Мастер Рун. Книга 6 (СИ) - Сластин Артем

— Я не храплю, — сказал я, хотя понятия не имел, храплю я или нет, потому что раньше спросить было не у кого, а в казарме все храпели так, что отделить свой храп от чужого было невозможно.

— Храпишь, — безжалостно подтвердила она. — Негромко, но настойчиво.

Её пальцы прошлись вдоль позвоночника, от шеи к пояснице, мягко надавливая на какие-то доселе неведомые мне точки. Я почувствовал, как что-то щёлкает внутри, было не болезненно, а скорее облегчающее, как будто кто-то расширил сжатую в комок грудную клетку и дышать сразу стало легче.

Мазь, которую она использовала, была знакома, и я узнал в ней ту самую мазь из жира огненного тигра, которую она мне продала, рассказывая о том, как её нужно правильно наносить. И даже хотела показать. И вот теперь показывает. О Бездна! Я не знаю, как себя вести! Всё смешалось в голове, люди, мысли, это расслабляющее и успокаивающее таинство массажа, оно заставило меня просто потеряться.

— Расскажи мне про рейд, — сказала она, не меняя тона, и пальцы её переместились ниже, где было больно. — Ты вчера бормотал что-то про пауков и про то, что тебя обманули.

— Не обманули, — поправил я, морщась от боли, которая, впрочем, быстро отступила. — Заплатили честно, по правилам. Просто правила дерьмовые.

И я рассказал ей. Не всё, конечно, не про свои бомбы, не про то, как именно я убивал пауков, но достаточно. Про прорыв на Четвёртом Этаже, разрушенную базу, про свежие могилы, которых было больше, чем живых людей в бараке. Как мы работали на подхвате у групп зачистки, таская мешки и разделывая тварей, словно рабы пока вояки собирали ядра, и про сорок серебряных за неделю ада.

Еще про Лу Фэна, который умер от потери крови на наших руках, пока мы тащили его через коридор, заваленный паучьими трупами. Я рассказывал, расслабленный массажем и теплом, и слова шли легче, чем обычно, без моего привычного фильтра, которым я отсеивал лишнее, и в какой-то момент я поймал себя на мысли, что говорю слишком много, но не мог остановиться, потому что всё это нужно было куда-то выплеснуть, и лучше сюда, в эту тёплую комнату, чем носить в себе.

Лю Гуан слушала молча, не перебивая. Потом начала задавать вопросы, и вопросы были точные, профессиональные, и я удивился бы, если бы не был так расслаблен. Какого размера были пауки, какой тип хитина, встречались ли маточные особи, сколько групп зачистки работало одновременно, как далеко от базы располагались гнёзда.

— Ты очень подробно расспрашиваешь для алхимика, — заметил я, и она тихо рассмеялась.

— Я алхимик, который работает с материалами из Этажей, — ответила она. — Мне нужно понимать, что подорожает, а что подешевеет. Прорыв означает, что хитин и яд хлынут на рынок, а значит, цены упадут. Но если зачистка затянется, поставки сырья из других уровней сократятся, и тогда редкие ингредиенты взлетят по цене. Это мой бизнес, Корвин, и от этих мелочей зависит, буду я есть мясо или рисовую кашу следующий месяц.

И ведь не поспоришь. Алхимик, торгующий припасами для практиков, должен следить за обстановкой на Этажах так же внимательно, как крестьянин следит за погодой. Ничего странного. Хотя аналогия откровенно не уместна. С этером, пусть хоть снегом всё засыпает, урожай будет отличный.

— А ниже Четвёртого Этажа что-нибудь находили? — спросила она. Пальцы не остановились, продолжая работать вдоль моих рёбер, голос звучал так же ровно, как и раньше. Если бы я не был тем, кем я был, если бы не жил в мире, где каждый второй пытается что-то из тебя вытянуть, я бы не обратил на этот вопрос никакого внимания. — Что-нибудь необычное, о чём Гильдия могла бы не рассказать?

Я подумал секунду, перебирая в памяти всё, что видел и слышал за последние семь дней. Про нечто секретное я даже не слышал, да и кто я, чтобы мне сообщать такое и ответил честно:

— Не знаю. Я носильщик, меня дальше сортировочного лагеря и сектора, назначенного для работы, не пускают. Всё, что я видел на Четвёртом, во второй рейд — это пауки, смерть и мешки с хитином. Если Гильдия что-то скрывает, то от меня она скрывает это так же успешно, как от любого уличного торговца.

