Часовой: воин Ордена (СИ) - Шторм Максим

Что ж, сейчас, по здравому размышлению я был вынужден признать, что тогдашний Император поступил по отношению к семье предавшего человечество аристократа более чем великодушно. Нам оставили дом. И потомство. И возможность плодиться. На благо государства, конечно, из века в век тянуть нескончаемую повинность за грехи предка.

И вот, идя за своей сестрой, вдыхая прохладный, чуть затхлый запах окружавших меня стен, прислушиваясь к каждому скрипу под ногами, когда каменные плиты сменялись дубовыми досками, смотря по сторонам и мысленно сливаясь с этим домом, я понял, что моё уже принятое решение лишь укрепилось.

Это мой дом и моя семья. У меня есть вотчина и сестра. И это значит, что есть за что сражаться. Жить и… Нет, не умереть. А победить и вернуть то, что причиталось нам по праву.

Глава 25

Дядя Игнат вернулся в поместье затемно, когда ранний вечер давным-давно упал густыми сумерками на крепостные стены, превращаясь в непроглядную жгучую ночь. Внутренние покои старинного каменного замка экономно осветились сальными свечами и масляными лампами.

Признаюсь, голова у меня шла кругом. С одной стороны всё мое существо наполнялось радостью и просыпающимся генетическим узнаванием того места, где я оказался, ощущением своего настоящего дома… С другой… Столько всего разом навалилось. И новый старый дом. И мое полное неумение в нём ориентироваться, что приходилось тщательно скрывать. И отчаянная нехватка знаний. И моя сестра, которая весело и почти безостановочно щебеча, чуть не порхала вокруг меня, окружая заботой и теплом. А я так и не знал до сих пор её имени!

И боязнь разоблачения. Всё слилось воедино. Чёрт, да лучше бы я еще разочек прокатился на разведрейдере в проклятые ведьмины земли!

Не успел я толком отойти от осознания того что вернулся в родной дом, как взявшаяся меня опекать девушка пригрозила накормить вкусным ужином и позвать поглазеть на меня всех обитателей поместья. Час от часу не легче! Оказавшись в своей комнате, куда меня любезно спровадила сестрёнка, и на какое-то время оставила наедине со своими сумбурными мыслями, я облегчённо привалился спиной к захлопнувшейся двери. Ожесточённо потёр виски. Твою же мать, почему я больше ничего не знаю? Ну разве не могли за прошедшие ночи мне присниться еще несколько толковых снов о моей прошлой жизни⁈

На миг посетила паническая мысль тайком слинять отсюда и пешком рвануть в Лютоград. Я едва не расхохотался. Дожил, задумался о бегстве из родного домена. Да нет уж, хренушки. Это мой дом, моя земля и меня приняли за своего. Это часть меня и моей жизни. Наследие моего погибшего отца и единственное, что у меня есть. Родовое имение Бестужевых. Насколько я мог судить, изрядно обедневшее, находящееся в упадке, нынче совсем не похожее на обиталище великих герцогов, но моё… А я плоть от плоти этих древних каменных стен и башен. Здесь зародился мой род, и он не прервётся в этих же стенах.

Однако моя сестрёнка скучать мне не давала. Не успел я как следует изучить свои комнаты и привести себя в божеский вид, как она уже настойчиво ломилась в двери. Войдя в комнату и застав меня обнажённым до пояса, с полотенцем в руках, она несколько задумчиво скользнула чуть рассеянным взглядом по моему торсу. Подошла и помогла обтереть мокрую после умывальной процедуры кожу.

На миг вновь прижалась ко мне и негромко произнесла:

— Дааа, Алёшка, а ты возмужал… Ты очень сильно изменился за эти два года. Стал очень похож на отца. И ещё что-то, чего я пока никак не могу понять…

Внутренне насторожившись, я вымученно улыбнулся и сказал:

— Не суди меня чересчур строго. Академия Часовых, да и сама служба здорово меняют людей. Я… Просто я ещё до конца не могу поверить, что наконец-то вернулся домой.

— И то верно! — воскликнула, словно спохватившись, девушка. — Пошли скорее, ужин уже на столе. Тетя Марфа уж расстаралась. Когда узнала, что ты вернулся, такой переполох на кухне подняла — ты не поверишь. Уж её стряпню то ты точно не забыл, а?

