Лекарь Алхимик (СИ) - Соколов Сергей Александрович

Глава 20

— Замечательно, — я вздохнул.

Если кольцо треснуло, вариантов развития событий немного: либо она выживает ценой собственных сил и спит, либо… либо мне скоро придётся иметь дело с очень злым, полусвободным духом, которому я обязан жизнью.

В обоих случаях весело.

Рассматривать вариант, что она пропала навсегда — даже не стал. Духовные воплощения не так просто убить.

Я попытался аккуратно надавить на кольцо, проверяя, не развалится ли оно прямо на пальце. Металл холодил кожу, откликнулся тихим вибрированием в кости — и тут же отозвался резкой болью во всём предплечье. Пальцы непроизвольно дёрнулись.

Ладно. Пожалуй, пока отложим рублику эксперименты.

Я снова закрыл глаза, делая осторожный, неглубокий вдох. Грудь ныла, но дышать всё ещё можно.

В голове плавали обрывки: Катя, пыль, треск телефона, туман, тот самый портовый город, Вердинский, замок на горе…

Сон? Галлюцинация? Воспоминание, к которому меня притянуло на грани смерти?

Или что-то куда хуже — связка между «тогда» и «сейчас», о которой я пока не понимаю ровным счётом ничего. Такое чувство, словно эти сцены были не о моей прошлой жизни, а о чём-то настолько далёком, что уже кажется бредом.

Мои воспоминания… они смешались и разбились на множество кусочков. Сложно понять, что было на самом деле, а что — лишь слабый отклик в сознании, чужой, но прилипший.

Мог ли именно разлом кольца вызвать этот всплеск? Или это сработало моё нахождение на грани жизни и смерти?

До конца не было ясно.

Ответов не было. Только потолок, деревенский домик и треснувшее кольцо с молчащей змеёй внутри.

Я осторожно позвал ещё раз:

— Айя. Эй. Просыпайся, ленивое чудо алхимической мысли… Мне бы очень не помешала твоя язвительность прямо сейчас.

В ответ — лишь молчание. Дом будто специально давил тишиной: толстые брёвна глушили любые звуки, воздух стоял, как в подвале, и мысли не хотели выстраиваться в нормальный порядок.

Хотелось просто провалиться обратно в небытие.

Нужно сосредоточиться.

Разложить всю имеющуюся информацию по полочкам. Но для начала — разобраться с моим разваливающимся от перенапряжения телом.

И хорошо бы понять, что случилось с духовным воплощением. Если она действительно находится в неком подобии анабиоза — это может указывать, что она потратила большую часть своей энергии для поддержания жизни во мне?

Звучит нелогично.

Ей не нужно было сохранять во мне жизнь. Да алхимиков, которые бы смогли вернуть её истинное духовное воплощение не так много. Но новый сосуд мог бы дать время на его поиски. В таком варианте рисковать своей жизнью и кажется не логичным.

Достаточно было просто найти другого носителя, который услужливо согласился бы заключить с ней пакт. Но… другой причины, по которой я ещё жив, мне неизвестно.

Хорошо. Паниковать смысла нет. Сначала — проверить состояние тела. Потом — понять, где я и кто меня вытаскивал. А уже потом разбираться, что стало с Катей и почему мои воспоминания опять играют со мной в пятнашки.

Надеюсь только, что к тому времени как пазл сложится, моя голова не взорвётся.

Я попытался приподняться на локтях.

Мир поплыл, в висках зазвенело, перед глазами побежали чёрные мушки. Кровь рванула вверх и тут же провалилась обратно, оставив после себя тупой гул в голове.

Собрав остатки воли, я еле-еле поднялся и сел, поджав ноги, приняв позу лотоса. Матрас жалобно скрипнул подо мной. Нужно проверить состояние всех каналов — после этого станет ясно, насколько в моём выживании есть заслуга духовного воплощения.

А кольцо можно починить.

Насколько я понимаю, структура рун не была нарушена, так что до окончательной смерти ей ещё далеко… Словно мне не всё равно на какого-то там духа. Всё-таки знакомы мы всего несколько дней, и о привязанности речи быть не может.

Конечно.