Она приняла ответ легко, кивнула и переключилась на левую сторону. Зато я понял, что она спрашивает не просто так, что за этим вопросом стоит какой-то свой интерес, может быть, деловой, может быть, какой-то ещё, но так как мне нечего было скрывать, меня это не особо беспокоило. Пусть спрашивает. У всех свои секреты и свои причины.

Когда массаж закончился, я сел на кровати, чувствуя себя заново собранным. Мышцы расслаблены, этер циркулирует ровно, даже Камень Бурь на шее тёплый и спокойный, пульсирует мягко. Мазь Лю Гуан действительно работает, причём куда лучше, чем я ожидал, или, может быть, дело было не только в мази, а ещё и в том, как именно она её наносила, в тех самых правильных движениях, о которых она мне тогда говорила, и о которых я тогда подумал совсем другое.

Лю Гуан сидела напротив, на низком табурете, подтянув колени к груди, в простом домашнем халате серого цвета, без изысков и узоров, и пила чай. Волосы были распущены и падали на плечи. Без шпилек и сложных причёсок она выглядела моложе. Я подумал, что ей, наверное, не двадцать пять, а может быть, чуть больше двадцати, хотя в этом мире, где практики стареют медленнее обычных людей, угадать возраст было почти невозможно.

Между нами не было неловкости, и это меня удивило сейчас больше всего. Даже появившийся в начале беседы стыд и мысли взрослого человека земного воспитания пропали, как отрезало. Была тёплая, странная близость двух людей, которые провели ночь в одной постели, но не как любовники, а как… я не мог найти слово.

Не друзья, потому что мы почти не знали друг друга. Не чужие, потому что чужие люди не делают то, что она сделала этой ночью, не впускают к себе домой пьяного незнакомого парня с оружием в руках и не кладут его спать на свою кровать. Просто два человека, которым было не одиноко этой ночью, и этого оказалось достаточно. Во всяком случае мне показалось так, но все оценочные рассуждения и логику, я просто откинул временно в сторону. Сейчас так.

— Спасибо, — сказал я. Просто сказал, потому что это было единственное правильное слово. — Мне было хреново. А теперь нормально. Это дорогого стоит.

— Не привыкай, — ответила она, и глаза её блеснули привычной насмешкой. — В следующий раз с тебя два серебряных за ванну и пять за массаж.

Я засмеялся, и это был мой первый смех за очень долгое время. Он вырвался так легко, словно внутри отпустило пружину, которую я даже не замечал.

— Договорились, — сказал я. — Но тогда ты мне всё ещё должна пять серебряных за те снадобья.

— Три, — поправила она невозмутимо. — Два уйдут за ванну.

— Ты мне вчера была должна пять. Ванну я не заказывал, ты сама предложила, как добродушная хозяйка. Выходит, пять минус ноль, итого пять.

— Я предложила, потому что от тебя пахло как от дохлого паука, Корвин. Это была не услуга, а самозащита. Мне утром проветривать всю лавку. Пей чай, пока не остыл. Я скоро вернусь.

Я хмыкнул и потянулся за чашкой чая, которую она, видимо, приготовила для меня, пока я ещё спал. Лю Гуан скрылась в соседней комнате за дверью, оставляя ее немного приоткрытой, но подглядывать я не собирался, не сейчас.

Зато нашел свои вещи, неожиданно чистые и сухие. Когда успела постирать, для меня загадка, но я тут же сменил простыню на привычное белье и наконец почувствовал себя человеком. А потом заметил в углу комнаты рунный камень для подогрева воды, тот самый, что питал лохань.

Камень был обычный, из серого гранита, что получше жилки, но не особо, с вырезанной на нём базовой руной нагрева. Наклонившись над ним, увидел всё, что мне нужно было увидеть. Грубую, линейную работу, где руна пожирала этер втрое больше, чем требовалось, потому что мастер, который её ставил, не понимал принципа замкнутого контура, и энергия просто рассеивалась в воздухе, не нагревая его целиком.

Какая халтурная работа, выполненная всего лишь с одной руной, без обвязок и правильной обработки. К тому же руна была вырезана на камне, нарушая его внутреннюю структуру. Видимо это оказалось дешевле чем наносить лак поверх краски, помогая ей не смываться с камня.