Набор (СИ) - Видум Инди

— Версия с исчезнувшей мебелью, которой никогда не было, мне кажется близкой к истине, сын мой.

— Я думаю, легко будет проверить, заказывал ли Рувинский мебель вообще.

— О, это не подлежит сомнению. Заказывал, сын мой. Но куда ее отвезли — вот в чем вопрос…

— Посуда приехала, святой отец, — напомнил я. — С княжескими гербами.

— О, это отдельный пункт в списке вопросов для проверки. Поверьте, сын мой, там очень много всего.

— Хватит, чтобы его снять? — задумался я. — Поневоле обеспокоишься, не поставят ли сюда кого хуже. К сожалению, нашему княжеству с управляющими после смерти моего деда катастрофически не везет.

— Полковник Рувинский беспокоится о налогах, которые пойдут государству, сын мой.

— Если мне не изменяет память, святой отец, то налоги пропали вместе с казной. Создается впечатление, что у него в доме расположена какая-то аномалия, в которой пропадает всё. Надеюсь, завещание кузины не исчезнет в самый неподходящий момент.

— Завещание кузины?

— Точнее, супруги кузена, святой отец. Там запутанная история. Я настоял, чтобы она оставила завещание на брата, тем самым уменьшив на себя давление.

Я пересказал официальную версию относительно Софии, рассказав и о письмах, которые полицейские у нее нашли. Об убийце от Черного Солнца, оставившего после себя набор качественных вещей, рассказывать не стал, но сделал предположение, что он мог быть.

— Иначе, святой отец, утром бы не появились полицейские с обвинением в убийстве, — пояснил я. — Но здесь место неспокойное. Иногда твари выбегают за пределы зоны, иногда искажения открываются. И чаще всего это происходит ночью. Думаю, убийца просто не добрался до жертвы в тот раз. Скорее всего, был опытным, если заказчик был уверен в выполнении, но специфики местной жизни не знал.

— Вы не пытались найти его следы, Петр Аркадьевич?

— Где? Около имения? Здесь рядом караулят люди Рувинского, уверенные, что мы о них не знаем. Хотя они, может, и в курсе судьбы пропавшего?

— Точно ли люди Рувинского вас караулят?

— Должен признать, это всего лишь мое предположение, поскольку пост появился одновременно с приходом в Озерный Ключ военных, — признал я. — Заниматься расследованием у меня не было ни времени, ни желания.

— Да, в тяжелое время вы сюда попали. Четверо спасенных из зоны очень вас хвалят. Маги подумывают к вам попроситься, Петр Аркадьевич. Пока они отходят после зоны. Вовремя вы их вытащили. Еще день-два — и служащий банка сам превратился бы в тварь, и тогда неизвестно, чем бы всё закончилось. Когда он у меня появился, изменения были уже видны. Пришлось для них срочно молебен устраивать.

— Если надумают — возьму, — признал я. — Мне люди нужны, а они себя хорошо проявили все. Кроме служащего. Вот с ним были проблемы. Возможно, как раз из-за отравления зоной. И из-за чрезмерной ответственности. Он хотел, чтобы мы навьючили на себя ценности из банка, представляете, святой отец? У нас каждая секунда на счету, а он начинает требовать, чтобы мы спасали банк. И ведь из зоны вышли, он первым делом доклад начальству отправил, насколько я понял, если тот так быстро появился.

— И много там ценностей, сын мой? — заинтересовался священник.

— Мы в сам банк не заходили, ничего не могу сказать. Но подозреваю, что не очень, святой отец.

— Почему вы так думаете, Петр Аркадьевич?

— Создалось такое впечатление из разговора с господином Матяшевым, — уклончиво ответил я, раздумывая, говорить представителю церкви о просьбе вынести определенную ячейку или нет.

— Ему нужно было что-то конкретное, Петр Аркадьевич?

— Не уверен, что вправе передавать содержание нашего разговора с господином Матяшевым, — честно признал я. — Меня не просили сохранять его в секрете, но всё же это не тот разговор, который можно пересказывать.

Допытываться отец Василий не стал, покачал головой, как будто соглашался со мной, но выглядел при этом задумчивым. Уверен, о настойчивости Матяшева церковное начальство узнает сразу, как отец Василий меня покинет.

