Часовой: воин Ордена (СИ) - Шторм Максим

— Скорее всего он из высших аристократов Империи, — нехотя пробубнил я. — Наверняка один из представителей Великих домов.

— И молись богу, чтобы им не оказался, лично один из самых известных людей империи, один из глав Великих двенадцати домов. Сколько там из этих стариканов носят титул графа, знаешь, поди?

Я напряжённо кивнул. Конечно, теперь я это знал. И перспектива оказаться непонятно с какого перепуга чуть ли не личным врагом одного из этих людей совсем не радовала. Кречет, потянувшись, подытожил.

— Значит, будем держать хвост по ветру, а ухо востро. Я не знаю, чем ты так стал неугоден и почему, что с тебя, голозадого изгоя и отщепенца, взять-то, даже имя отобрали… Но вот то, что нити предательства тянутся в сам Орден и даже к нам, на Север, мне совсем не нравится, Бестужев. Совсем. Я такого не потерплю. Ни от кого. Так что не ссы, в обиду не дадим. Кто предупрежден, тот вооружен. Кстати, раз уж сам пришел… Узнаешь чуть раньше, значит.

— Вы о чём? — насторожился я.

Капитан скупо усмехнулся:

— Сюрприз тебе хотел приготовить, премировать, так сказать. Особо, правда, не за что пока, но все парни и этот старый пёс Корнедуб поддержали.

Я недоумённо уставился на него.

Глава 24

Я, с трудом сдерживая охватившее меня нетерпение, проводил после скромного корабельного завтрака все последующие часы нашего неспешного ковыляния по небесному морю время, на открытой всем ветрам смотровой палубе. До рези в глазах всматривался вдаль, словно стараясь заглянуть за горизонт. Уже совсем скоро, с минуты на минуту надеялся увидеть густой, утопающий в тени ельник, с трёх сторон подступающий к словно обрубленному утёсу, на плато которого возвышался порядком обветшалый, но гордый и непоколебимый старинный замок. Я жаждал вновь увидеть его башни и шпили, его древние каменные стены, ощутить дух времени и единство с этой старинной крепостью. Мой дом. Родовое поместье герцогов Бестужевых. Отрезанный от остальной части Великорусской Империи ломоть, забытый и отторгаемый. Но тем не менее бывший моей вотчиной. И я всем сердцем стремился туда. Вот так вот! И совсем скоро я должен был очутиться там.

Я порядком удивился, когда скупой на похвалы капитан Тринадцатой стражи небрежно сообщил, что выписывает мне небольшую увольнительную, на недельку. Дескать, я и так два года оттарабанил в Академии, да и вообще оказался не самым последним засранцем, вот он и решил немного погладить меня по шёрстке. Удивился? Да нет, не так. Я реально офонарел. Такого проявления великодушия от Кречета в самом начале своей службы Часовым я уж точно не ожидал. Думал, что смогу увидеть снившийся мне последнее время родовой замок самое близкое через полгода, если к тому моменту не окажусь в брюхе какой-нибудь пришлой оголодавшей твари. А тут на тебе, воистину сюрприз!

И теперь я коротал оставшееся время полёта, устроившись на носу открытой небесному простору палубы, и нетерпеливо смотрел вперёд. Меня обуяли смешанные чувства. Азарт, воодушевление, щемящее чувство радости возвращений в отчий дом и… Изрядная толика нервозного волнения. Иногда я начинаю забывать, кем являюсь на самом деле. Казалось, личность пришедшего из иного мира самого заурядного студента Алексея Воронцова почти растворилась в личности наследного дворянина огромной Империи, чью маску я стал носить. Но я все же не он. И мне до сих очень сильно не хватало всех знаний Бестужева. А без них смогу ли я и дальше достоверно выдавать себя за аристократа-изгоя? Одно дело пудрить мозги тем, кто лично не был знаком с этим парнем или весьма поверхностно знал его семью. И уж совсем другое оказаться в кругу этой семьи, в доме, где Алексея Бестужева очень хорошо знали!

