.

Удвоив осторожность, подобрался совсем близко. Семь мужиков уголовного типа прибивали орчанку кинжалами к сложенным крестом брёвнам. Пятеро удерживали. Один держал кинжал у руки пленницы. Последний дубиной вбил его сквозь руку в бревно.

Похоже, кожный покров орков действительно оказался очень прочным. Раздался стон. Мужики занялись второй рукой орчанки.

Орки были моими врагами. Но эти твари показывали себя в десять раз хуже орков.

Второй кинжал уже входил в руку орчанки, когда я отправил в полёт пять метательных ножей.

В ускорение уходить не стал. До критической границы этого умения было слишком близко, а впереди неизвестно что. Вылетев на поляну перед костром, я двумя ударами палаша закончил разбираться с бандитами.

Тяжело дышавшая орчанка застонала. Я в одно движение оказался возле неё. Плавающий, затуманенный болью взгляд сфокусировался на моём лице. И я замер, забыв, как дышать. Взгляд орчанки сменился на до боли знакомый взгляд Нади.

— Шатун, — услышал я голос своей жены, — ты чуть не опоздал.

Перед глазами всё поплыло. Я с рычанием выдернул ножи, жалея, что дал так легко умереть этим тварям в человеческом обличии.

На периферии зрения мигала надпись о получении уровней. Но мне было не до неё. Прямо передо мной умирала орчанка — носитель части души моей жены. А я совершенно не понимал, почему. Раны на руках не были критическими, а других я не обнаружил.

Орчанка встретилась со мной взглядом. Присутствия Надежды в нём уже не было.

— Добей, — голос её звучал тихо, но мне показался похоронным набатом. — Эти скоты меня отравили. Противоядия нет.

Её тело свело судорогой, и орчанка свернулась в позу эмбриона. Из груди вырывались глухие стоны. Я замер, судорожно перебирая свои возможности. За спиной послышалось покашливание.

Палаш был в моей руке, и я, отведя его в сторону, развернулся. Возле костра стоял Великий Шаман Степи и внимательно изучал поле боя.

Я молча смотрел на Шамана, ожидая его следующего шага. Наконец, приняв какое-то решение, Шаман поднял руку. Прямо из воздуха в ней возник кривой нож. Похоже, инвентарь у этого нехорошего орка работал, в отличие от моего.

Лицо Шамана напоминало каменную маску вечного неудовольствия. Он шагнул в сторону лежавшей на земле орчанки.

Мне это совсем не понравилось.

Я шагнул наперерез. Палаш упёрся Шаману в горло.

— Нет, — хрипло сказал я.

Шаман, не обращая на клинок ни малейшего внимания, сделал следующий шаг. На прочной коже орка даже не появилось царапины.

Я помнил, как менялись свойства моего оружия от баллов Силы Духа. Но оно было живым, а этот клинок оказался простым куском хорошего металла. Я всё же решился и направил балл Холода в клинок. По лезвию побежал красивый морозный узор. Он зазвенел, предупреждая, что долго не выдержит.