Тактик 12 (СИ) - Кулабухов Тимофей "Varvar"

— Развяжите сэра рыцаря, — приказал я.

Как это ни странно, сэр Уйрихт вообще не был связан. У него на запястье была повязана верёвка, символический знак того, что он пленник.

Сэр Уйрихт дал клятву, что не предпримет попыток бежать и имел сравнительно свободные права внутри лагеря, постоянно играл в кости с орками и даже выучил у них три десятка фраз.

Гришейк плавно разрезал верёвку. Уйрихт без всякого удивления потёр запястье.

— Ваша Светлость? — он кивнул мне как старому приятелю.

— Вы свободны, сэр Уйрихт. Как самого достойного из моих пленников, я решил отпустить Вас в Монте.

— Тут дрянное вино и неласковые женщины, — проворчал он. — Ну ладно, Монт так Монт. Заскочу к парочке приятелей и домой.

Я повернулся к Эммею.

— Это жест доброй воли. Бесплатно. Без условий. Пусть расскажет в столице, как с ним обращались в плену. Пусть расскажет, что Рос Голицын убивает в битве и не мучает в плену.

Уйрихт расплылся в улыбке. Он был искренне рад.

— Я не забуду Вашего гостеприимства, герцог! — крикнул он, пришпоривая коня в сторону своих. — Вы настоящий рыцарь, хотя и пройдоха. А Ваши нелюди многому меня научили.

— Передавайте мой поклон Бальтосу, его верность рыцарской чести спасла многие жизни. Если бы все рыцари были как Вы, мир был бы намного лучше.

Эммей скрипнул зубами. Мой ход выбил у него почву из-под ног. Я только что превратил его «праведный гнев» в фарс. Я отдал пленника, но не того, кого он хотел, и сделал это так, что он остался в должниках.

— Проезжайте, — буркнул генерал, отводя коня в сторону. — Но помните, Голицын. Жизнь длинная, мы можем встретиться ещё.

— А Вам той встречи на Большой Сковороде показалось мало?

— Вы действовали бесчестно, герцог! — вспыхнул он.

— Ещё бы. Война — это путь обмана. Я действовал так, чтобы разбить Вас и, если Вам интересно, нас было меньше, но мы действовали техничнее. Напишите мне свой адрес, и я пришлю Вам анализ боя с ситуационной схемой.

— Обойдусь, — буркнул он.

— Не поминайте лихом, генерал. Вы были честным противником, в том нет Вашей вины, что Вы гневаетесь сейчас. Гнев проходит. Если захотите приехать в гости, всегда рад. Без злых намерений, само собой.

Колонна двигалась. Колеса загрохотали по камням. Мы покидали Монт.

Город провожал нас молчанием.

Окна домов были закрыты ставнями. На улицах — ни души. Только ветер гонял пыль по брусчатке да хлопали на ветру забытые тряпки.

Монт затаился. Он не радовался освобождению. Он ждал, пока мы уберёмся прочь.

Даже сидя на коне, я чувствовал спиной взгляды. Сотни взглядов из щелей. В них не было благодарности. Там был страх. И ненависть. Для них мы были чужаками.

Это было нормально.

Я не искал любви. Любовь захваченного народа — валюта нестабильная. Сегодня они улыбаются, завтра втыкают нож в спину.

Мне нужны были мои люди, моя земля и собственный народ. Теперь я до этого дорос.

У ворот стоял Лой.

Командир эльфийского спецназа был без шлема. Его волосы, светлые, почти белые, были заплетены в сложную косу. Он стоял, опираясь на длинный лук, и смотрел на нашу процессию с тем же выражением, с каким энтомолог смотрит на миграцию муравьёв.

Я отделился от колонны и подъехал к нему.

— Ухо́дите, — констатировал он. Не вопрос. Факт.

— Да, Ваш босс советовал не затягивать. Город Ваш.

— Город не наш, — покачал головой эльф. — Орден лишь проследит за тем, чтобы права эльфов не нарушались и уйдёт. Надеюсь, эта Ваша Газария…

— У нас не будут нарушать права эльфов, уважаемый Лой. Больше скажу, в правительстве герцогства будут эльфы, а в законах будут прописаны равные права и равная ответственность.

— Поживём-увидим, — многозначительно ответил эльф.

— Спасибо за поддержку на переговорах, — сказал я. — И за то, что провожаете у ворот.

Лой чуть склонил голову:

— Это в интересах Ордена. Нам не нужны стычки после заключения мирного договора.

