Бездарный учитель (СИ) - Шаргородский Григорий Константинович

— Правильно сделала. Плавать в озере вам, — сделав ударение на местоимении, я посмотрел на Марину, — пока рано. Да и мне тоже. Холодно, однако.

Изобразив движениями плеч озноб, я заставил детей улыбнуться, но не сомневаюсь, что Женька подколку мелкой запомнит. Впрочем, это нормально. Просто нужно удерживать их на грани серьезных оскорблений. Намазывая варенье на блинчики, я плавно увел разговор в сторону:

— Марина, ты уже спрятала свою буйную троицу в бутылочки?

Женька моментально забыл об обиде и навострил уши. А вот хозяйка духов посмурнела, явно не желая делиться секретами:

— Не ваше дело.

Грубовато, но в моей профессии тонкокожесть — верный признак профнепригодности. Хоть и слишком толстую броню тоже наращивать нельзя, иначе потеряешь полезную чувствительность.

— Наше, Марина, наше. Мы сейчас в одной лодке. Уверен, если скажу, что мы почти семья, ты разозлишься. Но, чтобы выжить, нам нужно научиться доверять друг другу и понимать все риски. Ты ведь хочешь узнать, на что способен Пламен?

Перед зарядкой я мельком познакомил детей, представив огневика его новым именем.

Теперь набычился Женька, а в глазах Марины зажегся огонек интереса. Ладно, попробуем применить рискованный прием:

— Я не знаю, что нас ждет в будущем. Вы способны делать то, что другим людям не под силу, и многим это не понравится. Так что рано или поздно придут враги. Пламен, что ты сделаешь, если кто-то попробует украсть Марину?

— Сожгу! — вспыхнувший не только эмоционально, но и проблесками огня вокруг тела мальчик ударил кулаком по столу.

Бинго! Манипуляция, конечно, грубая, но действенная. Да, Марина всем своим видом показала, что не нуждается в защите такой бестолочи, как Пламен, но порыв явно оценила. А еще очень заинтересовалась маленьким фейерверком и рассматривала сидящего перед ней мальчика с нехорошим таким интересом.

— Так что там с твоими проказниками? — отвлек я девочку.

— Я спрятала их в бутылочки. Но им там тесно и скучно.

— Пусть потерпят. Нам всем сейчас непросто. Как только поймем, что и как, сможешь выгулять.

После завтрака мы с Леной немного погоняли детей по школьной программе, благо, что они были сверстниками. Затем пошли на полигон. Увы, моя попытка помочь ребятам разобраться с магическими способностями ни к чему не привела. Женька в своих попытках уперся в какой-то барьер, а Марина скрытничала. Я же, несмотря на свой уверенный вид, потихоньку впадал в отчаяние.

Ну вот чему я сумею их научить? На кой будущим магам история Древней Греции⁈ Нет, общее образование не помешает, но сейчас-то нужно совсем другое. Материалы, которые постоянно присылала Зиза, казались либо сказками, либо бреднями сумасшедших. И это учитывая, что среди знакомых директрисы есть не только учителя, но и библиотекари, включая тех, кто имел доступ к закрытым фондам.

Самым полезным оказался совет Зизы потрясти насчет полезной информации Колывана:

— Леша, он ведь долго был в услужении у колдуна, а эти персонажи просто обязаны страдать исследовательским зудом. Поэтому должны быть и книги, и записи.

Не то чтобы я сам об этом не думал, но, не желая портить отношения с домовым, особо не докапывался. Было видно, что разговоры о бывшем хозяине и тем более о его тайнах для Колывана крайне неприятны. Увы, придется его расстроить. Другого способа получить полезную информацию я попросту не видел.

Для важного разговора я решил привлечь Лену, к которой дух относился с явной симпатией. Сюда бы еще Зинаиду Захаровну присовокупить. Не зря же он величает ее боярыней. Но у директрисы в школе дел выше головы, и вырваться к нам она сможет только на выходные. Хотя…

Мозговой штурм решили провести в комфортных для Колывана условиях — на открытом воздухе, под почти полной луной. Уютную обстановку возле горевшего костра я дополнил раскладным столиком. На него водрузил ноутбук, с экрана которого на нас строго поглядывала Зинаида Захаровна. Опытным путем я определил, что камера не способна запечатлеть духов. А вот издаваемые ими звуки записывались нормально. Как и почему так выходит, пока непонятно. Колывану о том, что Зиза его не видит, я сообщать не стал, поэтому домовой выглядел немного смущенным.

