Большой игрок 3 (СИ) - Моури Эрли

— Боги! — зрачки баронессы расширялись по мере того, как она разглядывала темные пятна на моей шее. Затем она порывисто шагнула вперед и обняла меня. — Прости, Саш! Не знала! Вышло так по-дурацки с ее вопросами и этой картиной! Я не знала, что ей нужно говорить! Не знала, что на нее может так подействовать мой ответ! Идем ко мне! Чего стоим у подъезда? Мне многое нужно рассказать! Так много, что уйдет полдня! Хотя и в театр надо — там с Тихомировым беда, но это подождет — я ему никак не смогу помочь. Тут, скорее, ты поможешь. Идем! — она потянула меня за руку.

К ее квартире я поднимался молча. Анна же говорила обрывками, что-то непонятное про Ириэль, и я пока не мог понять, отчего баронесса извиняется, говорит так много странного, останавливаясь на каждой лестничной площадке. Не понимал, каким образом она вообще встретилась с Ириэль, при чем здесь Тихомиров и какой-то ресторан со сложным французским названием. Лишь когда мы зашли в ее квартиру, прояснилось, что хетайла узнала от Анны о моем визите к Ольховской, том самом, когда на меня набросилась Сехмет. Узнала это Ириэль тогда, когда просила подарить картину со мной. Вот тут для меня стало кое-что ясно. По крайней мере то, почему баронесса так распереживалась и считает себя виноватой.

— Ань, давай закроем вопрос с твоей мнимой виной. Ты знать не могла и все — на этом точка! — сказал я, следуя за художницей на кухню. — Это я виноват перед Ириэль. Кстати, если честно, то и на мне тоже не много вины. Ведь я тоже не знал, что мои прогулки вне тела так сильно навредят делам нашей хетайлы. Тут есть лишь один главный виновник всей этой хрени — Весериус. Я уже говорил тебе об этом сумасшедшем призраке.

— О да, помню! И хочу познакомиться с ним. Хочешь знать все, что было в тот вечер? — Ольховская открыла шкафчик и потянулась за банкой с кофе, юбка ее поднялась выше, обнажая бессовестно-стройные ножки.

— Очень! — признался я, борясь с желанием подойти к ней.

— Заметь, я пока не спрашиваю, зачем ты летал в Иванград и с кем. Но могу спросить. Мне кажется, твое исчезновение на выходные — тоже дело нечистое, — она повернулась, с улыбкой глядя на меня, и я побоялся, что мое волнение под ее насмешливым взглядом скажет больше, чем того бы хотелось.

— Мне кажется, твой вечер с Ириэль и Тихомировым не в пример интереснее того, что могу рассказать я, — мой взгляд как-то сам переместился на штору, которую качнул ветер, и я поспешил задать вопрос, чтобы отойти подальше от разговоров об Иванграде: — Ань, а ту картину Ириэль все-таки забрала? Я не видел ее в зале. Или ты ее спрятала?

— Забрала. Она вернулась примерно через полчаса после того, как бросилась тебя убивать, — баронесса включила плиту и расставила чашки на столе. — И хорошо, что вернулась, иначе я бы до встречи с тобой места себе не находила. Как она сказала, что полетела тебя убивать, я так испугалась, хотела ее остановить, но она сразу в портал. Я не знала, что делать. Призвала Сехмет, чем напугала до икоты Стаса. Львица металась по комнате, рычала, вылетала в окно на улицу и возвращалась. Я требовала, чтобы она догнала Ириэль и защитила тебя, но египтянка меня то ли не понимала, то ли не знала, куда ей лететь. А потом просто погасла, как огонь, лишенный топлива.

— И дальше? — спросил я, когда художница замолчала, моя руки над раковиной.

— Потом хетайла все-таки появилась, — продолжила Ольховская. — Вспыхнуло свечение у двери в спальню, и я увидела ее. Растрепанную, взволнованную. Глаза светились, точно кристаллы синего селенита. Лицо было каким-то не таким, как прежде, волосы снова стали черными. Как появилась, сразу сказала мне, что тебя пощадила. Подошла к Тихомирову и спросила, не передумал ли он составить ей компанию. Забрала его, забрала картину и исчезла в портале, ничего не пояснив.

— Вот это поворот, твой Стасик теперь обрел новую подругу⁈ — я едва не расхохотался, представляя всю эту невероятную сцену и самого лысоватого ловеласа в чертогах демоницы.