Вместо ответа я схватился за форменную куртку. Мой внимательный цепкий взгляд уже подметил, что моя спальня была обставлена скромно, но очень уютно, и была такой чистой и ухоженной, будто ждала возвращения своего хозяина каждый день. Мои догадки подтвердились, когда сестра решительно вырвала из моих рук пропахшую потом куртку и прошагала к платяному шкафу. Распахнув его, она в притворном гневе вскинула брови и беспрекословно сказала:

— Вот, вся твоя одежда здесь. Стиранная и глаженая. Ты, конечно, окреп будь здоров, но что-то на тебя ещё налезет. А свои солдатские шмотки отложи в сторону. Ты дома, брат.

В итоге пришлось под её пристальным, чуть насмешливым взглядом раздеваться до кальсон и, отчего-то отчаянно краснея, занырнуть в шкаф, в поисках подходящей повседневной одежды. М-да, гардеробчик, прямо скажем, отнюдь не герцогский. Но мне ли выбирать? Главное, что это на самом деле моё. Да и сменить, пусть и на неделю, казённую одёжку на что-то домашнее совсем не помешает.

— Ну вот, теперь ты хоть отчасти похож на себя прежнего, — с удовлетворением заявила сестра, придирчиво меня осмотрев, когда я надел рейтузы, свободного покроя рубаху и кожаные сапоги. Должен сказать, что сапоги сели как влитые, впрочем, как и штаны. Рубаха чуть-чуть жала в плечах, но в целом я стал выглядеть очень недурно. Сестрёнка ласково провела ладошкой по моим волосам. — Вот только стрижка у тебя совершенно дурацкая. И эта седая прядь… Расскажешь?

Вместо ответа я осторожно отвёл её руку и, повинуясь внезапному порыву, прижал её теплую мягкую ладошку к своей небритой щеке. В уголках глаз смотрящей на меня девушки вдруг заблестели слезы. Она тяжело вздохнула и снова обняла меня. Молча, без слов. В ответ, я уже по-настоящему, по-братски обнял её, чувствуя, как теплеет на порядком зачерствевшей за последнее время душе. Пусть я и не помнил её, но все моё естество воспринимало эту девушку как частичку себя. Она и вправду была моей роднёй. Здесь, в этом жестоком и непредсказуемом мире, где идёт нескончаемая, многими отрицаемая война.

Кухарка тётя Марфа, дородная, средних лет женщина, при виде меня едва не прослезилась. Подозреваю, что по меркам прочих аристократических семей наш ужин был весьма прост и не хитр, но я, признаюсь, в этом мире ещё не ел ничего более вкусного. И только успевал принимать добавку. Добродушная, напоминающая любимую двоюродную тетушку женщина действительно расстаралась, словно поставив перед собой цель закормить вернувшегося домой молодого хозяина до одурения.

А сестра только продолжала весело щебетать, шутить, да не сводить с меня лучистых радостных глаз. Стройная и гибкая, она казалось вообще клевала как воробушек. Гораздо большее удовольствие ей доставляло наблюдать как насыщаюсь я, со скоростью лесного пожара уничтожающего всю появляющуюся передо мной снедь. Пища была простой, но очень вкусной. Хлеб, жаркое, овощные блюда, варёная картошка, яйца, домашняя колбаса… Пиршество для привыкшего в последнее время обходиться малым человека. Настоящая вкусная домашняя еда.

Ужин проходил в просторной столовой, заставленной добротной, крепкой, но покрытой давно уже потемневшим, истёршимся и потрескавшимся лаком. И мы с сестрой были единственными едоками за большим дубовым столом. Комнату освещали толстые свечи. Тётя Марфа, то дело вытирая уголки глаз, заглядывала к нам из кухни. И если в первые минуты я ещё чувствовал себя напряжённо, то потом окончательно расслабился. А затем… Я понял, что меня тянет в сон. Сестра это заметила и предложила проводить меня в спальню. Но я не хотел идти спать, не посетив ещё одно место старинного имения, виденное мною в одном из снов.

— Я знала, что ты захочешь посидеть в отцовском кабинете, — тихо сказала девушка, когда я сказал ей об этом. — Пошли.

Дядя Игнат запаздывал и ужин мы закончили без него. Он появился много позже, когда за окнами отцовского кабинета в чёрном небосводе вовсю сверкали яркие летние звезды, а я сидел за рабочим столом, приведённым в идеальный порядок, вдыхал царящий тут запах и завороженно осматривался. Меня окружала уже виденная мною во сне обстановка. Кресла, шкафы с книгами, письменный стол, ковёр под ногами, завешанная огромной, невероятно подробной и мастерски изготовленной географической картой стена. Удивительное ощущение. Словно оказался внутри виденного тобою фильма. В моем случае ожившего сна-воспоминания.