Экспансия. Том 1 (СИ) - "Джек из тени"

Для защитников Альтберга, для маркиза Удо, для последних выживших ополченцев, это зрелище стало знамением, чудом, на которое они уже и не надеялись. В их сердца, выжженные отчаянием, вернулась надежда.

Для лирианских карателей, застывших с открытыми ртами посреди площади, это был шок, недоумение.

А для генерала Ратилье, смотревшего в свой кристалл, это был приговор. Он с яростью понял, что в его игру, в его личную войну, вступила новая, судя по всему, чудовищно могущественная сила. Вариант был только один, аниморийцы решили разыграть свою мощную карту. Но именно здесь, отчего? Пазл в голове начал складываться, но было уже поздно…

На капитанском мостике «Когтя Инари» стояла Мидори. Её лицо, обычно живое и насмешливое, сейчас было похоже на маску из холодного нефрита. Она смотрела на тактическую карту, на крошечную фигурку Мэри в окружении тысяч врагов, на пылающий город.

— Опоздала, — прошипела она, и в её голосе кипела ледяная ярость. — Чуть-чуть, но опоздала. Заставили мою сестру рисковать собой.

Она повернулась к капитану.

— Все орудия к бою! Мне плевать на сопутствующий ущерб! Цель — скопление противника на центральной площади.

А потом она закрыла глаза, и её восемь хвостов, окутанные белым сиянием, взметнулись за спиной.

— А теперь… — прошептала она, и её голос эхом разнёсся по всему кораблю, по всей эскадре. — Покажем этим дикарям, что такое настоящий гнев небес.

Мидори не стала тратить время на приветствия, предупредительные выстрелы или пафосные речи. Её ярость, копившаяся весь этот бесконечный день, пока её искалеченный корабль чинили в степи, требовала выхода. И выход этот обещал быть чудовищным.

Она стояла на капитанском мостике «Когтя Инари», но не видела ни приборов, ни суетящихся членов экипажа. Её сознание расширилось, слилось с небом над Альтбергом, почувствовало каждый порыв ветра, каждое облако, каждую каплю влаги в воздухе. Она стала самой стихией.

— Начинаю плетение, — её голос прозвучал в головах всех боевых магов её эскадры, не как приказ, а как констатация факта. — Поддерживайте контур. Не дайте ему рассыпаться.

Двадцать лучших магов, сидевших в специальных креслах на всех кораблях флотилии, одновременно вздрогнули. Они почувствовали, как их собственная магическая сила, их резервы, превратились в тонкие ручейки, которые потекли по невидимым каналам к флагману, вливаясь в ревущий океан мощи своей госпожи. Ордер кораблей также сменил построение, создавая в воздухе контур печати.

А внизу, на земле, началось нечто невообразимое.

Маркиз Удо, только что обретший надежду при виде флота в небе, снова потерял дар речи. Небо над центральной площадью, и без того тёмное от дыма, почернело окончательно. Словно на город опустилась гигантская чёрная крышка. Воздух загустел, стал плотным, тяжёлым, дышать стало трудно. А потом завыл ветер.

Это был не обычный порыв ветра, казалось, вибрировали сами камни цитадели. Он рождался где-то высоко в небе и падал вниз, скручиваясь, уплотняясь, обретая форму.

Генерал Ратилье, всё ещё не отошедший от шока, увидел это в свой кристалл и на мгновение забыл, как дышать. Прямо над его легионерами, столпившимися на площади, с небес сорвались три гигантских, чёрных хобота смерчей.

Они неслись к земле с визгом раненого бога, вращаясь с безумной скоростью. Первыми их удар приняли на себя тела убитых. Десятки, сотни трупов взмыли в воздух, превратившись в жуткую карусель из оторванных конечностей и искорёженной брони. А затем смерчи врезались в живых.

Эффект был абсолютно чудовищным. Легионеры, элита Пятого корпуса, солдаты, которых не могли остановить ни стальные клинки, ни огонь, ни страх, оказались бессильны, как младенцы, против ярости стихии. Их просто поднимало в воздух. Людей в тяжёлых доспехах, весивших под два центнера, отрывало от земли, швыряло, крутило в дьявольском танце, ударяя друг о друга с глухим стуком, ломающим кости. Огромные башенные щиты, которые казались такими надёжными, превратились в смертоносные лезвия, срубающие головы и отсекающие руки в бешеном вихре.

