Я подлетал всё ближе и ближе, и теперь мог расслышать крики разъярённой толпы. Или, скорее, массовый шелест сухих глоток, кое-как сливающийся в единый гул.
— Смерть бесчестному убийце!
— Смерть осквернённому паладину!
— СМЕРТЬ ПРЕДАТЕЛЮ АВАЛОНА!
Глава двадцать третья
От неожиданности я даже не сразу сообразил, что почему-то понимаю авалонское наречие не хуже собственного. Маловероятно, что за время скитаний Мордреда всё население Камелота подучило язык Полуночи, и уж тем более русский. Возможно, незримый магический переводчик моего замка делал невероятные успехи, а возможно, это был прощальный подарок кошмара. В любом случае, результат оказался весьма уместным — пока я приземлялся, то понимал каждое слово среди тех, что бросала в воздух толпа.
Правда, смысл этих слов не вызывал у меня ни малейшего восторга.
Развеялись сомнения, что на «небесной» площади сражался не Мордред, а кто-то другой — его имя звучало с завидной регулярностью, даже до того, как я внимательно рассмотрел поединщиков. За сомнениями отправилось предположение, что народ болеет за моего союзника — нет, все злобные и оскорбительные эпитеты предназначались именно ему. Оскорбления, надо заметить, звучали несколько высокопарно, самым популярным было «предатель Авалона». Зато в намерениях публики разночтения исключались. Толпа жаждала крови, хотя её-то как раз в жилах Мордреда не текло давным-давно.
Люд на площади оказался так увлечён поединком, что моё прибытие прошло практически незамеченным. Я приземлился на небольшое одноэтажное здание позади основной толпы, вызвав в лучшем случае поворот пары голов. Отсюда можно было без проблем рассмотреть и слегка проанализировать происходящее.
Во-первых, народ, окружающий место поединка, целиком состоял из нежити разной степени иссушения. Кто-то выглядел получше, кто-то похуже, но с живыми людьми их перепутать было решительно невозможно. Они определённо сохранили разум и даже речь, но в остальном мало отличались от иссохших Полуночи.
Во-вторых, Кас и Анны нигде не было видно, зато на противоположной стороне площади я разглядел стоящего в толпе Бенедикта. Он поймал мой взгляд, улыбнулся чуть шире обычного и уважительно приподнял свой неизменный котелок.
В-третьих, передо мной разворачивалось зрелище, к которому я не был готов. Мордред не просто сражался с одним из своих братьев-рыцарей. Он проигрывал.
Нельзя сказать, что я не видел этого раньше. Тот же Альхирет, решив пойти ва-банк и забрать драконьи яйца силой, в своё время без проблем отбивался от всей команды Полуночи, усиленной Мордредом. Но Альхирет владел магией — страшной, почти неодолимой, и пользовался ей без стеснений. Здесь же происходил поединок на мечах, где сэр Мордред, лучший из известных мне мечников, выкладывался на полную — и этого не хватало. Его оппонент будто бы не отличался прытью, но его скупые движения были идеально выверены, а полная латная броня не оставляла шанса для успешной контратаки. В то время как доспехи Мордреда, лишь слегка починенные в Полуночи, чуть ли не осыпались с него кусками. Эх, будь у нас хотя бы месяц перед походом, Луна бы могла как следует поработать в литейной и соорудить для союзника что-то поприличнее…
Тем временем, противник Мордреда хладнокровно проигнорировал выпад последнего, молниеносно перехватил левой рукой собственный меч за лезвие в классической технике укороченного меча, и нанёс два мощных удара на ближнем расстоянии, без промаха попав в щели в латах. Мордред пошатнулся, пытаясь удержать равновесие, но угодил под очередной удар и рухнул на землю. Враг тут же оказался сверху, не выпуская лезвия меча для усиления натиска, с кончиком, нацеленным в щель забрала моего союзника. Несмотря на отчаянное сопротивление, остриё неумолимо опускалось вниз. Толпа вокруг залилась сиплым воем поддержки и восторга.
Последнее дело — вмешиваться в рыцарские поединки. Только вот мне лично правил никто не объяснял, и никаких клятв я на этот счёт не давал.
БАБАХ!
