Возвращение Безумного Бога 16 (СИ) - "Архимаг"

— А-а-а-а! — завопила Никталия, тщетно пытаясь пригладить свою прическу. Та теперь напоминала взрыв на макаронной фабрике. — Моя укладка! Я ради этой битвы три часа ее делала перед зеркалом! Ты, старый пердун с манией величия! Ты мне за это заплатишь! Я нашлю на тебя проклятие вечной перхоти и лысины!

Ноктус увернулся от очередной молнии с ленивой грацией танцора.

— Эй, дедуля! — крикнул он Громовержцу, поправляя мантию. — Ты не буря, ты — сквозняк в общественном туалете, да и то слабый!

У Громовержца в прямом смысле отсутствовали мозги, чтобы оценить тонкий троллинг и метафоры. Он просто зарычал, как раненый медведь, и попытался раздавить наглеца ногой.

— Скучно, — зевнул Ноктус, прикрывая рот ладонью. — Пора выключать свет, детки. Спокойной ночи, малыши!

Он раскинул руки, и мир исчез. Ноктус принял свой истинный облик Космического Бога Ночи. Его тело стало самой Ночью, усеянной мириадами звезд, а Тьма накрыла поле боя плотным, непроницаемым куполом.

Наступила Ночь. Абсолютная, холодная и черная.

— Вы издеваетесь⁈ — раздался возмущенный голос Никталии из кромешной темноты. — На ощупь, что ли, сражаться? Я же не летучая мышь, у меня эхолокатора нет! Карнакс, включи фары, имей совесть!

— Принято, — прогрохотал голос Бога Войны из тьмы.

Вспыхнул алый огонь, разгоняя мрак. Карнакс тоже принял усиленную форму, став Истинным Пылающим Богом Войны. Гигантским рыцарем, сотканным из бушующего огня, раскаленной стали и чистой ярости. Его мечи горели в ночи, как два новых солнца.

Карнакс и Ноктус сошлись с Громовержцем в титанической схватке. Ночь и Война против Бури и Гнили. Земля дрожала так, что казалось, мир сейчас просто расколется пополам, не выдержав напряжения.

На стене Сахаринка, благодаря своим чувствительным антеннам, отлично ориентировалась в темноте. Ей не нужны были глаза, она «видела» мир через вибрации.

И она почувствовала знакомую, родную пульсацию. Перчинка. Сестра была где-то в замке, двигаясь быстро и целеустремленно вниз, в подземелья.

— Ну уж нет, — прошипела Сахаринка, решительно спрыгивая со стены во внутренний двор. — Ты не натворишь еще больше глупостей, мелкая зараза. Я тебя поймаю и отшлепаю. Больно.

Она побежала на перехват, ориентируясь на удаляющийся сигнал.

Глубоко внизу, в запутанных лабиринтах подземелий замка, бежали две фигуры. Перчинка и Ирма. В руках у Перчинки была скомканная страница, вырванная из Книги Судьбы Аймоса. Она виртуозно стащила ее в тот момент, когда началась заварушка в тронном зале — ловкость рук и никакого мошенничества.

На странице была карта, подробная схема самых глубоких уровней, о которых даже сам Аймос старался не вспоминать без лишней надобности. Карта вела к Вратам, а за ними был обозначен тайный проход. К Истоку? Перчинка даже предположить не могла, что именно там находится, но она нутром чуяла: это что-то важное. Что-то, что может изменить все расклады в этой игре.

— Быстрее, Ирма, шевели поршнями! — подгоняла она киборга. — Мы почти пришли, осталось немного.

— Система критически повреждена, — монотонно, без эмоций отвечал голос Ирмы. — Скорость передвижения снижена на 40%. Рекомендуется немедленный ремонт и диагностика.

Перчинка остановилась на секунду и посмотрела на свою бывшую помощницу. Половина лица Ирмы была содрана, обнажая блестящий металл черепа и пучки проводов, красный глаз хаотично мигал. В груди Перчинки что-то болезненно сжалось. — Потерпи, подруга, — сказала она ласково, впервые за долгое время погладив Ирму по уцелевшей щеке. — Мы доберемся. Мы все исправим. Может быть… может быть, я смогу тебя вылечить. Вернуть тебя настоящую.

Ирма посмотрела на нее своим единственным глазом. В нем не было ничего человеческого, ни боли, ни надежды, ни страха. Только холодный, безжизненный свет диода.

— Запрос не понят, — механически ответила она. — Личность удалена. Восстановление невозможно. Данные отсутствуют.

