Рубеж (СИ) - Видум Инди

Валерон так и остался в Толоконске, как он сказал, чтобы присмотреть, не подтянется ли кто еще из скверников, но, как мне показалось, чтобы собрать всё, что только представляет ценность. Внутреннее пространство у него уже, наверное, раздулось от избытка всего, что он коллекционировал.

Переместились в Камнеград мы на Птосе. Сначала я, потом Лёня. Вертолёт я заберу вечером, сейчас слишком ценно время, чтобы его терять. Первым делом я позвонил патриарху и сообщил о появлении нового князя, который просил сразу отправить к нему представителя Церкви. Это было исключительно моей инициативой — в разговоре с отчимом речь о Церкви не заходила, но не думаю, что он внезапно захочет противопоставлять себя такому серьезному институту. А вот поддержкой Церкви следовало заручиться сразу, как и показать, что на восстановленных землях церковные сооружения станут восстанавливаться в первую очередь. Мне почему-то казалось, что представители патриарха ждали на границе с зоной только отмашки руководства, чтобы туда выдвинуться.

После разговора с патриархом я передал телефон Лёне и не стал ожидать, пока он переговорит со всеми. Дело это небыстрое. Разве что сначала он позвонил в контору и попросил отправить человека за маменькой, а уж потом принялся передавать указания Юрия Владимировича. Причем зачитывал по бумажке не сами указания, а «открыть конверт номер такой-то». Это давало небольшую фору для действий.

Я же ненадолго забежал к Наташе, чтобы рассказать, что у нас всё получилось, и при ней связался с Верховцевым по артефакту.

— Петр, что-то случилось? — обеспокоенно ответил он сразу же.

— Случилось, — подтвердил я. — Княжество между мной и тобой очищено от зоны, и мы можем теперь ездить друг к другу напрямую.

— Погоди-ка, у Заварзиных же не осталось наследников?

— Княжество теперь не Заварзиных, а Беляевых. При мне Юрий Владимирович получил все регалии.

— Беляевых?

— Мой отчим, — коротко объяснил я. — Кандидатура была поддержана церковью. Но я хотел бы заручиться и твоей поддержкой на Совете.

— На Совете? Чую, будет скандал, — неожиданно радостно сказал он. — Приеду, поддержу. Давно пора встряхнуть это болото. А то варятся в собственном соку, почти не впуская никого другого. Симуков, кстати, неоднократно говорил, как это опасно, что нужна постоянная свежая кровь, иначе выродимся. Мой отец про это со смехом рассказывал. Мол, говорит о людях как о собаках. Но правила наследования-то одни для всех. Но скандал будет.

Скандал будет. С этим я был согласен. Предотвратить его не было никакой возможности, а значит, надо было возглавить.

— Тебе стоит немедленно переговорить с Молчановским, — предложила Наташа. — Его слова имеют вес, возможно, он убедит кого-то еще, и на Совете будет поспокойней.

— Молчановский утерял часть уважения вместе с княжеством, — напомнил я. — Но хуже не будет, если я нанесу визит ему и Щепкиным. А еще Симукову, если уж он говорил о свежей крови — должен порадоваться.

— А он говорил?

— Верховцев вспоминал про рассказ отца.

— Тогда его тоже стоит навестить. Но будет ли уместно лететь на призрачном помощнике?

— Других вариантов нет добраться быстро. Или ты предлагаешь на месте взять извозчика?

— Нет, пожалуй, — ответила она. — Извозчик — это хуже, чем призрачный помощник. Разве что спускаться надо не в невидимости, чтобы проявить уважение к хозяину дома.

На том мы и порешили, и я рванул в Святославск, где Птоса оставил беседовать с Хикари, а сам поехал сначала к Молчановскому, потом к Щепкиным.

Молчановского я поразил до глубины души.

— Беляев? Князь?

— При мне получил княжеские атрибуты, привязанные к реликвии.

— Но он же торгаш? — с искренним возмущением в голосе сказал Молчановский.

— Зря вы так, Михаил Илларионович, — ответил я. — Юрий Владимирович — весьма достойный человек, не зря он был выбран божьим помощником для вручения реликвии.

— Так уж и божьим помощником? — насмешливо сказал Молчановский. — Не будете же вы утверждать, Петр Аркадьевич, что вы вовсе не приложили руку к этому делу.