— Колыван, — вещала директриса, в первый момент напугавшая нашего бестелесного друга перемещением в маленькую коробочку, — я понимаю, что ты до сих пор хранишь верность своему старому хозяину, но сейчас речь идет не о праздном любопытстве, а о выживании детей. Я не верю, что он не собирал полезные книги и не делал записей.

— Делал, — проворчал домовой и добавил уже громче: — Пожгли супостаты добро хозяйское вместе с домом. А в тайниках он ничего такого не хранил. Главные тайны он прятал в голове. Вот его секреты и ушли с ним в могилу.

— Ты уверен, Колыван? — решил впрячься я. — Может, он говорил о местах, где можно отыскать тайные знания? Может, людей каких поминал, у кого есть что-то эдакое?

— Людей… — задумался домовой, привычно почесав макушку. — Людей не поминал, а вот кое о ком другом говорил. Хотел хозяин Баюна поймать. Мол, у него многое можно выведать.

— Баюна? — уточнил я, даже как-то немного расстроившись. — Кота из сказок?

А вот Зиза мой скепсис не разделила:

— Погоди, Леша. Подумай о том, что наш Колыван тоже как бы сказочный персонаж.

— Чей-та сказочный? — возмутился домовой. — Я всамделишний и Баюн тоже настоящий! Не стал бы хозяин дурью маяться.

Чем дальше, тем больше в его голосе сквозила обида. Под конец домовой зыркнул на меня и заявил.

— Не буду ничего рассказывать, раз ты такой.

Я уже хотел извиниться, но не успел. Добрыня снова прихлопнул домового как муху. Собравшись из призрачных брызг в единое цело, Колыван возмущенно выкрикнул:

— Ну вот чего сразу драться-то⁈ Сам разумею, что детишкам нужно помочь. Ясно же, что с этого бездаря толку никакого.

Что я там говорил о толстой коже? Аж руки зазудели от желания дать Колывану подзатыльник. Увы, как у Добрыни, не получится, так что пришлось отвечать словесно:

— Будь добр, Колыванушка, поделись с нами сирыми да убогими своей мудростью великой.

— И неча скоморошничать, — тут же отреагировал домовой. — Расскажу, так уж и быть. Хотел хозяин кота поймать. Даже нашел, где обитает бесхозная семейка усатых зазнаек, и хитрый способ измыслил, но сначала дела замотали, а после и вовсе сгинул.

Глава 8

— Да успокойся ты! Иду я, иду. Попробовала бы сама ножками да с моим весом. Хорошо тебе с крыльями-то, — беззлобно ворчал я на птушку, порхавшую передо мной.

Ей явно неуютно на болотах, но ничего, потерпит. Мне тоже тут не особо нравится. Свою проводницу леший, хоть и со скрипом, выделил мне, потому что у кикиморы никого подходящего не было. Ну, как не было. Эта тварь болотная предложила полусгнившего Кабана, но ведший переговоры Колыван благоразумно отверг этот вариант. Кстати, теперь он мог общаться с кикиморой напрямую, потому что с появлением Марины подконтрольная Добрыне территория почти достигла того места, где мы выволакиваем на берег мореный дуб. В общем, договаривающиеся стороны пришли к согласию, и вот я топаю по болоту в высоченных сапогах с ружьем за спиной и пластиковым горшком в рюкзаке.

Набор, конечно, странный, но, учитывая все нюансы, вполне объяснимый. Ружье прихватил на всякий случай — вдруг все-таки повстречаюсь с покойным, но неупокоенным Карабановым. Для него у меня приготовлена пара патронов с рубленым серебром. А горшок нужен, чтобы пересадить в него лунную мяту. Понятия не имею, что это за диво, но в планах бывшего хозяина Колывана таинственное растение играло главную роль. Причем нужно было доставить мяту живьем, а не в виде гербария, так что придется немного поработать ботаником. В рюкзаке даже имелась садовая лопатка.

Выдрав сапоги из вязкой жижи, я все же сумел двинуться вперед. Когда добрался до более или менее сухого места, остановился, опираясь на длинную палку. Отдышался и осмотрелся. Никогда не думал, что болота могут быть красивыми. Красота своеобразная, но все равно впечатляет. Особенно весной, когда уже распустились цветочки на болотных травах, а чахлые деревца, цеплявшиеся за похожие на кочки островки, оделись в молодую, яркую листву. Все это было размыто легким флером тумана. Оно, конечно, хорошо, но подкрадывалось подозрение, что кикимора водит меня по этому великолепию кругами. Экскурсию, что ли, проводит? На птушку я не грешил, потому что видел, как ей здесь неуютно. Вон опять начала выписывать над моей головой кренделя, явно поторапливая.