— И всё же я хотел бы выразить свою благодарность Ордену в целом и Вам лично. По сути, Вы единственный эльф оттуда, с кем я общаюсь. Если, конечно, Леголас и контрабандисты не ваши эльфы.

Лицо Лоя осталось непроницаемым. Если уж они настроились хранить тайну про контрабандную сеть, то хранят её.

Я жестом подозвал Фаэна. Мой эльфийский капитан подъехал, кивнул собрату-эльфу и достал длинный свёрток, обёрнутый в промасленную ткань.

Я взял свёрток и протянул Лою.

— Это когда-то нашли мои парни на Кмабирийских болотах. В одном из старых склепов. Думаю, это эльфийская вещь и она должна принадлежать достойному сыну эльфийского народа.

Лой принял дар. Его длинные пальцы развернули ткань.

На свет появился клинок. Изогнутый, узкий, с гравировкой в виде листьев папоротника. Металл был светлым с неуловимым зеленоватым оттенком, а когда на него падало солнце, то по лезвию пробегала едва заметная зеленоватая искра.

Глаза Лоя расширились. Впервые я видел на его лице удивление.

— «Шёпот Ветвей», — выдохнул он. — Это один из мечей мастера Элендиля. Он ковал оружие для королей и о его клинках складывают легенды.

— Теперь он Ваш, господин Лой.

Это был дорогой подарок. Чрезвычайно дорогой. Гномы-оценщики оценивали его в баснословную сумму. Этот меч сам по себе мог стоить три четверти от сотни серебряных марок.

Однако, во-первых, у меня такие штуки были ещё. Во-вторых, для таких дорогих клинков попросту не находилось покупателей. Все богатеи Гинн спустили состояния на войну, ближайшие годы им не до красивых вещих. В-третьих, мне не хотелось бы, чтобы этот клинок попал в руки какому-нибудь жирному вельможе. Это оружие для великого воина и, желательно — эльфа. Такие же клинки были у Фаэна и у Орофина и ровно по той же причине, они — воины.

Ну и главное — хороший понт дороже денег.

Лой медленно провёл ладонью по плоскости клинка. Меч отозвался тихим, мелодичным звоном.

— Вы странный человек, Рос Голицын, — он поднял на меня взгляд. — Вы мыслите как учёный, холодны как ледяная шапка горы, сражаетесь как орк, а поступаете иногда… как эльф.

— Я поступаю так, как считаю нужным. В этом есть выражение моей личной свободы. Я уважаю ваш Орден и хочу, чтобы Вы помнили обо мне с хорошей стороны. Я понимаю, что орден действовал в своих интересах, но Вы объективно помогли мне получить Газарию в ходе политического торга. Орден может рассчитывать на моё герцогство как на союзника.

Эльф кивнул. Серьёзно. Без тени иронии.

Я развернул коня.

Вместе с колонной я выехал за пределы городских стен.

Мир резко изменился. Исчезло ощущение замкнутого пространства, безопасности камня. Перед нами лежала равнина. Дорога среди предместий, следы недавних боёв.

Ветер здесь был другим. Жёстким, колючим. Он пах пылью и свободой.

Я оглянулся. Стены Монта остались позади. Мы были одни. Думаю, что никогда больше не окажусь здесь.

Мы вышли на марш.

Второй полк Новака стоял внутри территории городских стен, стоял и провожал колонну, пока Хомцвишские ворота не миновал последний умарский обоз. Только после этого Второй полк стал маршировать через ворота.

Когда Второй полк отошёл от Монта на сотню шагов, ворота с грохотом захлопнулись.

Хомцвишские ворота попрощались с наши при помощи глухого стука.

Я стоял на краю свежевырытого рва и наблюдал за работой сапёрной роты. Солдаты ворчали. Это было нормально. Боец, который копает землю после победного марша, всегда испытывает снижение морали. Но воин, который спит в чистом поле без укреплений, рискует проснуться с перерезанным горлом.

Двенадцать миль от Монта. Степь. Простое поле с простым ручьём, как источник воды. Идеально ровная площадка, на которой кавалерия Бруосакса могла бы развернуться в атакующую формацию за считаные минуты. Конечно, если захочет нарушить перемирие на следующий день после его заключения.

Мало ли?

К моей позиции подъехал принц Ги. Его высочество выглядел так, словно ехал на пикник. Лёгкий камзол, бокал вина в руке, расслабленная посадка в седле. Он праздновал победу. Для него война закончилась в тот момент, когда Вейвлиод поставил свою подпись.