— Думаю, свою роль сыграло его знакомство со мной, — признал я. — Но реликвия была вручена ему божьим помощником, в чем могу поклясться. Кроме того, его кандидатуру поддерживает Церковь, о чем мне сказал лично патриарх. Возможно, он узнал как раз оттуда.

Я показал пальцем на потолок, и Молчановский задумчиво поднял голову туда же. В этом я клясться бы не стал, хотя был уверен, что патриарх тоже имеет какую-то связь с высшей сущностью, отличной от игроков двух команд, с одним из которых я имел дело.

— Вот как… — задумчиво протянул Молчановский.

— Именно так, Михаил Илларионович. Я был бы вам очень признателен за поддержку на Совете.

— Как я понимаю, от этого будет зависеть, восстановится ли моя реликвия? — прямо спросил он.

— Михаил Илларионович, вы из меня торгаша не делайте, — возмутился я. — Ваша реликвия в любом случае будет восстановлена. Но это дело небыстрое, как вы понимаете. Нужны все осколки реликвий и ряд ингредиентов. Список вам могу перечислить сейчас.

— А перечислите, Петр Аркадьевич, а я запишу, а то стар стал, в голове ничего не держится.

Ему я выдал тот же перечень, что и Арсентьеву, чтобы не было разногласий, после чего попрощался.

— Я вас поддержу, Петр Аркадьевич, — неожиданно сказал Молчановский на прощание. — Хотя мне и не нравится сам факт появления князя таким образом, но Юрий Владимирович — лицо, несомненно, достойное. А еще у него есть деньги на восстановление земель. Это тоже важный факт.

— Спасибо, Михаил Илларионович. Мы с Юрием Владимировичем будем очень признательны.

Поддержка Молчановского действительно значила для нас многое, пусть его репутация претерпела отрицательные изменения после фактической утери княжества.

После него у меня был намечен визит к Щепкиным, но князя я встретил на улице.

— Петр? Какими судьбами? — удивился он.

— Добрый день, Александр Владимирович. Дела призвали и в столицу. Я собирался к вам, потому что мне нужна ваша поддержка на следующем Совете. Да и новость у меня такая, что касается напрямую вас.

— Меня? — заинтересованно подался он вперед.

— Именно так. Поскольку руки вашей дочери в настоящее время просит княжич Леонид Юрьевич Беляев.

Он выпучил на меня глаза от удивления.

— Что вы такое говорите, Петр?

— Князем над бывшими землями Заварзиных теперь Беляев. Ему реликвию вручил божий помощник.

— Кто мы такие, чтобы спорить с решением Господа нашего, — обрадованно заявил Щепкин и не думая подвергать сомнению мои слова о божьем помощнике. — Разумеется, я рад, что у нас на Совете появится новый князь, да еще таким исконно правильным способом. Ведь, как известно, наши предки принимали реликвии именно от божьих помощников. Лично в руки, с напутствием хранить и защищать земли. — На этом месте он вспомнил, что со своими обязанностями не справился, и погрустнел: — Петр, вы же восстановите нашу реликвию?

— Я над этим работаю, Александр Владимирович. Это не всегда зависит от меня. Нужны осколки реликвии и ингредиенты. Но с вас я ингредиенты брать не стану, потому что у нас была договоренность на брак моего брата с вашей дочерью. Мы становимся родственниками.

— Леонид мне всегда нравился, — с жаром начал уверять меня Щепкин. — Очень серьезный и достойный юноша. Единственное, что в нем хромало — это происхождение. Но сейчас и это препятствие преодолено, и даже моя дражайшая супруга не сможет ничего сказать против этого союза. А ведь она такая радетельница правил. Прошу вас, пройдемте к нам, расскажете ей новости лично. Вот она удивится.

— Возможно, она уже в курсе. Леонид собирался ей позвонить, — ответил я. — Он сейчас координирует всё из Камнеграда. И у меня, к сожалению, тоже очень много сегодня дела, так что я навещу вас в другой раз.

А сегодня и необходимости в этом не было. Щепкин будет нас поддерживать изо всех сил, потому что только в случае, если его дочь выйдет за княжича, никто ни слова не скажет против этого брака. Как я и сказал отчиму — он лицо со всех сторон заинтересованное.