Перчинка отвернулась, с трудом сглатывая горький ком в горле.

— Идем, — сказала она жестко, пряча слезы. — Времени нет.

Они побежали дальше, в сырую темноту подземелий. А над их головами творился фирменный конец света. Молния, Ночь, Война, Лед, Смерть, Бездна… все стихии сошлись в смертельной схватке, перемалывая реальность в мелкую пыль.

Светлана лежала на промерзшем каменном полу тронного зала, неподвижная, словно фарфоровая кукла, у которой закончился завод. Её лазурная аура полностью погасла.

Я тяжело дышал, сжимая в руке её Книгу Судьбы — увесистый том, от которого все ещё веяло холодом чужого контроля. Пришлось действовать жестко: вырубить её ментальным ударом было единственным способом выключить режим «терминатора», не ломая ей кости.

— Спи, родная, — прохрипел я, пряча книгу в пространственный карман. — Проснешься, обсудим твоё поведение. И меню на свадьбу.

Где-то вдалеке, за пределами зала, грохотало так, словно небеса решили рухнуть на землю. Аймос сцепился с Айсштиль, и, судя по звукам, там творилось форменное климатическое безумие. Рев бури перекрывался треском ломающегося льда и гулом землетрясения.

В эту какофонию вплетался новый звук, мощный, ритмичный плеск гигантских волн. Эгилия. Королева Мертвых пришла на помощь мужу, притащив с собой, кажется, целый подземный океан. Семейный подряд в действии.

Надо было бежать туда, помогать. Айсштиль под контролем Осколка была страшнее ядерной бомбы с таймером на рандоме. Я сделал шаг к выходу…

Вжух!

Из темноты дальнего коридора вырвался сгусток пульсирующей фиолетовой энергии. Он летел прямо мне в спину.

Рефлексы сработали быстрее мысли. Я развернулся, выставляя перед собой руку.

— Щит Бездны!

Черная полусфера соткалась из воздуха за долю секунды. Заклинание врезалось в неё с грохотом, разбрызгивая магические искры. Но щит выдержал, лишь слегка прогнувшись.

Из мрака, прихрамывая и держась за пробитую грудь, вышел Темный Эстро. Он выглядел паршиво. Плащ изодран, из раны сочится черная жижа. Через разбитые стекла противогаза были видны его глаза. В них все еще горел тот самый фанатичный огонь.

— Неужели ты думал, что я сдохну от двух дырок в груди? — просипел он, сплевывая на пол черную слюну. — Я живучий, как таракан. И такой же назойливый.

— Тараканов обычно давят тапком, — парировал я, призывая Черный Клинок. — А у меня для тебя есть тапок сорокового размера с функцией аннигиляции. Ты не устал позорить мое честное имя своим существованием?

— Честное имя? — Осколок рассмеялся, и этот звук был похож на скрежет. — Не смеши. Ты — слабак, играющий в героя. А я — эволюция.

Он вскинул руки, и тьма вокруг него сгустилась, принимая форму бритвенно-острых лезвий.

— Ну давай, эволюция, — я встал в боевую стойку. — Покажи, чему ты научился в своей канализации.

Мы рванулись навстречу друг другу. Тьма против Тьмы. Безумие против Безумия.

Глава 20

Слабое место

Мы сошлись в центре зала с такой силой, что реальность взвыла от боли.

Мой Черный Клинок встретился с искаженным пространством, которое Осколок использовал вместо щита. Звук был такой, словно кто-то с остервенением провел ржавым гвоздем по стеклу размером с небоскреб. Искры — черные и фиолетовые — брызнули во все стороны, прожигая древний камень пола.

— Ты предсказуем! — выплюнул Осколок, и его лицо перекосило от напряжения. — Я знаю каждый твой шаг, каждый вдох, каждую мысль, потому что я и есть ты!

Он яростно взмахнул рукой, и пространство вокруг меня свернулось в тугую, тошнотворную спираль. Пол внезапно стал потолком, а стены превратились в пол, заставив гравитацию сойти с ума. Меня швырнуло в сторону, прямо на торчащие из стены острые пики декоративной решетки.

Но я уже видел это. За микроскопическую долю секунды до того, как он начал формировать заклинание. Первая Синхронизация Бездны работала на пределе возможностей, разгоняя мой мозг. Мир для меня был расчерчен сложными векторами вероятностей. Я видел красные линии угроз еще до того, как они становились реальностью.