Вот теперь я привлёк всеобщее внимание — жаль, что для этого понадобилось потратить выстрел из Райнигуна впустую, в воздух. Я спрыгнул на брусчатку и неторопливо пошёл вперёд, по направлению к импровизированной арене, пока не-мёртвое население Камелота молча расступалось передо мной. Противник Мордреда долго — не меньше двух секунд — размышлял, стоит ли ему попытаться довести дело до конца, но в итоге нехотя поднялся на ноги, во весь свой немалый рост. Мордред встал следом, тут же подобрав выпавший меч и отступив в мою сторону.
— Кто ты такой? — раздался страшный глухой голос из-под закрытого забрала незнакомого рыцаря. — По какому праву явился сюда? И как ты посмел прервать заслуженную кару предателя Авалона?
Я бы мог без проблем представиться сам, но в голову тут же пришёл вариант получше. Если Бенедикт стоял в толпе столь расслабленно, мои девушки скорее всего тоже были тут, просто скрытно до поры до времени. И это время как раз настало.
— Кас? — шепнул я в сторону. — Представишь меня?
— Знай же, что пред тобой лорд Виктор фон Харген! — раздался голос из-за моего правого плеча, и Кас выступила вперёд, грозная и прекрасная как никогда. — Носитель Райнигуна, очищающий и милосердный, властитель бесчисленных земель. Сжигающий древнее зло, владыка драконов, рыцарь вечности! Хозяин Полуночи!
Ладно, сам бы я точно забыл что-то из титулов, а то и сбился бы, не дай бог. Зато теперь, представленный по всей форме, я подчёркнуто-неторопливо опустил Райнигун в кобуру и взглянул на собеседника, будто это я был великаном, а он — моего невеликого роста. Тому бы тоже стоило представиться, но он сохранял молчание. Видимо, за несколько тысяч лет этикет тут могли и забыть…
— Что до твоих других вопросов, безымянный сэр рыцарь, — холодно сказал я. — То явился я сюда по праву официального союзника Авалона — на данный момент единственного в обозримой вселенной. И в свою очередь тоже хотел бы узнать — в чём обвиняется благородный посол сэр Мордред?
— Благородный посол? — мой невежливый собеседник слегка повернул шлем в сторону моего союзника. — Есть ли предел глубины твоей низости, Мордред? Ты трусливо бежал, спасаясь от расплаты, лишь чтобы кланяться в ноги хозяину Полуночи? Поистине, небо Авалона должно разразиться священной грозой, дабы испепелить твою подлую душу на месте!
— Открой глаза, Ланселот! — рявкнул Мордред в ответ, явно доведённый до белого каления. — Небо Авалона погибло, как погибла и наша земля! Я ушёл, дабы найти помощь — любую из возможных! Лорд Виктор знает, как одолеть терзающее наш народ проклятие — и готов помочь.
Я благоразумно не стал уточнять, что если бы не спешка вследствие развязанной Закатом войны, то вряд ли бы добрался до Авалона в ближайшие пару лет. Да и моё знание в борьбе с проклятьем нежити требовало огромной доработки, прежде чем применять его в сколько-либо массовом порядке. В любом случае, жаркая речь Мордреда не оказала на нашего собеседника ни малейшего впечатления. Ланселот вновь повернулся ко мне, сверля меня невидимыми глазами из-за темноты забрала.
— Сэр Мордред, — прогудел он. — Обвиняется в подлом убийстве, недостойном рыцаря Авалона. Сие тяжкое преступление не только запятнало честь его самого, не только бросило тень на его доблестных братьев и великого императора Артура. Его последствия обратились проклятьем нежити, чудовищной карой, что прокатилась по нашему миру и забрала бессчётное число жизней. Авалон стонет под тяжестью сего греха более трёх тысяч лет! Лишь потому, что нечестивая рука предателя сразила хозяйку Зари!
Голос Ланселота отлично подходил, чтобы выдвигать обвинения — он настолько давил мощью и авторитетом, что у любого другого собеседника даже не возникло бы сомнений в его словах. Но я-то знал, насколько сложно убить хозяина вечного замка «с концами», даже для рыцаря Авалона. К тому же, Мордред гостил в Полуночи не один месяц, и пусть полноценное общение мы наладили лишь в последние недели, у меня не было ни единого повода сомневаться в его словах и намерениях.