Задумчивость не помешала ему провести молебен по всем правилам, пусть, как мне показалось, по времени тот был немного короче. Но поток зримой благодати был направлен мощный. Даже я почувствовал, как из меня уходят застарелые, вросшиеся частицы зоны, что уж говорить об обычных людях, которые в ней провели несколько дней? Лица были не просто счастливые, а восторженные. Благодарили отца Василия от всей души, он же благословил всех оптом и засобирался в Озерный Ключ.

Как мне казалось, разговор наш еще продолжится, когда появится такая возможность. Но то, что церковь выбрала сторону — это было уже вполне определенно показано.

Глава 25

Отъезд пришлось отложить, но я понял, что ничуть не огорчен, когда вечером удалось уговорить Валерона отправиться спать в другое место. Или хотя бы погулять и вернуться через пару часов. Разбор вынесенного из банков мы решили отложить на утро, и не только потому, что я хотел посвятить этот день Наташе, но и потому, что Валерон точно не помнил, что из какого банка. Содержимое ячеек у него было просто свалено где-то там внутри одной кучей, рядом с кучей денег, которые он вытащил из банков. Или кучкой? Пересчитыванием мы тоже пока не занимались, не до этого было. Вот и займемся всем этим, пока ожидаем комиссию.

Пока же я выбросил из головы все финансовые вопросы, чтобы заняться исключительно укреплением семьи. Потому что, если ты ее не укрепляешь сам, всегда найдется желающий заняться этим за тебя, и тогда вместо укрепления получается разваливание.

Поначалу я подсознательно опасался, что Валерон вылезет в самый неподходящий момент, а потом просто выбросил его из головы, да и все остальные мысли тоже. Дорвавшись до уединения, мы всё смелее исследовали друг друга, пока окончательно не потеряли головы, а с ней — и вероятность того, что наш брак будет когда-либо расторгнут.

Не знаю, как супруга, но я об этом не пожалел ни на миг. Одно ее присутствие пьянило, как игристое вино, кружило голову, заставляло мечтать о несбыточном и забывать о куче проблем, которые нас ожидали впереди. Здесь и сейчас были только мы, и мы были счастливы.

После всего, пока не заснули, мы просто лежали в обнимку и говорили о всякой ерунде, стараясь не касаться серьезных тем. Куликовы Наташу не поздравили, хотя даже моя маменька дорвалась до телефона и вывалила на невестку такую кучу пожеланий, что будь они материальны, мою супругу засыпало бы с головой. Заодно маменька пыталась выяснить, когда мы возвращаемся в Святославск, но здесь мы ее ничем порадовать не могли, поскольку и сами не знали. В конце разговора маменька сказала, что подарок для Наташи был отправлен именно в Святославск и уже дожидается ее там. Пояснять, что именно дожидается, не стала, иначе, мол, сюрприза не получится.

Утром я обнаружил Валерона в нашей кровати, но уже не посередине, а скромненько притулившегося сбоку от меня с видом мученика, которого променяли на другую.

Если бы не Валерон, утром мы бы закрепили вчерашнее, но пока его выгонишь, желание пройдет у всех, да и дел хватало. После завтрака мы с Марениным отправились в мой кабинет, где Валерон вывалил на пол содержимое ячеек всех банков, которые он успел посетить. В основном там были бумаги, но хватало и артефактов, а еще обычных украшений. Последние мы сразу отложили в сторону, часть из них вообще была с гербами, а значит, легко определялась. Чисто теоретически можно было по справочнику определить владельцев.

— Еще чего! — возмущенно тявкнул Валерон, когда я сдуру озвучил эту идею. — Если бы им они были нужны, в банке бы это не хранилось. И вообще, это либо залоговое, либо краденое.

— Скорее всего, Валерон прав, — подтвердил Маренин. — И владельцы давно потеряли надежды всё это вернуть.

— Ничего мы возвращать не будем, — надулся Валерон. — Если им было надо, пошли бы сами в зону. Не пошли — значит, не надо.

Он подгреб к себе футляры с видом оскорбленной добродетели, один из них от небрежного движения раскрылся, и я увидел опаловый гарнитур, очень похожий на тот, что подарила княгиня Воронова Наташе. Можно сказать, они были братьями-близнецами.