Эльфийский маскарад (СИ) - Лисицин Евгений

Он пошёл к конторе и ещё пару раз оглянулся. Я достал ключи и направился к водительской дверце, но Элина остановила меня.

— Давай ключи, Саша. — Она подставила ладонь и показала мне на пассажирское место. — Садись справа.

Я оглянулся на контору. Семёныч уже скрылся внутри. Ревизия закончилась, можно было снова обойтись без отчеств.

— Я доеду. — Спина категорически не согласилась с моим решением.

— Ты до машины шёл вдвое дольше обычного. — Элина ждала, не опуская ладони. — Ещё двести километров на каждой яме дёргаться. Давай я поведу. Руки уже слушаются, у меня до сих пор ни одной аварии.

Я отдал ключи. Утром я уже проехал от гостиницы до филиала, и даже тех шестисот метров хватило. Обошёл капот и осторожно уселся справа, придерживаясь за дверцу.

Эльфийка вела уверенно, без резких движений. Первые полчаса я честно старался не помогать. Потом на затяжном обгоне фуры моя нога сама вдавила в пол несуществующую педаль.

— У пассажира нет тормоза, мы не на учебной машине. — Элина следила за дорогой, но уголок рта у неё дрогнул. — Смирись.

— Привычка. — Я убрал ногу и взялся за ручку над дверью. — Раньше сам себя возил.

— Переживёшь. — Она завершила обгон и вернулась в свой ряд. — Вчера спину мне доверил, а сегодня за машину волнуешься.

Дальше стало легче, и я отпустил ручку. За окном тянулись те же чёрные ёлки, знакомые повороты и редкие дома у трассы. Только теперь мы ехали домой, и смотреть на всё это было куда приятнее.

Дорожный шансон она выключила одним движением, пролистала эфир и остановилась на станции, где играли виолончели.

— Кто это? — Я прислушался, пытаясь узнать мелодию.

— Не знаю. — Она убавила громкость. — Но под такие мелодии хорошо думается.

— И спится. — Я устроился удобнее и вытянул ноги. Веки в самом деле тяжелели.

— Спи, если хочешь. — Она чуть прибавила печку.

Я всё-таки не уснул. Смотрел то на дорогу, то на её руки на руле. Заметной дрожи уже не было. Здесь Элина выглядела иначе, чем в кабинете. Могла усмехнуться моей попытке затормозить, перебрать станции, нетерпеливо убрать выбившуюся прядь за ухо. Вроде мелочи, а я за столько лет почти ничего о ней не знал. Кроме того, какие отчёты она любит и за что возвращает на переделку.

— Так что насчёт твоего «сильно раньше»? — Я повернулся к ней. — Утром не договорили. Когда ты вообще меня заметила?

Она не сразу ответила. Указала поворотником, что пропускает машину, догнавшую нас сзади.

— Три года назад. Годовое планирование, большое совещание, все отделы. В плане оказалась задвоена поставка на четыре миллиона. Никто не заметил, я тоже. А наутро от тебя пришло письмо. Три строчки и исправленный лист. Ни копий начальству, ни просьбы оценить твой вклад. — Элина дождалась, пока легковушка пройдёт мимо, и продолжила. — Я исправила план и запомнила фамилию. Ждала потом, что зайдёшь за премией.

— О, так мне надо было зайти? — Я с интересом посмотрел на неё. — Сейчас ещё не поздно?

— Сейчас уже поздно. — Она усмехнулась. — Только не обольщайся, тогда я запомнила именно фамилию. Всё остальное началось гораздо позже. Лучше скажи, почему ты столько лет сидел тихо? С твоей головой можно было давно вырасти в должности.

Я не сразу нашёл ответ. До недавнего времени меня никто об этом и не спрашивал.

— Меня всё устраивало. Жил себе спокойно, никого не трогал, и меня не трогали. — Я проследил взглядом за просекой, уходившей в лес. — Работу знаю, зарплаты хватает, каждый месяц что-то откладываю. На квартиру собирал. Казалось, ещё несколько лет в таком же темпе, и всё получится. А повышение — это чужие проблемы, которые станут моими. Мне их точно не хотелось.

— И что изменилось? — Она ещё немного убавила музыку.

— Проблемы всё равно нашлись. — Я пошевелил затёкшим плечом. — В середине ноября. Теперь и самому не хочется сидеть тихо.

— Заметила, — отозвалась Элина, глянув на меня, и снова стала следить за дорогой. Про ноябрь она спрашивать не стала.