Проблема только в том, что сущность пламени просто так на дороге не валяется.

Здесь тоже нужно продумать запасные планы и возможность рассматривать академию как способ получить хотя бы каплю подходящего пламени.

Я сделал глубокий вдох, отпуская внешнее восприятие и уходя внутрь. Это не полноценный глубокий анализ, а простой способ понять, насколько всё плохо.

Ядро — чуть надломлено, но в основной части цело. Пульсирует тускло, но ровно. А состояние каналов… на удивление оказалось практически полностью в норме, что не могло не радовать. Учитывая, какие массивы энергии я через себя протащил, максимум, на что я мог рассчитывать, — это больные руки и множество недель восстановления. А тут отделался испугом и парой трещин.

Неожиданно второй волной накатила жажда.

Горло пересохло так, будто я глотал песок. Я открыл глаза, огляделся: в зоне видимости не было ни фляг, ни кружек с водой. Только какой-то сомнительно пахнущий отвар на столе — густой, темноватый, с плавающими в нём травинками.

Пить его я не собирался.

Без алхимического зрения я не понимаю, что в нём находится и как это может отразиться на моём и без того подбитом пламени. Проверять на себе неизвестную бурду желания тоже не было.

Где-то на кухне — ну, в том месте, которое в этой хижине считается «кухней», — точно должен быть сосуд с водой. Иначе я здесь сварюсь под солнышком, как в бане. А жареный алхимик, как говорится, продукт специфический и мало кому нужный.

Я попытался встать.

Настолько, насколько вообще позволяло моё ослабевшее тело. Сначала медленно опустил ноги с кровати, коснулся босыми ступнями пола. Дерево было прохладным, шершавым, и это помогло хоть немного прийти в себя. Боль напомнила о себе практически сразу, прострелив ноги от пяток до бёдер.

Руки сами легли на стоящий у изголовья кровати, такой необходимый сейчас костыль — грубо сколоченный табурет. Я опёрся на него, выравниваясь.

Всё лучше, чем падать лицом в пол. Тем более что это единственная часть тела, которая пострадала меньше всего. Ну, эта и ещё та, которой я думаю.

Сделав несколько осторожных шагов, я добрался до условной кухни. Нашёл на столе небольшую глиняную кружку, зачерпнул из металлического ведра свежей прохладной воды.

Металл отдал в пальцы остатки ночной стужи. Я залпом осушил кружку, потом вторую. Вода слегка отдавала железом и древесным дымом, но сейчас это был не самый плохой букет.

Где-то на краю слуха я уловил приближение к дому: еле слышный хруст веток под ногой, короткий, сдержанный лай, звук сухой земли под тяжёлыми сапогами.

Лечь обратно на кровать и притвориться спящим — не самый лучший вариант, учитывая, что это может быть не только хозяин, а буквально кто угодно.

Насколько я вижу, здесь нет ни защитных рун, ни хотя бы примитивных сигналок. Защита этого дома — всего лишь доброе слово и надежда на то, что пришедший в лесную хижину не станет её разрушать.

Я встал, прижавшись спиной к стене, чтобы лишний раз не терять равновесие. Пальцы привычно дёрнулись, пытаясь проявить в руке лезвие из лекарского пламени, но раны на руках дали мне ясный ответ. Каналы в ладонях отозвались жгучей болью, и вспышка тут же захлебнулась.

Техники в ближайшие несколько часов, а возможно даже дни, использовать не выйдет. Слишком сильно я нагрузил организм. Слишком большой массив сущности пламени пропустил через себя.

Взгляд скользнул по столу, по стенам, по полкам — и упал на одну крайне интересную приспособу. Сковородка. Толстое, добротное железо, ручка, уже прихваченная чем-то вроде кожаной обмотки.

Выбора особого не было.

Я решился взяться за неё. Подошёл к двери, перехватил сковороду поудобнее, занял позицию сбоку, чтобы не быть видимым сразу. Сердце чуть ускорило ход — не от страха, от привычного предбоевого напряжения.

Как только дверь отворилась и в проёме показалась голова, я сделал замах и…

Послышался тонкий, почти прозрачный, звон от удара и сразу за ним короткое «ойк» и несколько глухих ругательств.