Особенные. Закрытый факультет (СИ) - Шавлюк Светлана

– Как обычно, – пожала плечами, – занятия, семинары, практика, лекции. Все так, как и должно быть. Только двух преподавателей не хватает – тебя и Арины Ярославовны.

– А что с ней?

– Болеет.

– Давно? – он нахмурился и подтянулся выше на подушки.

– Ну-у, – задумалась, – как тебя поймали, так через пару дней и она слегла. А что? – настороженно спросила, наблюдая за странным поведением Артура.

Он хмурился, его глаза бегали из стороны в сторону, а взгляд был направлен в пустоту. Его мысли явно занимало что-то не очень хорошее, а моя интуиция встрепенулась и начала неприятно жужжать, что затяжная болезнь преподавательницы по подселенцам возникла неспроста. «Нет, я себя накручиваю», – постаралась отогнать непрошенные мысли: «Просто не может быть столько подводных камней на один небольшой факультет».

– Артур, что не так? – не дождалась ответа и вновь попыталась привлечь его внимание. Он встрепенулся, перевел на меня задумчивый взгляд, но продолжил молчать. Лишь спустя долгую паузу разрушил гнетущую тишину.

– Знаешь, мне не дает покоя один момент… – сделал паузу, словно раздумывал, стоит ли говорить правду. – Как бы тебе сказать… Все это время, я и тень были взаимосвязаны. Подселенец знал о моих чувствах и мыслях, я – о его. Меня множество раз спрашивали о том, что происходило, каково было его отношение к той или иной ситуации, как мы оказались с Радовиным в одном месте, почему разошлись и тому подобное. И совершенно естественно, что ситуация с подконтрольными тенями подселенцев не радует, мягко говоря. Я бы сказал, что очень сильно волнует и заметно злит. Когда он узнал, что Радовин был под контролем стороннего кукловода, то оказался крайне озадачен. В тот день, когда этого парня поймали, мы были вместе. Он пригласил меня. Назначил встречу, привел к этим, – Артур шумно сглотнул и продолжил, – жертвам. Мы почти не говорили. Но что-то в его поведении насторожило именно тень, я так и не смог понять, что именно, да еще и этот звонок… Как и то, для чего он позвал меня с собой. Для чего это тому, кто им управлял? А еще, в тот день чувствовалось странное покалывание где-то под лопаткой и легкая головная боль, которая то накатывала, то отступала. Эти ощущения повторялись еще несколько раз в академии. И сейчас мне кажется, что что-то ускользает от моего внимания. Что-то очень важное, и это что-то как-то связано с отсутствием Арины Ярославовны.

– А в день твоего задержания ты тоже чувствовал головную боль и жжение? – затаив дыхание спросила я.

– Не помню, – взъерошил волосы, – та ночь была слишком насыщенной. Кажется, – он вновь замолчал, только губы продолжали шевелиться, словно он вел безмолвный диалог с самим собой.

Пересела ближе к нему, взяла его за руку и проговорила:

– Вспоминай Артур, это может быть очень важно. Понимаешь, в тот вечер я видела кое-что странное, и до сих пор сомневаюсь, не привиделось ли мне.

– О чем ты?

– В тот вечер ты патрулировал общежитие после наступления комендантского часа. Я видела тебя. Тебя и Арину Ярославовну. Мы с Вертосом под иллюзией прятались в гостиной, когда вы вдвоем ее осматривали. И тогда, когда выходили, мне показалось, что в тебя угодила белая искра. Прямо под лопатку, – последние слова произнесла очень тихо и даже как-то испуганно, потому что наблюдала за глазами Артура и видела, как зрачки мгновенно увеличились, почувствовала, как он напрягся всем телом, словно перед прыжком в ледяную воду.

– Так, Лера, – он взял мою вторую руку в свою и крепко сжал, – вспоминай, вспоминай все до мельчайших подробностей, что за искра, откуда она взялась, что случилось после – все, что только сможешь.

– Артур, – виновато улыбнулась, – я тот вечер помню урывками. Помню, что искра была, а откуда она, – пожала плечами, – он ведь был насыщенным не только для тебя.

– Лера, – опустил руки и обхватил мое лицо ладонями, – это крайне важно. Умоляю тебя, постарайся. Постарайся вспомнить, у тебя получится, ты же умница. Если это то, о чем я думаю, то ты снова станешь спасительницей всей академии, – подмигнул и улыбнулся.

