Экспансия. Том 1 (СИ) - "Джек из тени"

— Смерти нет! — как один ответили гвардейцы, ударив бронированным кулаком в грудь.

Каждый из них был её продолжением, её волей, её клинком. Видящая развернулась и широким, уверенным шагом направилась к главным воротам цитадели, которые уже открывали изнутри.

Центурион Первой когорты карателей, был пьян. Пьян не от вина, а от крови и близкой победы. Он стоял посреди центральной площади, поставив ногу на обезглавленное тело какого-то аристократа в шёлковом камзоле, и хохотал, глядя, как его легионеры добивают последних разрозненных защитников.

— Вот и всё, крысы! — ревел он. — Вот и закончилось ваше восстание!

Он уже представлял, как доложит генералу о взятии цитадели, как получит свою награду, как его имя войдёт в анналы. И в этот момент массивные, окованные железом ворота цитадели, стоявшей в дальнем конце площади, со скрипом отворились.

Легионеры, занятые мародёрством и добиванием раненых, обернулись. На несколько секунд воцарилась тишина, нарушаемая лишь треском пожаров.

Из ворот вышла девушка в сверкающей светлой броне, с волосами, развевающимися на ветру. Одна. Она остановилась на ступенях и спокойно оглядела площадь, заваленную телами.

— Какая-то девка? — удивлённо протянул один из легионеров. — Они что, решили нам своих шлюх выслать, чтобы мы их пощадили?

Центурион Валерий громко расхохотался.

— А она неплоха! Генерал оценит такой подарок! Взять её! Живьём!

Десяток легионеров, ухмыляясь, бросились к ней.

А потом из ворот, за её спиной, вышла сотня чёрных, безликих фигур. Они выстроились на ступенях в идеальные шеренги, и их молчание было страшнее любого боевого клича.

Легионеры, бежавшие к Мэри, на мгновение затормозили, почувствовав неладное.

Мэри подняла руку.

— Огонь, — её голос, усиленный артефактом, пронёсся над площадью, холодный и ясный.

Сотня магострелов в руках выплюнула смерть. Это был сплошной, непрерывный огненный ливень. Десяток карателей, бежавших впереди, просто испарились. Центурион Валерий застыл с открытым ртом. Его пьяная эйфория испарилась, сменившись ледяным ужасом.

— Что… что это за оружие?.. — пролепетал он.

Мэри опустила руку. Гвардейцы прекратили огонь так же внезапно, как и начали. В наступившей тишине было слышно, как на брусчатку падают на брусчатку отработанные кристаллы. За каких-то десять секунд вся передовая группа его когорты, почти две сотни человек, была уничтожена.

А затем Мэри достала свою игрушку. Из пространственного кольца в её руках появился огромный, многоствольный магострел чудовищных размеров. Она перехватила его, и блок стволов с хищным жужжанием начал набирать обороты.

— Не против, если я присоединюсь к веселью? — крикнула Видящая, делая шаг вперёд.

Поток выстрелов слился в сияющий луч, срезая легионеров. Гвардейцы, словно крылья разошлись в разные стороны, поддерживая из своих магострелов императрицу.

Битва за Альтберг ещё не была проиграна. Она только что началась по-настоящему. Сотня демонов в чёрной броне во главе со своей светловолосой богиней смерти медленно надвигались на ряды Пятого карательного корпуса, и центральная площадь города превратилась в персональный ад генерала Ратилье.

Глава 22

Ад на центральной площади Альтберга обрёл новую, доселе невиданную форму. Это была уже не битва, не тактическое противостояние. Это была мясорубка, работающая на максимальных оборотах. Сотня гвардейцев Мэри, чёрных, безликих жнецов в артефактной броне, превратилась в единый, дышащий смертью механизм. Их магострелы не умолкали ни на секунду, и непрерывный поток сине-белой плазмы с воем прочёсывал ряды карателей, превращая элиту Пятого корпуса в дымящийся фарш.

А в центре этого урагана, как его неистовое сердце, была сама Мэри. Её «Убеждатор», огромный многоствольный монстр, плавно вибрировал, выплёвывая сплошную стену концентрированной ярости. Она не пряталась, не искала укрытия, просто шла вперёд, медленно, неотвратимо, и перед ней, как волны перед ледоколом, расступались ряды карателей. Не от страха, они просто переставали существовать, испаряясь под шквальным огнём. Крики ужаса, боли, ярости, звон стали, треск плавящейся брони, всё это слилось в единую, оглушающую какофонию.

