Да, с тем, что нужно внести еще пятьсот крон дополнительно к прошлому платежу, причем сделать это как можно скорее, а затем и дальше платить повышенные проценты. Иначе нас с отцом выселят, а дом отберут и передадут тому, кто будет готов раскошелиться на такую сумму.
Затем шел целый список пунктов из кредитного договора, который подписал отец, решивший, что, заложив дом, он сможет долгое время не думать о деньгах. Теперь‑то мне стало понятно, что, предложив ему выгодные условия, банк оставил за собой возможность крутить наш договор и так, и эдак.
Так, как ему удобно.
Но вместо того, чтобы тотчас же начать думать, как мы станем решать эту проблему, отец накинулся на меня с упреками:
‑ Что ты натворила, Лирьен? Чем ты могла вызвать их гнев, и из‑за чего они обошлись с нами подобным образом?..
‑ Но я ничего не сделала! – сказала ему возмущенно. – Мы всегда вносили плату по кредиту без задержек, и во многом в этом была моя заслуга. Ты не имеешь права меня упрекать.
Но отца было не остановить. Он изливал на меня свой гнев и страх перед будущим, которое виделось ему отнюдь не в радужных тонах.
Заявил, что в последние дни я стала другой и совершаю странные поступки. Например, поступила в Академию Темных Сил вместо Светлых, купила дорогущий артефакт, а потом неизвестно где достала растраченные мною же деньги на оплату кредита.
‑ Уверен, нам подняли проценты из‑за тебя, Лирьен! – заявил он. – Поэтому будь добра, исправь то, что ты натворила. Мне же нужно возвращаться в лабораторию.
Сказав это, он развернулся и ушел, а я осталась стоять с письмом в руках, чувствуя, как из глаз вот‑вот прольются слезы.
Отец был ко мне несправедлив. Банк – тем более!
А ведь я никому и ничего плохого не делала! Наоборот, всегда стояла горой за справедливость, а еще сражалась с Воинами Хаоса как лев, и никто не пострадал.
Если только…
Ну да, Лекс получил заклинанием в грудь, сполз по стеночке и довольно долго сидел в нашей прихожей, пытаясь прийти в себя, пока его не забрал отец. И этот самый отец заявил мне… Он сказал, что сделает все, чтобы Астеров здесь больше не было!
Ахнув, я кинулась наружу, перебежала через дорогу и затарабанила в соседнюю дверь.
‑ Мне нужно поговорить с господином Дроганом! Старшим Дроганом, – заявила я дворецкому. – И пусть только попробует меня не принять!.. – выдохнула ему в лицо, чувствуя, как под руками у меня закрутились магические вихри.
Потому что я – злобный мотылек, закаленный в битвах за выживание на факультете Теней. Кто посмеет встать на моем пути?
Дворецкий посмел, но внезапно я услышала окрик откуда‑то из прохладных глубин дома Дроганов. Хозяин приказывал меня пропустить.
Слуга посторонился, и я вошла.
Огляделась, пытаясь вспомнить, когда в последний раз я заходила в гости к Лексу через центральный вход?
Может, только тогда, когда мама еще была вместе с нами, а не улетела, подхваченная вольными ветрами, на поиски более счастливой жизни.
После этого Лекс приводил меня только через черный ход для прислуги. Наверное, чтобы я не натоптала грязными ногами по красивым коврам Дроганов…
Или, не дай Боги, не потянула свои грязные руки к вазам и статуэткам, расставленным по всему вестибюлю. Или же родители Лекса боялись, что я испорчу воздух дыханием с запахом вечной нехватки денег?
Этого я не знала, но гневно нахмурила брови, когда господин Дроган‑старший уставился на меня сверху вниз с самым высокомерным выражением лица.
‑ Вы ведь имеете к этому самое непосредственное отношение, – даже не спросила, а заявила я, показав ему письмо из банка. – Вчера вечером вы мне угрожали, после чего сразу перешли от слов к делу, не так ли?
‑ Ты права, – не стал отпираться он. – Присутствие Астеров на этой улице не идет на благо моей семье. Моему единственному сыну в голову приходят самые неразумные идеи, так что без вас здесь будет спокойнее.
‑ Но ведь это наш дом, – сказала ему. – Какое вы имеете право?..
