Часовой: воин Ордена (СИ) - Шторм Максим

Массивная толстая дверь негромко отворилась на хорошо смазанных цилиндрических петлях. Я поднял голову, почувствовал, как внезапно учащенно забилось сердце. В кабинет слегка переваливающейся медвежьей походкой вошёл наш управляющий. Ещё один человек из сна. Дядя Игнат, заменивший мне отца. Такой же, как во сне. Среднего роста, с густой шевелюрой и бородой, невероятно широкий и кряжистый, с огромными руками и просто бычьей шеей. А как его широченные плечи протиснулись в дверной проем, ума не приложу. Повторюсь, роста он был невеликого, но фактуры и мощи просто невероятной. Один из трёх самых могучих и мощных людей, что мне довелось встретить в Империи. Франк, капитан Кречет и теперь вот мой давний опекун, друг и воспитатель — дядя Игнат.

Я торопливо выскочил из-за стола и быстро пошёл ему навстречу. Мы застыли друг напротив друга посередине комнаты. Глубоко посаженные глаза Игната внезапно заблестели, когда он, задрав голову, уставился на меня. В густой бороде прорезалась белозубая добродушная усмешка. Я не удержался и порывисто обнял его. Положил голову на плечо, затянутое в дорожный плащ, и застыл. А он сомкнул на мне свои огромные руки, да так, что даже мои рёбра отчаянно затрещали!

— Лёшка, маленький ты щегол, выжил-таки!.. Вернулся, паршивец, вернулся…

И столько тепла и участия было в его хрипловатом густом голосе, что я едва не всплакнул. Это я-то! Уму непостижимо. В тот миг, стиснутый в медвежьей хватке своего старинного друга и наставника, я понял, что есть ещё один человек, которому я могу доверять и на которого могу положиться.

— Два года — это довольно долгий срок, — осторожно сказал я, освобождаясь из чудовищных объятий. — Ты не поверишь, но у меня такое ощущение, что отсутствовал гораздо дольше! Как будто провёл пол жизни на чужбине и многое забыл…

— Да уж, — проворчал дядя Игнат, позволяя мне увлечь его к отцовскому столу и усаживаясь в одно из мягких продавленных кресел. — Ты изменился, Алексей. И наверно больше, чем тебе самому кажется! Возмужал-то само собой, заматерел… Тут, наверное, дело во внутренних чувствах… В глазах. Вона и сестрёнка твоя, Катюха, тоже успела шепнуть мне, что братишка немного как не в своей тарелке! А я погляжу, с твоей-то нынешней рожей, то только в тазик нырять!

Мужчина гулко, с удовольствием захохотал. Он снял плащ, расстегнул ворот рубахи, закатал рукава, являя поросшие густыми курчавыми чёрными волосами мускулистые предплечья. Я неудержимо вторил ему, а сам мысленно прокрутил в голове имя своей сестры. Катя. Екатерина Бестужева. А звучит, и ещё как!

— Вот до последнего, правда, не верилось, что тебя так скоро отпустят, — продолжил рассуждать управляющий поместьем, постреливая в меня умными, добродушными глазами. — Я-то знаю, насколько суров нынешний капитан лютоградской Цитадели. И знаю, что он так просто не подвинется с места командующего, даже заявись ты в Корпус Тринадцатый стражи с личным письмом от самого Императора. Но, судя по тому, что твой выпуск был совсем недавно, а ты сидишь передо мной, здоровый, как сарай у бабки и вполне себе цветущий, общий язык ты с этим старым упрямым ослом всё же нашел.

Я скупо усмехнулся. Похоже, дядя Игнат и впрямь знал о чём говорил, и не понаслышке был знаком с обитателями лютоградской Цитадели Тринадцатой стражи. Как и предупреждал в своё время сержант Корнедуб.

— Признаюсь, пришлось изрядно постараться, чтобы капитан Кречет, хм, принял меня за своего. Он человек довольно своеобразный, дядя Игнат. Но хороший командир и порядочный мужик. И мне кажется, он занимает своё место по праву.

— Которое рано или поздно всё равно отойдет тебе, — припечатал Игнат. — Как и твой отец, ты и только ты будешь возглавлять этих клятых Часовых!

В голосе сидевшего напротив меня могучего мужчины, который воспитывал меня последние годы взамен отца, ещё до того, как я оправился в Академию, сквозило неприкрытое неодобрение. Даже больше. Внезапно я понял, что дядя Игнат по каким-то сугубо личным причинам особо не жалует ни Часовых, ни сам Орден. Не потому ли, что они отняли у него хозяина и друга, Александра Бестужева? И разумеется, в таком случае управляющий поместьем проявляет изрядную выдержку в общении с членами Стражи. Любопытно.