Маркиз Удо думал, что видел ад, когда его люди бежали с площади, когда их резали, как скот. Но он ошибался, вот он, настоящий ад. Удо стоял на стене цитадели, рядом с остатками своей личной гвардии, и просто смотрел. Маркиз не мог ни двигаться, ни говорить. Его мозг, привыкший к дуэлям на рапирах и куртуазным интригам, отказывался обрабатывать то, что происходило внизу. Сотня бойцов и одна хрупкая на вид девушка против почти тысячи отборных имперских головорезов. И головорезы умирали десятками, сотнями, в панике и агонии.

— Боги… — прошептал барон Кройц, стоявший рядом. Его обычно румяное лицо было белым как полотно, а в глазах застыл животный ужас. — Кто они?.. Что они такое?

Удо не ответил, маркиз смотрел на Мэри. На её светлые волосы, пляшущие в огненных отблесках, на её лицо, искажённое гримасой звериного азарта, на то, с какой лёгкостью она управлялась с оружием, которое не каждый мужик сможет удержать в руках. Он видел не женщину, не императрицу. Скорее валькирию, богиню войны, сошедшую на землю, чтобы собрать свою кровавую жатву. И он, маркиз Рудольф Удо, добровольно впрягся в её колесницу. От этой мысли по спине пробежал липкий, холодный пот. Затем сердце Удо пропустило удар. На мгновение за спиной Мери раскрылись огромные белоснежные крылья…

Генерал Ратилье в своём командном пункте, развёрнутом на безопасном расстоянии, в миле от города, тоже смотрел. Но не своими глазами, а через магический кристалл, транслировавший изображение с груди одного из центурионов. Его лицо, обычно непроницаемое, как маска из чёрного базальта, сейчас было искажено судорогой ярости и… недоумения.

— КАК⁈ — мысленно кричал он, впиваясь ногтями в край стола. Его непобедимый Пятый корпус, его мясники, ветераны десятков зачисток, его личный молот, которым он крушил старые королевства, сейчас перемалывали в кровавую пыль. Горстка неизвестных в странной броне и с оружием, которого он никогда не видел.

— Маги! — заорал он в артефакт связи. — Все маги! Сосредоточить огонь на площади! На этой суке в белой броне! Стереть их! Сжечь!

И небо над площадью снова откликнулось. Огненные шары, молнии, кислотные стрелы, всё, на что были способны измотанные маги корпуса, обрушилось на маленький островок смерти в центре площади. Но сотня чёрных фигур даже не дрогнула. Над ними вспыхнул и соткался единый, мерцающий барьер. Это был не стационарный щит, а десятки личных барьеров, объединённых в общую сеть, технология, о которой лирианские маги даже не слышали. Заклинания, способные пробить стену, безвредно расплескивались об этот купол, как капли дождя.

А из-за него продолжал бить неумолимый поток плазмы.

— Невозможно… — прошептал Ратилье. Его мир, такой простой и понятный, где сила решала всё, рушился на глазах. Он не знал, что это. Демоны из преисподней? Забытые боги? Он знал лишь одно: он проигрывал. Катастрофически, унизительно проигрывал.

Но отчаяние — плохой советчик. Оно быстро сменяется слепой яростью.

— РЕЗЕРВЫ! — взревел он в артефакт. — Всю Четвёртую и Шестую когорты! В город! Немедленно! Задавить их! Задавить массой! Я хочу, чтобы они утонули в крови наших солдат, но они сдохнут!

Это был приказ безумца. Бросить ещё две тысячи человек в мясорубку, которая уже перемолола почти тысячу. Но это был единственный приказ, который он мог отдать. Он не умел отступать.

И в этот самый тёмный, самый отчаянный час, когда казалось, что битва за площадь проиграна, а город обречён на агонию, случилось то, чего не ожидал никто. Ни измотанные защитники, ни обезумевшие от ярости каратели.

Небо раскололось.

Но не от вспышек магии. Нет, это было что-то иное. Свинцовые тучи, висевшие над городом, вдруг разошлись, словно кто-то невидимый раздвинул их гигантской рукой. И в этом разрыве, в нестерпимо ярком свете, показались они. Хищные, стремительные силуэты, не похожие ни на неуклюжие лирианские «утюги», ни на тяжёлые транспорты аниморийцев. Это десятки боевых кораблей, украшенных гербом с оскалившейся лисьей мордой. Во главе этого клина шёл флагман, огромный, чёрный, как сама ночь, с ярко-красной пастью на носу. «Коготь Инари».