Ха, семья! Да какая там семья… Подозреваю, что после смерти отца самым близким человеком для наследного дворянина проклятого рода стал управляющий поместьем дядя Игнат. Вот и вся семья. Но Игнат производил впечатление очень умного и незаурядного человека. Знавшего росшего под его крылом мальца как облупленного. Смогу ли я убедить такого человека, что я именно тот, кем и выгляжу? Вопросец…

И не случится ли так, что дядя Игнат раскусит меня, как только увидит. И озадачится мыслью — а кто это вернулся в замок под видом его воспитанника? И затеет обряд изгнания бесов. А о последствиях оного лучше и не думать! В любом случае мне не поздоровится. Мог ли опять сослаться на падение, удар головой и потерю памяти? С моими академическими однокашниками это прокатило. Я невольно почесал спину, где меж лопаток мирно дремало изображение грифона. Мой родовой знак спал. Возможно само наличие его на моей шкуре станет подтверждением, что я не какой-нибудь там самозванец или оборотень. Подобные родовые символы подделать в принципе невозможно. И знающий человек сразу определит его подлинность. А Игнат был очень знающим.

Через некоторое время ко мне на палубу поднялся вездесущий сержант Корнедуб. Усмехнувшись в усы, он подошел ко мне и похлопал по плечу.

— Иногда дом это единственное, что остаётся у человека, — изрек он. — А дом может быть везде, главное, чтоб тебя в нем ждали. Для некоторых домом становится Орден. А кто-то и всю оставшуюся жизнь в сиротах ходит. Тебе, считай, повезло. У тебя не только дом, но и история, имя!

— Вот уже почти сто лет, как тщательно втаптываемое в грязь всеми сведущими в Империи людьми, — невесело усмехнулся я, вызвав понимающий оскал ветерана стражи.

— Это точно. Супротив общества не попрёшь. Хотя всякое бывало, всякое… Ты это, Игнату привет передавай. Несколько месяцев его уже не видел. Или он стал меньше в Лютоград заглядывать, или дорожки наши всё никак не сходятся…

Я, повернувшись к Корнедубу, поинтересовался:

— А разве «Икар» не станет приземляться? Или для него в замке тесновато будет?

Сержант сплюнул за борт и пробурчал:

— Вот балда… Для корабля класса рейдера в замке Бестужевых есть специальная причальная башня, если ты забыл! Какие тут проблемы? Но каждый спуск и подъем пожирает остатки сил нашей энергоустановки. Вот капитан и запретил лишние движения. Спустим тебя во внутренний двор на лине, и всех делов. А хошь, дам пинка и так приземлишься?

Последние слова Корнедуб произнёс с затаённой надеждой. Я негромко рассмеялся и, вспомнив, уточнил:

— Кстати, на счёт колдуна… Вам поверили?

— А то, — односложно ответил сержант, вцепившись пальцами в перила ограждения и уставившись вдаль. — Да то не твоя забота, малец. Ты, считай, уже дома. Смотри!

Но и без его окрика я уже увидел то, что ожидал все последние часы. Жаждал узреть и подспудно боялся. Мой дом. Старинное родовое гнездо, крепость герцогов Бестужевых. Древний замок, раскинувшийся на выступающем подобно корабельному килю утёсу. Чёрный замок без знамен и штандартов. Словно вздымающийся вверх каменный кулак, вызов всем обстоятельствам и всему миру.

Я выдохнул, изо всех сил напрягая глаза. Замок все нарастал и приближался. Совсем скоро!

Наш корабль, натужно жужжа отдававшими последние силы движителями, завис над внутренним двором поместья, на высоте примерно пятидесяти метров, бросая на раскинувшееся внизу подворье густую предвечернюю тень. Казалось, исцарапанное и обцелованное всеми ветками брюхо корабля вот-вот зацепит одну из островерхих башен замка. Но рулевой своё дело знал туго, ловко удерживая судно и балансируя на воздушных потоках.

Я спустился в десантный отсек, одетый как во время вылазки в туннели, с тощим мешком нехитрых пожиток за спиной. Капитан Кречет лично пристегнул страховочный трос к моей портупее и проверил исправность лебёдки. Тут же оказался сержант Корнедуб, с любопытством заглядывая в открытый люк.

— Что-то не вижу я особого ажиотажу, — протянул он. — Никто даже не соизволил выскочить во двор. Хотя в окнах вроде и мелькнул кто. Мда… При Алексашке, царствие ему небесное, такого не бывало. А тут приходи и бери голыми руками!

— Слова-то какие знаешь, старый ты конь, — пробурчал Кречет, ещё раз придирчиво осмотрев трос. — Ажиотажу… И слепому понятно, что мы свои. Нас то ещё, поди, издалека рассмотрели. Так к чему лишний переполох поднимать, да и кому? Счас в поместье нашего везунчика совсем негусто. Или ты ждал, что его ковровой дорожкой и пышными букетами встречать будут?