— Что это⁈ Во имя Императора, что это⁈ — кричал один из центурионов, пытаясь удержаться на ногах, но его тут же подхватил поток воздуха и швырнул на стену дома с такой силой, что от него осталось лишь мокрое пятно.

Один из смерчей прошёлся по рядам магов Ратилье, которые всё ещё пытались обстреливать гвардейцев Мэри. Хвалёные магические барьеры лопнули, как мыльные пузыри. Люди в чёрных робах, привыкшие повелевать стихиями, были поглощены стихией, став её беспомощными игрушками.

Мэри и её гвардейцы, едва смерчи коснулись земли, прекратили огонь и отступили к самым воротам цитадели, образовав плотный, ощетинившийся стволами квадрат. Она смотрела на этот танец смерти широко улыбаясь, прекрасно чувствуя гнев лисицы. Это была не её стихия, не её метод, Видящая предпочитала точечные, скрытые удары. Мидори же всегда любила спецэффекты и массовое поражение и сейчас она устроила грандиозное шоу.

— Вот же лиса… — пробормотала Мэри, и в её голосе проскользнуло что-то похожее на восхищение. — Всегда любила всё делать с размахом.

На мостике «Когтя Инари» Мидори стояла с закрытыми глазами. Пот стекал по её вискам, тонкая струйка крови текла из носа, капая на белоснежный воротник. Она держала в узде три урагана, три клубка первобытного хаоса. Это требовало чудовищной концентрации. Любая ошибка, любое ослабление контроля, и эти смерчи могли рассыпаться, а высвободившаяся энергия просто испепелила бы её саму. Но она держала. Её воля, помноженная на волю двадцати её лучших магов, была как стальной обруч, сжимающий дикого зверя.

Она чувствовала, как мечутся внизу люди, как их страх, их агония поднимаются к небу, подпитывая её ярость. Она видела их не глазами, а своим магическим зрением. Тысячи маленьких, панически мечущихся огоньков, которые один за другим гасли в объятиях ветра.

— Мало… — прошептала она, и её губы тронула жестокая улыбка. — Этого слишком мало…

Она сделала лёгкое движение пальцами, словно дёргая за невидимые нити. И танец смерчей стал ещё более яростным, ещё более смертоносным.

Когда легионерам Пятого корпуса показалось, что хуже быть уже не может, они жестоко ошиблись. Ад всегда может стать ещё горячее. Генерал Ратилье, вцепившись побелевшими костяшками пальцев в край стола, смотрел в магический кристалл и не верил своим глазам. Его армия, его гордость, его идеальная машина для убийства, превратилась в обезумевшее, паникующее стадо, которое с рёвом перемалывали три гигантские ветряные мясорубки. Он видел, как его центурионов, ветеранов десятков войн, швыряет о стены, как его знаменосцев вместе с имперскими штандартами уносит в чёрное, клубящееся небо.

— Рассеять эту дрянь! Немедленно! — снова заорал он, хотя понимал всю тщетность этого приказа. Его маги уже не могли ничего сделать. Те немногие, кто выжил после первого удара смерчей, сейчас могли думать лишь об одном: как удержаться на земле и не быть унесёнными в преисподнюю.

А затем ад обрёл новый голос.

Сначала появился звук, низкий, вибрирующий гул, от которого, казалось, дрожал сам воздух. А потом во вращающихся воронках смерчей, в самой их черноте, начали проскакивать первые искры. Маленькие, сине-белые, как светлячки, но с каждой секундой их становилось всё больше. Они сплетались в гирлянды, в шипящие, трескучие змеи. Воздух на площади наполнился резким, едким запахом озона.

На мостике «Когтя Инари» Мидори тяжело дышала. Кровь из носа текла уже не струйкой, а ручейком, пачкая её одежду. Тела магов в креслах поддержки подрагивали, их лица были мокрыми от пота. Они держали контур на пределе своих возможностей. Но их госпожа требовала большего.

— Ещё! — мысленно приказала она. — Влейте в него всё, что есть!

И смерчи взорвались молниями.

Это было похоже на то, как если бы сотню гроз заперли в одной клетке и взбесили. Из воронок во все стороны, как брызги из-под колёс, начали вылетать шаровые молнии. Сотни, тысячи светящихся, потрескивающих сфер смерти. Словно обладая собственным, злобным разумом, они метались по площади, по крышам, по стенам, выискивая цели.