— Мне ещё многому предстоит научиться, — твердо произнёс я. — И я никуда не спешу. Слава богу, я вовремя осознал, что моё место пока ещё у самого подножия вертикали.

— Поумнел, что ли, за то время, что мы не виделись, пострел? — одобрительно проворчал Игнат, кивая кудлатой головой. Внезапно он гулко хлопнул лапищами и рыкнул: — Эх, Лёшка, Лёшка, а не накатить ли нам с тобой по пять капель медовухи домашней, а? Ужин-то я пропустил, но, поди, Катерина то расстарается, побалует. Что там удалось на кухне от тебя схоронить? Ты как?

С тоской посмотрев на натянувшийся на пузе ремень, я, тем не менее, согласно вздохнул. Эх, гулять так гулять, чего уж там. Завтра не на службу, а сон погодит.

Дядя Игнат удовлетворённо пригладил бороду, вылез из-за стола и неспеша прошёлся к зашторенному окну за моей спиной. Я наблюдал, как он, отдернув плотную занавесь, выглянул наружу и задумчиво протянул:

— Ночь то какая сегодня… Чистая, яркая, звёзды так и сияют. Самое поганое дело отдать богу душу в такую ночь.

Отвернувшись от Игната, я несколько озадаченно вскинул брови. Не ожидал, что этот похожий на каменную глыбу человек окажется таким философом.

И так же я не ожидал еще пары вещей. Того, что этот «философ», шириной с крепостные ворота и весом далеко за сотню килограмм, так быстро и практически бесшумно двигается. И того, что он со скоростью молнии оказавшись у меня за спиной, тут же навалится на меня всей тяжестью своего могучего, твёрдого как железо тела!

Огромная лапища схватила меня за шею, я и пикнуть не успел. Дёрнулся было, и с похолодевшим сердцем ощутил, как что-то острее иглы уткнулась мне чуть пониже правого уха, прорезав кожу. Я скосил глаза и увидел в отблеске свечей упёршееся мне в подушную впадину острие засапожного ножа, рукоятку которого сжимала могучая рука дяди Игната. Какого дьявола происходит⁈ Я по-прежнему не дёргался, всеми фибрами ощущая исходящую от навалившегося на меня человека ауру угрозы и уверенности в себе. Я понял, что моя жизнь повисла на очень тоненьком волоске.

С трудом разлепив внезапно пересохшие губы, я нарочито спокойно спросил:

— Значит, теперь так привечают в отчем доме наследника и дворянина?

В ответ раздался звенящий как стальной швартов, удерживающий корабль в шторм, голос управляющего:

— Наследника и дворянина? О да, ты всё правильно говоришь — не гоже так родных встречать. Однако ж у меня вопрос народился, наследник… Скажи мне, как так получилось, что ты имя собственной сестры забыл? Алиса успела мне шепнуть, что ты немножко как не в себе вернулся… Ходишь с таким пришибленным видом по имению, как будто впервые тут оказался! Её ни разу даже по имени не назвал. Вот и решил я тебя проверить, наследничек… И что же? Ты купился со всеми потрохами. А теперь я снова спрошу. Кто ты такой, и почему настолько похож на сына моего давно умершего друга⁈ Или что ты?

У меня в голове взорвалась атомная бомба, не меньше! Япона мать… Ну это ж надо так встрять! А сеструха-то совсем не проста оказалась, совсем… Ох и лиса! Лиса-Алиса. А я впрямь попался в хитро расставленный капкан, как пацан сопливый. И что теперь? Лепить очередную сказочку про избранную потерю памяти? Угрожающий мне ножом человек, не раздумывая, прикончит меня, скажи я сейчас что-то не то. Примет меня за мимикрирующую под человека иномирную тварь и прикончит. Но, как ни странно, несмотря на всю опасность ситуации, мой родовой символ молчал. И тут меня ошпарило. Грифон! Мой Родовой знак, ну конечно.

— Дядя Игнат, я безоружен. И я тот, кто я есть. Я не оборотень и не ведьмин колдун, хитростью и обманом проникший сюда под маской Алексея Бестужева. Мой Родовой знак, на спине.

Громко засопев, Игнат понял меня даже лучше, чем я рассчитывал. По-прежнему давя на мою шею остриём ножа, он отпустил мой загривок и с громким треском разорвал на спине так понравившуюся мне рубаху. Ну и хрен с ней, всё равно в плечах жала… До меня донесся потрясённый выдох. Нажим клинка сразу ослаб.