Зодчий. Книга VII (СИ) - Погуляй Юрий Александрович

Граф поморщился:

— Баженов подозрительно талантлив. Так не бывает от природы. Он совершенно точно чей-то проект. И здесь ещё и косвенные причины набираются, Юля. Его заигрывание с простолюдинами очень опасно. А его окружение заполнено социально ненадёжными людьми. Плюс власть Баженова растёт слишком быстро, равно как и территории. Мне нужны результаты! — он стукнул головоломкой по столу. — Империи нужны результаты. Пока не стало поздно. Влияние Баженова опасно растёт.

— Хорошо, ваше сиятельство. Я удвою усилия.

— И обрати внимание на американца, который вокруг него крутится. По моей информации с ним не всё гладко. Возможно, у Баженова связи не с перуанцами, а с восточниками.

Губы Миловой тронула лёгкая улыбка.

— Ваше сиятельство, при всём уважении, Баженов совсем не похож на человека, который связан с этими варварами.

— Это решать не тебе, — осадил её граф. — Про американца услышала?

— Я уже им занимаюсь.

Глава 24

Вокзал Минска был трёхуровневым. Здесь сходились пути во все стороны. Региональные и федеральные маршруты. Огромное здание словно возвела древняя и мудрая цивилизация. Виден он был издалека, вздымаясь над городом.

— Мишка-мишенька, — произнесла Паулина. — Ты так вырос. Такой важный стал. У тебя теперь персональный эскорт.

Она сидела рядом со мной, с интересом разглядывая улицы города. Тень безмолвно застыла на месте пассажира. За рулём «Метеора» сидел Макар, наряженный в деловой костюм и старательно причёсанный. Хотя, вроде бы, зубов у него не хватало, но полагаю, улыбаться мой временный водитель не планировал.

«Метеор» был лишь одним из десяти автомобилей, двигающихся в сторону вокзала. Колонна, вышедшая из Томашовки меня скорее, напрягла, но Снегов дал понять, что спорить с ним бессмысленно. Наш маршрут пролегал через земли, прежде контролируемые Мухиными. Самый опасный участок, по мнению витязя. Ну что ж… Почему бы не порадовать приятеля? Так что вместо поездки в Минск у нас случилась целая военная операция, с разведкой и прикрытием.

Вместе со мной в путь отправились почти три десятка одарённых гвардейцев, вооружённых до зубов и готовых дать отпор любому неразумному, кто возжелал бы угрожать нашему каравану. Я, надо сказать, сохранял спокойствие и атаки не ждал. Мухин показался мне неглупым человеком и должен был осознать, что война проиграна. Да, не исключена месть напоследок, и Снегов прав насчёт его последней возможности нагадить мне, по дороге в Минск. Однако я предпочитал считать, что его побег означает конец теневой империи, последний уцелевший главарь которой сейчас ищет проходы через границу, чтобы за рубежом присоединиться к армии врагов России как гонимому представителю деловой среды, например.

Однако, повторюсь, демонстрация силы молодого графа с десятком автомобилей сопровождения отчасти была мне на руку. Репутация.

Наш поезд должен был отправляться со второго уровня, и повинуясь приказу Снегова, отданного через командира гвардии, площадь перед вокзалом наполнилась моими людьми. Я вышел из машины, улыбнулся Тени, уже открывшей дверь перед Паулиной. Из пикапа позади появились Снегов и Капелюш. Оба в тёплых пальто, под которыми прятались шикарные костюмы.

— Это возбуждает, Миша, — шепнула мне Князева с озорным огоньком в глазах. — Хоть и является настоящим угнетением простых людей, которых ты сюда нагнал.

— Они получают за свои услуги очень неплохие деньги, — улыбнулся я спутнице. Поймал взгляд Тени, подмигнул девушке, и та сразу же отвернулась.

Снегов вырвался чуть вперёд, на ходу озираясь. Капелюш двигался позади, и только когда мы вошли в здание вокзала — я перестал быть очень важной персоной. Туров отдал команду, и одарённые бойцы поспешили по машинам. А мы, уже более скромным составом, отправились на свой перрон.