– И снова в награду отправлюсь мыть полы, – усмехнулась и прикрыла глаза.

Перед глазами возник затуманенный образ гостиной, Артура, яркой искорки, которая проникает под одежду, но ничего больше никак не выходило вспомнить. Распахнула глаза и горестно поджала губы.

– Не могу, не помню, – прохныкала я, но тут же приободрилась, когда в голову пришла кошмарная идея. До этого в нынешней ситуации могла додуматься только я. – Есть один вариант, – с сомнением протянула я.

Артур тут же отстранился от меня и отрицательно замотал головой. В его взгляде читался настоящий испуг.

– Я не буду этого делать. Даже не проси!

Он, как маленький ребенок спрятал руки под одеяло и продолжал трясти головой. Грудь часто и высоко вздымалась, глаза расширились, Артур, кажется, даже моргать забывал. Его состояние напоминало панику, и только в этот момент я поняла, насколько сильно он пострадал от подселенца, как глубоко в нем сидят страхи. Как сильно он боится использовать на других людях самую безобидную магию после всего того, что сделал подселенец его руками с помощью полученных знаний.

Придвинулась ближе, выудила из-под одеяла его руку, подняла к своему лицу и доверчиво прильнула к ладони щекой. Рука едва заметно подрагивала. Прикрыла глаза и тихо проговорила:

– Тише, Артур, ты чего? Это ведь я, все та же бедовая Лерка, – распахнула глаза и мягко улыбнулась, – ты что разволновался?

– Ты не понимаешь, – прочистил горло и, кое-как совладав с голосом, проговорил: – я больше никогда не хочу использовать ее против людей.

Мне не пришлось гадать, чтобы понять, о чем он говорил.

– И замечательно, – кивнула, но продолжала держать его руку у своего лица. – Не надо против, надо для. Я сама прошу у тебя помощи. Просто помоги мне вспомнить. Ты ведь первоклассный специалист. Не нужно сильно воздействовать, только направь меня в нужные воспоминания. Я тебя прошу об этом. Я тебе доверяю, знаю, что ты сможешь.

– Не проси, – он отвернулся, но руку не отнял.

– Артур, посмотри на меня.

Нехотя, но он все же повернулся.

– Магия – это часть нас. Я и сама совсем недавно хотела отказаться от нее, забыть о ней, как о страшном сне, все бросить и никогда не возвращаться к этому особенному аспекту своей жизни, но я не могу отказаться. Отказаться от нее, значит отказаться от самого себя. Мы такие и этого уже никто не изменит. Ты сильный маг, невероятно сильный духом человек. Могущественный, хитрый и умный подселенец не смог тебя сломить, не сумел сделать тебя черствым и озлобленным, не сумел лишить тебя рассудка, неужели после всего пережитого ты позволишь ему лишить себя части жизни? Если так, то получается, что он все же победил тебя. Все же сумел сломить. Я не хотела бы, чтобы это случилось. Не хочу даже думать, что он сумел тебя уничтожить. Нет. Я вижу в твоих глазах решительность, чувствую твою силу и знаю тебя. Ты маг, и твоя магия, твои знания могут принести массу пользы. Нужно только немного подождать, все пережить и осмыслить.

– Каждый раз, когда я думаю о магии, – он смотрел на меня, но словно не видел, – перед глазами возникают они. Их глаза, которые постепенно стекленеют, в них затухает жизнь. Она утекает, а я только чувствую, как по телу струится магия, которая не позволяет им сопротивляться.

От его мертвого голоса по спине побежали мурашки. Мне показалось, что даже в этот момент он вновь видел глаза всех жертв и вновь переживал этот кошмар. Даже представить оказалось сложно, что творилось в его душе, в его мыслях.

– Чего бы хотели они, как думаешь? Чтобы ты покончил с магией или помогал другим, защищал от опасностей?

– Они хотели бы жить, – горько проговорил он, – просто жить, учиться, влюбиться…

– Не ты их убил. Ты был свидетелем. Но теперь у тебя есть возможность помочь другим, уберечь их от того, что пережил сам.

– Неужели ты сама в это веришь? – погладил меня по щеке большим пальцем.