В ловушке времени (СИ) - Ахминеева Нина

— Лизонька, пожалуйста, не откажи! — взмолилась Настя. — Всего-то три дня! Если не поеду — наша мегера-директриса своего человека на замену поставит. И все! Не видать мне больше работы! А я там уже пять лет отпахала. Такую зарплату больше не найти! Нигде так много официанткам не платят. Понимаю, что ты графиня и не пристало тебе на мероприятиях гостей обслуживать. Но умоляю, не откажи! Друзей-то хватает, но лишь ты сделаешь все как надо. Мероприятие очень серьезное: свадьба Бастрыкиных. Тут четко все по этикету делать требуется, а мои только и знают, что официанты подносы с едой носят. Через три часа автобус — и все! Если ты сейчас откажешься, то мне придется звонить мымре. А потом искать другую работу — за копейки. А я о маме забочусь. Другой зарплаты не хватит даже на лекарства для нее, —девушка всхлипнула и точно так же, как тогда, разрыдалась.

Жалко ее. Очень. Особенно теперь, когда я лично знакома с ее начальницей.

Погладила плачущую соседку по голове:

— Прости. Мне очень жаль.

— Лизонька, ну помоги, — сквозь слезы прошептала Настя.

В памяти неожиданно всплыл горящий автобус, болтушка Алена, презрительно-ехидная физиономия мегеры. А после я словно наяву услышала крики объятых пламенем людей.

Ничего этого больше не случится. Костя не допустит, чтобы этот кошмар повторился.

Сама не знаю почему, но перед внутренним взором, как на ускоренной записи, промелькнуло все то, что я делала и говорила перед тем, как разорвать временную петлю. На лбу выступила испарина.

Боже… А ведь Константин наверняка решил, что я гадина! Соблазнила, в море завлекла, а потом не только силу отобрала, но еще и из чувства вины вынудила за братьями следить. Это же именно так и выглядит…

— Ты так побледнела, что с тобой? — зареванная соседка шмыгнула распухшим носом.

— Я в норме, — в моем голосе позвякивали льдинки. — В командировку вместо тебя однозначно не поеду. Но кое-в чем помочь могу. Захочешь, дам телефон управляющего одного из элитных отелей в Сочи. Открытых вакансий официанток там сейчас нет. Скажешь, что от меня, он что-нибудь придумает. И по оплате не обидит.

— Элитный сочинский отель? — глаза Насти заблестели от радости. Но через миг она снова загрустила: — Это же переехать придется. А у меня мама. Как я ее надолго одну оставлю?

Понимаю. У самой такая же дилемма.

Громко зазвучала мелодия. Кое-как выудив мобильный из кармана платья, девушка посмотрела на экран.

— С работы звонят, — пояснила она с тоской. Глубоко вздохнув, приняла вызов. Держа трубку возле уха, тихо сказала: — Привет, Свет.

— Как ты там, болезная? — донесся до меня девичий голос.

Потупив взгляд, моя соседка все так же негромко ответила:

— Да никак. Нету у меня замены. А сама с такой рукой поехать не смогу.

— Так и не парься! Никто тебя не уволит. Больничный на то и больничный, чтобы официально болеть! У нас тут такое творится! Мымру погнали! — затараторила невидимая Светлана.

— Да ты что?! — выдохнула с изумлением Настя. — А что случилось?

— Ты только никому не говори! Со мной секретарша по большому секрету поделилась! Короче, сегодня нашей директрисе звонил начальник службы безопасности «Жемчужины Черноморья». Ну, того пансионата, где свадьба у Бастрыкиных. В лоб заявил, что если с нашими сотрудниками собирается ехать Ольга Сергеевна, то лучше не надо. И вроде как прозрачно намекнул, что та сидит не на своем месте. Вот после этого наша Леся Пална выдернула на ковер мымру. И уволила ее к чертовой бабушке! А заодно и племянника мымры — Мишку-водителя! Прикинь, что творится?!

— Очуметь, — пробормотала шокированная Настя.

— И это еще не все! Одну из наших официанток, Мариенко Алену, забрала тайная канцелярия! Ее соседка по комнате час назад секретарше звонила. Оказалось, Мариенко — проклятийница! Ее щас изолируют, а дальше — по ситуации. Если не научится свой длиннющий язык держать в узде, то на поселения отправят к особо безнадежным. Это же трындец какой-то!

Слушая коллегу, Настя растерянно хлопала ресницами и периодически угукала, как филин. Подслушивать, безусловно, неприлично. И все же я не пропустила ни слова.