Поезд был готов к отправлению. Вагоны чёрно-желтого цвета имперского флага, украшенные позолоченными фигурками полководцев, учёных и представителей искусства — блестели от недавней мойки. Скорый поезд ждал своих пассажиров. На перроне были видны только проводники, несущие вахту у вагонов.

— Мне сюда, — сказала Паулина, остановившись у одного из них.

Сквозь стекло на нас скучающе смотрела женщина средних лет в наушниках, а чуть ниже её подбородка выглядывала смешная мордочка собаки. Язык питомца вывешивался наружу, и несчастное животное часто-часто дышало.

— Уверен, что в моём вагоне найдётся место, — улыбнулся я. — Идём.

Князева закатила глаза:

— Миша, ты забываешь, в каком мире мы живём…

— Идём, — отмахнулся я, одновременно докупая свободное купе рядом со своим. Паулина на миг замялась, но затем тряхнула головой.

Проводник с широкой улыбкой попросил наши билеты и документы. С почтением изучил мои, затем Снегова и Капелюша. Взяв в руки паспорт Князевой, мужчина посерел лицом.

— Простите, господа, это никак не возможно.

Он постучал по табличке на вагоне. «Только для благородных» гласила та. Я лишь сейчас обратил на это внимание, но даже бровью не повёл.

— Быть может, мы сможем что-то сделать? — шагнул к нему Капелюш, в руке его появилась купюра. Лихо он. Я с намёком кашлянул, и Юра тут же отступил, потупив взгляд от моего холодного взора.

— Мной выкуплено два купе, одно из них для дам, — воззрился я на проводника. — Что мы можем теперь сделать?

— Я могу найти места для ваших спутниц в другом вагоне, ваше сиятельство. Прошу простить, но у меня инструкция, — выпрямился проводник, глядя куда-то мимо меня. — Госпожа Кабанова и госпожа Князева не найдены в реестре благородных лиц. Ничем не могу помочь.

На лбу несчастного выступили капли пота.

— Миша… — нахмурилась Паулина. — Всё в порядке. Я не понимаю, почему вообще с тобой пошла. Таковы правила. Благородные вагоны только для благородных. Мне всё равно комфортнее будет среди своих.

Проводник посмотрел на неё с благодарностью. Я медленно вдохнул. Да, совсем вылетело из головы это чёртово расслоение общества. И вагонный привратник совершенно невиноват в этом.

— Правила, Паулина, существуют для удобства, — покачал головой я. — И мне удобнее было бы ехать вместе со своими людьми. Чья принадлежность к знатным семьям не имеет для меня никакого значения.

— Простите, ваше сиятельство, — вздохнул проводник. — Понимаю ваше негодование. Я с радостью бы пустил вас, но тогда потеряю работу…

С головы поезда отделилась фигурка и направилась к нам, едва не сбиваясь на бег. От меня не укрылась активированная тревожная кнопка, спрятанная в кармане форменного пальто проводника. К нам спешил начальник поезда собственной персоной.

— Простите за задержку, ваше сиятельство, — проговорил проводник.

Пузатый мужчина в красном мундире был у нас уже через несколько минут. Раскрасневшийся, запыхавшийся, он с заискивающим видом подбежал к нам:

— Господа! Ваше сиятельство! Что-то случилось? Может быть, я смогу вам помочь?

— Господин Маханенко, его сиятельство приобрели билеты в вагоне для благородных, но их спутницы не находятся в реестре, — поспешил объяснить проводник.

— Какая оказия… — толстячок приложил к сердцу. — Ваше сиятельство, приношу свои глубочайшие извинения, но мы исполняем высочайшее распоряжение.

Он испуганно смотрел на меня, оценивая, начну ли я качать права, требуя к себе особенного отношения. Уверен, ему уже приходилось быть на этом месте. Однако я понимал, что виноват сам.

— Возможно, мы сумеем компенсировать вам такое неудобство… — заторопился Маханенко. Я терпеливо ждал, пока начальник поезда выкручивался. Мужчина достал терминал, высунул кончик языка, набирая в нём команды.

— Одну минутку, прошу вас. Хм… Так, я вижу, что госпожа Кабанова и госпожа Князева должны ехать в вагоне третьей категории, — он посмотрел на меня с некоторым недоумением.

— Вы предлагаете мне переместиться в вагон третьей категории? — холодно поинтересовался я.