Трон (СИ) - Войлошникова Ольга

/дальше шёл зачарованный текст, который мог бы понять только адресат, а для остальных буквы смешивались в кашицу неопознаваемых символов/

Жду тебя, как и обещал, ровно через семь дней на восточном склоне кратера вулкана Дырявая Шляпа в три часа пополудни. Прошу, не опаздывай! Ждать не будет возможности.

Нитон'

Открыл крошечный портал в покои Брангейры. Увидел, что она с довольно деловитым видом что-то пишет, сидя за столом. Тут же взвыли тревожные сирены. Брангейра мгновенно вскочила, трансформируясь в боевую форму. Но я уже бросил записку ей на стол и захлопнул портал.

Всё, свою часть договора я выполнил, пригласил её. Дальше не моё дело. Захочет — придёт.

Естественно, оставались риски, что взбалмошная тиранша на ходу передумает и решит посмотреть не на перерождение, а на эпическое уничтожение редкого экземпляра (сиречь меня).

И все хлопоты из-за одного завалящего сердца! Нда… Тут уж делать нечего, сам продешевил. Мог бы, к примеру, не одно сердце выторговать, а дюжину. Или ещё каких потрохов. Глядишь — пригодились бы. Но… такой вот я… как это?.. нестяжательный, во. Буду работать с тем, что есть.

Эти глубокомысленные мысли я гонял, уже мерно помахивая крыльями и на приличной скорости удаляясь от охотничьего полигона. Дырявая Шляпа находилась чуть не на другом конце земли. Едва-едва хватит времени долететь. А ни по Верху, ни по Низу мне сейчас ходу нет.

Танвен

Кладовка позади дома выглядела не менее обширной, чем продуктовое хранилище. Судя по всему, когда-то здесь жил очень рачительный хозяин, потому что вряд ли Нитон стал бы собирать такую коллекцию всяких плетёных ёмкостей. Ну вот не верилось мне.

Выбрав несколько поглянувшихся коробов (более всего напоминающих сундуки и чемоданы из ротанга), мы потащили их в дом.

Результат с упаковкой мёда, сахара и сухофруктов вполне меня удовлетворил. Сюда же пошли жестянки с сушёными травами, деревянная шкатулка с плотно притёртой крышкой на замочке, наполненная солью средней крупности, пакет листьев, примерно похожих на чай, и мешочек с ароматным кофе. Плетёный сундук наполнился доверху, и я порадовалась, что он обшит крепкими кожаными ремнями, иначе того и гляди, развалился бы от тяжести.

— Что теперь? Рыбу? — Руди потянул носом.

Я только вздохнула. Жалко было бросать такое богатство, но…

— Рыбу будем тут есть изо всех сил, у нас с тобой десять дней ещё… — я с сомнением постучала туфелькой по полу. — Ну, пусть неделя. Сколько съедим — вся наша. А в дорогу много не наберёшь, попортится. На день, разве что. Максимум на два.

— А если посушить?

Я с сомнением посмотрела на рыбный шкаф:

— Ну, я даже не знаю… По-моему, рыбу как-то специально сушат… А вот… — взгляд мой перекинулся на мясо, — а с мясом, наверное, можно попробовать…

— Посушить? — удивился Руди.

— Да! И птицу! Потом даже в дороге — сыпанул в котелок горсть сушёного мяска, крупы добавил — вот тебе уже и не просто каша, а настоящая похлёбка!

— А я не знал…

— Так! Руди! Давай-ка ты из ларей насыпай в мешочки крупу. Разную! Чтоб всё время нам одно и то же не жевать. И складывай в следующий короб. А я попробую посушить мясо.

Была у меня одна мысль, и я хотела её проверить. Без свидетелей.

...

Для пробы я взяла курицу. Обыкновенную курицу, подкопчённую самым обыкновенным старинным способом — с помощью огня и дыма, а не каких-то там химикатов. Можно было бы начать, допустим, с окорока, но курица мне почему-то казалась самым недорогим ресурсом — на случай, если она вдруг обуглится, например. Отделить куриное мясо от костей — дело быстрое. Шкурки кинула в сторону, жалея, что нет у меня собаки — вот бы она порадовалась. Поросятам отправить, что ли? Не могу продукты выбрасывать, рука прям не поднимается.

Пока крошила мясо, сообразила, что попробовать можно было вовсе на чём-нибудь простом. Вот, к примеру, кусок хлеба лежит. И даже слегка уже зачерствел. Потренируюсь-ка на нём!