Мымру с ее горе-племянничком уволили. Значит, автобус не сгорит. Проклятийница своими пожеланиями вреда больше никому не принесет. Свадьба Бастрыкиных, похоже, не отменяется. Почему? Наверное, Костя что-то придумал.

Вдруг почудилось, что на меня кто-то смотрит. Подняла голову и остолбенела. В каких-то трех шагах, прислонившись плечом к березе, стоял барон Краснов.

Он пришел. Он все-таки пришел…

Все посторонние звуки как-то разом стихли. Слушая, как кровь стучит в ушах, я словно сомнамбула встала, подошла к мужчине. Слова комом застряли в горле.

— Привет, — он улыбнулся так, что сердце рухнуло в пятки. — Нам надо поговорить.

Облизнув отчего-то пересохшие губы, кивнула. Неимоверным усилием воли собрав себя в кучу, спросила:

— Пойдем в дом?

— Давай посидим на крыльце? — его низкий голос обволакивал, манил, а взгляд лишал рассудка.

Ты его обманула, использовала. И после такого еще на что-то надеешься? Дура!

— Почему бы и нет. У меня гостья, провожу её — и пообщаемся, — ответила я и сама поразилась, насколько безэмоционально прозвучал голос.

Костин взгляд стал не читаемым.

— Конечно, — бросил он сдержанно.

Я обернулась. Настя уже закончила разговор. Сжимая мобильный в здоровой руке, она подошла, заинтересованно глянула на Константина. А через миг порозовела от смущения.

— Лиз, у меня все нормально. Командировка отменяется. Наверное, я лучше потом зайду. Не хочу вам мешать, — явно кокетничая, она стрельнула глазками в Краснова.

— Как скажешь, — в моем голосе завывала вьюга. — Константин, прошу пройти за мной.

Выпрямив спину и не оглядываясь, я направилась ко входу в дом. Остановилась у крыльца, положила ладонь на перила. Облупившаяся от времени краска больно оцарапала кожу.

Едва слышно захрустел гравий. Я не увидела, а скорее почувствовала, как Костя встал рядом.

Нет смысла оттягивать неизбежное и уж тем более врать.

Собираясь с духом, я на секунду сомкнула веки.

— Спасибо, что пришел и дал возможность лично поблагодарить тебя за дарственную. Такое решение дорогого стоит. Особенно после того, что сделала я. Понимаю, как для тебя выглядит мой поступок. Ты предельно ясно сказал, что против разрыва временной петли. Я решила иначе. Заигрывала, затащила тебя в море. А после того, как ты расслабился, украла часть силы, еще и сыграла на чувстве вины, — собравшись с духом, я посмотрела на Константина: — Прости, если сможешь. Я не могла иначе.

Константин не сводил с меня глаз. И, казалось, изучал.

— Лиза, кто научил тебя тем техникам, которые ты использовала в море?

Его вопрос удивил, сбил с толку.

— Никто. Сама. В домашней библиотеке нашла дневники своей прапрапрабабки. По маминой линии у нас все женщины водницы… А что?

Константин шагнул ко мне ближе. Остановился в каком-то жалком метре. Сердце застучало так, что еще немного — и проломит ребра.

— Кто знает о том, что ты владеешь аналогом «памяти моря» и способна забирать силу у одаренных? — продолжил допытываться Константин.

Я озадаченно нахмурилась. Отцепившись от перил, плотно переплела пальцы.

— О том, что научилась считывать воспоминания воды, я рассказала лишь отцу. Но он так негативно отреагировал, что о «зове сирены» решила умолчать. Так что, кроме тебя, об умении забирать силу никто и не знает.

— А где сейчас те дневники, по которым ты училась? Они здесь? В этом доме?

— Нет. В тот же вечер, когда отец на меня раскричался, он запретил даже вспоминать о записях и куда-то их увез. С тех пор эта тема в нашем доме ни разу не поднималась. Я специально изучала законы. Запрета на осваивание и применение родовых техник нет. Ты можешь не допрашивать, а прямо сказать, в чем проблема?

Константин помолчал, как если бы подбирал слова.

— Проблема в уникальности твоих знаний и навыков. Как я уже сказал, ты использовала аналог «памяти моря». Читая воспоминания воды, одаренные не умеют одновременно транслировать эту информацию кому-либо. Все, кроме тебя, — Краснов сделал паузу, давая мне возможность осмыслить сказанное. — Но это полбеды. С той техникой, которую ты называешь «зов сирены», дело обстоит гораздо серьезнее. Как только Тайная канцелярия прознает о твоем умении, тебя мгновенно арестуют. На свободу ты уже никогда не выйдешь. Это знание слишком опасно.