‑ Я предложил за него банку цену, в два раза превосходящую стоимость этого убожества, в котором вы живете. И они согласились.
‑ Но ведь это наш дом, – повторила я. – Вы не должны… поступать с нами подобным образом!
‑ Разве? – усмехнулся он. – Вас скоро выселят, и я, пожалуй, прикажу снести то, что столько лет портило мне вид из окна.
И вот тогда‑то я по‑настоящему рассердилась.
‑ Это мы еще посмотрим, – негромко произнесла я. Затем, втянув в легкие воздух, повторила еще громче: – Мы еще посмотрим, кого и откуда выселят!
После чего развернулась и, демонстративно топая ногами по ковру, подошла к вазе на одном из постаментов.
‑ Ой! – картинно ахнула я, потому что ваза «совершенно случайно» покачнулась и упала.
Разбилась, не без этого.
‑ Какая‑то я сегодня неуклюжая, – повернувшись, сообщила я покрасневшему от гнева старшему Дрогану. – Не зря вы запрещали своему сыну со мной якшаться. Вдруг это заразно?
И ушла, а вслед мне летели проклятия и заявления, что теперь Астерам придется заплатить еще и за вазу.
Но, учитывая, что у нас – вернее, у меня – не было денег, чтобы погасить повышенные проценты банку, у вазы были все шансы остаться неоплаченной.
Глава 3
Домой я вернулась в самых расстроенных чувствах. Закрыла за собой дверь, а затем поймала себя на мысли, что выискиваю взглядом Банди, словно пушистый любитель рыбы мог бы меня успокоить.
Но кот остался наводить порядки в академии, поэтому я поднялась наверх и попробовала дверь в лабораторию отца на прочность.
Нам нужно было поговорить.
Ну что же, дверь привычно не поддавалась, а на мой стук папа раздраженным голосом заявил, чтобы я ему не мешала. Он уже все сказал: проблемы с банком возникли по моей вине, так что мне их и решать.
А сейчас я могу принести ему ужин, после чего оставить его в покое. У него сложный эксперимент, который уже на грани прорыва, и от его результатов зависит чуть ли не судьба нашего мира. Ну и прочее блаблабла.
‑ Наплевать на судьбу всего мира! – рассерженно заявила я, заглядывая в прорезь двери. – Папа, выйди и поговори со мной по‑человечески! Нам нужно что‑то делать, и от этого, вообще‑то, зависят наши с тобой судьбы.
Но все оказалось бесполезно, потому что открывать дверь он не собирался. От меня требовалось всего лишь принести ему ужин и оставить в покое. Ну и следить, чтобы ничего не мешало жизни и работе великого ученого, каким он себя возомнил.
Судя по всему, воины Хаоса тоже посчитали его таким же, что я сказала напоследок в прорезь двери. Так что пусть внимательно следит за тем, кто пытается взять наш дом штурмом.
А ужин нести ему не стала. Решила, что ноги у него пока еще не отвалились, так что если проголодается, то спустится на кухню за едой сам.
Ну да, пока они у нас есть – и еда, и кухня.
Затем вернулась к себе, думая о том, что отец в чем‑то был прав. Если очень сильно тянуть за уши, то наша проблема с банком возникла по вине Дрогана‑старшего. А тот взъелся как раз на меня.
Ну да, из‑за того, что Дроган‑младший вспомнил, что он все‑таки маг, и пришел мне на помощь.
Из‑за этого мы могли лишиться всего. Всего, в буквальном смысле этого слова!..
Не выдержав, я уселась за свой стол, открыла дневник, достала чернильницу и перо, после чего написала:
«Мне нужен твой совет. Раз уж ты – это я, но в будущем, тогда расскажи, как я решила проблему с Дроганами.
Они пытаются через банк выселить из дома. Цена вопроса – пятьсот крон, которые мне нужно внести за повышенные банковские проценты. Естественно, таких денег у меня нет, ты прекрасно это знаешь».
Уставилась в дневник, прикидывая, правильно ли описала проблему. Да и вообще, зачем я ее описала, если еще вчера решила жить своим умом?
Но собственного ума у меня явно не хватало. Я понятия не имела, где взять эту сумму, если стипендия уже получена, отец самоустранился, а учеба требовала от меня постоянного присутствия, поэтому подработку мне не найти.