Справа показалась неоновая кружка кафе «У Михалыча». Мы с Элиной переглянулись.

— Даже не предлагай. — Она проехала мимо съезда, не притормозив.

— Я думал остановиться на заправке через десять километров. — Показал ей вперёд по трассе. — Там кофе из автомата. Хоть знаешь, чего ждать.

Элина согласилась. На заправке мы взяли по стаканчику и задержались у машины размять ноги. Кофе был самый обычный, горячий, и я успел выпить почти весь, расхаживая по стоянке. После тёплого салона мороз щипал лицо, зато спину начало отпускать. Эльфийка грела ладони о стаканчик и поглядывала на проезжающие машины. Постояли ещё пару минут и вернулись в салон.

— Надо будет ещё куда-нибудь съездить. — Я пристегнулся, пока она разворачивала машину к выезду. — Только без ревизии и контейнера. И гостиницу поищем без дорожников.

— Поищи. — Элина улыбнулась мне, прежде чем выехать на трассу. — Найдёшь что-нибудь — предлагай. Посмотрим, когда получится.

Я достал телефон и поставил себе напоминание. Элина заметила, но комментировать не стала.

Километров за тридцать до Перми появились знакомые указатели, потом потянулись гаражные кооперативы. У первого светофора Элина остановилась на красный и посмотрела на часы.

— Тихонов, завтра работаете из дома. — Она убрала руку с рычага и развернулась ко мне. — И в пятницу тоже.

Загорелся зелёный. Тронулась она так осторожно, что я не почувствовал этого спиной.

— Удалённый режим до понедельника, оформлю сегодня. — Она вернулась к деловому тону. — Отчёт по филиалу жду в пятницу. И вы получите премию за самоотверженность.

— Слушаюсь, Элина Викторовна. — Я даже выпрямился и тут же поморщился от боли.

Элина стала ещё аккуратнее объезжать выбоины.

В офис заехали минут на двадцать — сдать машину, ключи и командировочные документы. Этого хватило, чтобы в коридоре на меня оглянулись трижды, а Настенька спросила, правда ли, что на филиал упал кран. Судя по её тону, версия с краном была самой скучной из имевшихся.

Витёк перехватил меня у кулера. Посмотрел на сумку и проследил, как я ставлю стаканчик, поворачиваясь всем корпусом.

— Ну, рассказывай. — Он посерьёзнел, разглядев мою разбитую губу. — Слушать я умею. Ленка, правда, говорит, что потом половины не помню.

— Стеллаж рухнул. — Я отпил воды и поморщился, когда край стаканчика задел губу. — Во время проверки.

— А ты рядом стоял? — Витёк ещё раз оглядел меня. — Саш, на стеллаж что-то не похоже.

— Лучше бы я подальше стоял. — Я достал из кармана магнитик с мостом и протянул ему. — Держи. Как заказывал.

Витёк повертел его в руках и пристроил на металлический бок кулера. Отступил, приглядываясь к обновке с довольным видом.

— Дома повесишь. — Я посмотрел ему за спину, где уже ждала сотрудница со стаканчиком. — А то очередь собирается.

Он обернулся и поспешил снять магнитик. Убрал в нагрудный карман, освобождая место у кулера.

— Ладно, главное, живой. — Витёк придержал карман ладонью, чтобы сувенир не выпал. — Ленке расскажу, она тоже спрашивала. Так и говорить, что стеллаж?

— Так и говори, других версий нет. — Я подвинулся, пропуская сотрудницу к кулеру. — Не скучай тут. До понедельника я работаю из дома.

— Тогда с тебя подробности. — Он придержал меня за рукав. — Только без отчёта, своими словами.

Элина Викторовна прошла мимо с папкой под мышкой. На ходу сделала кому-то замечание по телефону. Завидев её, практикант Дима поспешно убрал коробку с бумагой, загородившую проход к принтеру.

— Тихонов, отчёт в пятницу до обеда. — Она остановилась возле нас, убрав телефон. — Выздоравливайте.

— Спасибо, Элина Викторовна. — Я попрощался с Витьком и пошёл к выходу.

Витёк проводил меня взглядом, но больше ничего не спросил. Зато у Настеньки уже нашёлся слушатель для истории про кран.

До дома я добрался к семи, постояв в вечерней пробке. У подъезда Петрович сгребал снег с дорожки, которую дворник бросил на середине. Увидев меня, воткнул лопату в сугроб и оглядел с ног до головы.