— Не знаю, что он там обрел, — Ольховская пожала плечами. — Но он больше не появлялся. Его ищут. Маковецкий ко мне приезжал лично еще вчера. Возмущался, будто я виновата в похождениях Тихомирова. Дело в том, что на Стасе новая пьеса, и он обязан был появиться в театре вчера утром. Без него не может быть постановки.

— Ань, а каким образом ты вообще встретилась с Ириэль? — спросил я, понимая, что эта история для меня все еще остается большой загадкой.

— Каким? А вот таким: сначала я встретилась с тобой. Да, да, с тобой в зале ресторана «L’amour pour deux», — подтвердила баронесса, видя недоумение в моих глазах. — Ты стоял в центральном проходе и нагло так смотрел на меня.

После этого Анна рассказала всю историю с того момента, как она оказалась в ресторане на Пожарской вместе с Тихомировым.

Хотя Ольховская мало что сообщила о разговоре с Марфой в день моего вылета в Иванград, я почувствовал, что этот разговор и ее мое исчезновение на выходные ее весьма задело. А меня не меньше задело ее желание провести вечер с Тихомировым. Ладно, здесь с моей стороны глупо иметь обиду, потому как все это на волне эмоций, а если разобраться по чести, то правда не на моей стороне. И не давала мне Аня никаких обещаний, впрочем, как и я ей. Просто я очень хочу, чтобы пани Ольховская стала моей. Если же сейчас трогать все то нервное, что имелось между нами, то из этого выйдет примерно то, что получилось между прежним Рублевым и Самгиной.

Когда баронесса закончила рассказ, я с сожалением добавил:

— Выходит, Ириэль в ту злополучную ночь пострадала дважды. Первый раз от огня мага, второй раз от меня. Мне очень жаль. Мне больно, что так. Хоть мы мало знакомы, я её причисляю к своим подругам, — на миг та сцена, когда хетайлу отнесло в противоположный конец комнаты с дырой в животе, снова появилась перед моими глазами. Видя недоумение Ольховской, я пояснил: — Ань, когда она меня душила, я, уже задыхаясь, ударил ее магией. Весериус научил меня кое-чему. В общем, сильно ударил. Так, что у нее разорвало часть тела, и отнесло ее черти куда. Я испугался, что она умрет.

— Ирландец! Зачем ты снова врешь⁈ Ты постоянно мне врешь! — возмутилась Ольховская, стукнув о блюдце кофейной чашкой. — Герой, курва мачь! Естэс хоры умыслово? Ты же не маг, Саша! Ты совсем не маг! То, что ты умеешь выходить из тела и то, чему тебя научил призрак лишь за несколько дней, не делает тебя сильным магом! Как мог ты разорвать тело хетайлы⁈ Ох, Аппельсин, ты хоть сам понимаешь, что сейчас говоришь невозможные глупости⁈

— Ань, ну… — я не знал, что ей сказать. Пробить в стене дырку к ее соседям, чтобы поверила?

— Что, «ну»? Если бы так было, то Ириэль, по-твоему, тебя бы простила? Просто так бы ушла с разорванным телом? Сказала бы: «Поделом мне, зря приходила душить такого непобедимого героя?» — с насмешкой вопросила художница.

— Хорошо, не веришь — потом сама у нее спроси при случае, как было, — сказал я, допивая вторую чашечку кофе. Хотелось добавить про Полину, трижды огревшую Ириэль табуреткой — но о тетушке я решил не говорить до тех пор, пока Анна сама не прижмет меня с этим вопросом. Глотнул еще кофе и поспешил сменить тему. — Не боишься, что эти, с Ордена, как их там… Тебя где-нибудь подкараулят, когда рядом не окажется Ириэль?

— Ордена Эргонта, — дополнила меня баронесса. — Я не совсем поняла, кто они такие, но Ириэль сказала, будто все из них, что знали о моей помощи хетайле, мертвы. Все, кроме зеленомордого, а тот как бы не в их Ордене. Он лишь собирался продать им через посредника какую-то магическую штуковину. Пан Аппельсин, я не привыкла жить в страхе, — она встала и подошла к окну, достав сигарету. — Наверное, потому, что с ранней юности жила под разными угрозами в адрес Анджея, — продолжила Анна. — Часть этих угроз была направлена на меня. Несколько раз меня угрожали убить за дела Анджея. Однажды меня даже украли. На улице среди дня затолкали в карету, и я провела две ночи с не очень милыми людьми. Лишь на третью ночь мой брат нашел их и вознаградил каждого. Так было в Варшаве. И в Москве моя жизнь тоже редко была спокойной. Сам знаешь, мы с тобой перешли дорогу Малевичу и Борецкому. Они мстительны и еще проявят себя.