Порубив ломоть на небольшие кубики, я высыпала их на металлический противень, разровняла…

— Ну что ж. Как там Фёдор Михалыч говорил? Тварь ли я дрожащая или хоть что-то магическое могу изобразить?

Я несколько раз вздохнула, настраиваясь. Может, не ошиблись бабы — я и впрямь теперь маг огня? Вот Нитон же мог рагу на руке готовить — а я чем хуже?

Представила, как нагревается моя ладонь, как из неё начинает исходить равномерный жар — не очень сильный такой (смысл мне протуберанцами тут швыряться?) — примерно как от нагретой сковороды. Второй рукой аккуратно проверила…

— Фурычит, ты смотри! Я гений, прочь сомненья!

Методом практического подбора расстояния я приспособилась подогревать кусочки так, чтобы они не пережаривались, но подрумянивались довольно быстро. Прибежал что-то спросить Руди, увидел это действо, замер с открытым ртом, позабыв, что хотел.

— У-у-ух ты-ы-ы-ы! Таня, а ты теперь и огнём дышать сможешь? Я на ярмарке видел огненного мага, он мог!

— Значит, и я смогу! — уверенно (при этом внутренне уговаривая себя, что смогу же) заявила я. — Раз уж маг с ярмарки смог, значит, не особо это сложно. А ты чего примчался?

Он наморщил лоб:

— Я забыл…

— Ну иди, собирай пока. Вспомнишь — придёшь. И, кстати, между мешочками с крупой можешь винные бутылки ставить! Не поколотятся.

— Ладно!

Вторым этапом я сушила курицу. Именно сушила, стараясь не зажаривать — она ж и так готовая. Поначалу, признаться, выходило по-разному. Спасибо, мне удалось хотя бы ничего не обуглить. И ещё мне не нравилось, что как-то слишком медленно всё идёт. Если я так с каждой курочкой сколько возиться буду…

— А если… — взгляд мой упал на печку. Конкретно — на место за трубой, в которой сбоку были втиснуты на хранение противни. — А ну-ка!

Я вытащила и протёрла от пыли железные листы. Притащила ещё пару птичьих тушек, по-быстрому счистила с них мясо, разложила. А потом представила, что руки у меня раскалились прям конкретно и нагрела всю варочную поверхность печки.

Понятно, что она сразу начала остывать — да, собственно, жарить я и не собиралась.

А теперь ответственный пункт номер два.

— Дышать огнём, говорите? — голос мой слегка дрожал, выдавая неуверенность, так что я решительно откашлялась: — А нефиг тут! Мы ещё и не такое можем!

Я вышла на середину комнаты (честно говоря, чтоб сразу ничего не сжечь). Подумала. Перешла к раскрытому окну. На улицу дуть буду!

И это решение оказалось более чем правильным. Потому что в первый раз я дыхнула — вот уж дыхнула! Не знаю насчёт пожара, но занавески спалила бы к едрене Фене, это сто процентов!

Испугалась, поперхнулась и закашлялась, выплёвывая клубы дыма.

— Так, спокойно! — притопнула я для верности ногой. — Ещё раз! Аккуратно, экономно, как на дыхательной гимнастике…

Нет, реально, очень мне опыт дыхательной гимнастики помог. Раза где-то с десятого (или с двадцатого?) я наловчилась выдыхать струю горячего воздуха, но без огня. Не кашляя и не обволакивая всё чёрным дымом. Теперь можно было возвращаться к основному кулинарному эксперименту.

Руди явился, когда я сгребала с противней засушенные до состояния сухариков кусочки.

— Выглядит странно, — критически сказал он, взял частичку, помусолил, морща лоб… — И не жуётся.

— Оно и не должно, иначе будет портиться.

На самом деле я сама немножко не уверена была в результате. Может, я сильно мелко накрошила? Или пересушила? По объёму от изначального мяса осталась примерно пятая часть, если не меньше.

— Главное — всё подсохло до крупяной твёрдости, но не сгорело, — уговаривала я больше себя. — В воду заранее положить — оно и размякнет, соображаешь? И вкус даст.

Ну, я так думаю.

— Ага, — согласился Руди. — А есть будем?

— Ой, точно, времени-то уже…

— Рыбу?

— Тащи!

Чувствую, наедимся мы за эту неделю рыбы, так что смотреть на неё не сможем. Глядишь, оно и к лучшему.