Этот мир не выдержит меня. Том 5 (СИ) - Майнер Максим

Человек без лица, услышав явно не понравившееся ему требование, ненадолго замолчал. Судя по застывшему взгляду, мой собеседник вёл внутренний, но оттого не менее напряжённый диалог.

— Если хочешь продать иерархам то, что не могу купить я, то трижды подумай, Феликс — медленно произнёс он через четверть минуты, едва заметно кивнув напоследок собственным мыслям. — Они не любят платить за то, что можно забрать даром.

У меня не было ни малейших сомнений ни в подлой прагматичности сильных мира сего, ни в проницательности человека без лица. Однако то, как быстро он «прокачал» ситуацию, действительно вызывало уважение. Впрочем, петь своему собеседнику дифирамбы я не собирался, и, чтобы случайно не подтвердить его догадку неосторожной фразой, произнёс в ответ лишь одно короткое слово:

— Имя.

— Терволь, — тут же откликнулся перевёртыш. — Покажи ему кинжал, который унёс с собой твой юный кровопийца, и нужные двери откроются перед тобой… Но не думаю, что ты сможешь насладиться успехом — иерархи мгновенно сожрут тебя целиком, прямо с потрохами.

Человек без лица выразительно замолчал, ожидая ответа на своё зловещее заявление, а я подумал, что мне знакомо названное им имя. О нём также упоминала Рита — в ту незабываемую ночь, когда моими стараниями простая крепостная крестьянка открыла в себе дар сирены.

Девушка называла Терволя заклятым врагом нашего дорого графа вил Кьера, но тогда эта информация мне не пригодилась. Впрочем, лишними такие сведения точно не станут.

Конфликт — особенно между людьми с положением, людьми, наделёнными властью — он как брошенный в воду камень: поднимает со дна ил и цепляет кругами всех, кто находится рядом. И если правильно «забросить сеть», умело сыграв на их противоречиях, то можно надеяться на хороший улов…

— Тебя сожрут, — повторил человек без лица, не дождавшись от меня никакой реакции. — Причём, быть может, в самом прямом смысле.

— Даже в столь неприятной ситуации у меня всё равно будет целых два выхода, — ответил я старой шутливой поговоркой.

— Я ожидал от тебя чего-то более пафосного, — искренне рассмеялся человек без лица. — Чего-то вроде «Обломают зубы!» или «Подавятся!», но твой ответ нравится мне куда больше… И ты мне нравишься, Феликс. Думаю, мы с тобой сработаемся.

Судя по открытому взгляду перевёртыша и его нарочито расслабленной позе, это был своего рода сигнал, знак того, что мы теперь если не друзья, то как минимум союзники.

Я выждал несколько секунд, а затем опустил ружьё. Не потому, что безоговорочно поверил сказанному, вовсе нет. В конце концов, слова — это всего лишь слова. Куда важнее было другое.

Человек без лица прекрасно понимал, что лучше есть торт вдвоём, чем хлебать дерьмо поодиночке. Такие, как он, никогда не идут на поводу у чувств — их поступками всегда руководит исключительно разум. Разум, а не бессмысленное желание отомстить за пережитые обиды. Поэтому пока мы нужны друг другу, ему можно верить.

Правда, это вовсе не означало, что опасность миновала полностью и безвозвратно. Если человек без лица почувствует хотя бы намёк на угрозу — не для себя, а для того дела, которому он служил — то никакие слова, никакие договорённости, не будут иметь ни крупицы силы.

Впрочем, идти наперекор «Всеведущим» я не собирался. По крайней мере, пока.

— Что теперь? — спросил человек без лица, медленно поднявшись на ноги.

— Теперь уходи, — спокойно ответил я.

— Вот так просто? — по-настоящему удивился человек без лица. Он явно ожидал от меня попыток выудить из него какие-то дополнительные сведения.

— Вот так просто, — подтвердил я.

Перевёртыш смерил меня странным взглядом, а затем легко, с места, запрыгнул на узкий подоконник. Он на мгновение замер перед тёмным, казавшимся бездонным провалом, будто бы давая мне время одуматься, а затем, так и не дождавшись никаких вопросов, шагнул в пустоту.

— Мои люди прибудут на рассвете, — бросил человек без лица напоследок, тут же скрывшись в темноте.

Мгновение, и он практически беззвучно приземлился на камни мостовой. Я быстро подошёл к окну, но успел заметить лишь его силуэт, бодро направляющийся к ближайшему переулку. Серебристый лунный свет очерчивал фигуру перевёртыша, не причиняя ему никакого вреда. Ещё одно народное суеверие не выдержало проверки суровой действительностью.

Вот и всё… Долгий и напряжённый разговор закончился, но ночь только начиналась, а на рассвете нам предстояло отправиться на перехват каравана. И значит, времени на отдых опять нет.

Вдох-выдох. Прохладный ночной воздух слегка взбодрил уставший разум. В голове выстраивался план дальнейших действий — шаг за шагом: от сбора необходимого снаряжения до распределения обязанностей среди личного состава.

Правда, прежде чем приступить к подготовке, следовало разобраться с ещё одним делом. Небольшим, но оттого не менее важным…

Глава 20

Обострившееся от усталости и хронического недосыпа чутьё подсказывало, что тот, кто мне нужен, находился совсем рядом, буквально на расстоянии вытянутой руки. Последние минуты он безмолвно и незримо наблюдал за нашим с человеком без лица разговором.

— Клоп, — негромко произнёс я, вытянув ладонь перед собой. — Кинжал.

Ругать пацана за чрезмерное любопытство я не собирался. Но и оставлять в его руках столь ценную вещь, которая могла стать пропуском в мир большого начальства, а следовательно и больших денег, было категорически нельзя.

Чутьё не подвело. Секунду-другую ничего не происходило, но потом из пустоты за окном раздался ломающийся голос юного равка.

— А почему ты… почему вы его отпустили? — возмутился Клоп. — Надо было повыспросить у него тайны всякие! Повыспросить, а потом… потом…

Что можно сделать с полученными тайнами, после их героического обретения, пацанёнок придумать так и не смог. Он замолчал, но не ушёл, а наоборот залез в окно и устроился на потолке, почти что над моей головой. Его присутствие и перемещения выдавало громкое, будто бы даже обиженное, сопение.

Негодование Клопа можно было понять. Он долго следил за человеком без лица, старательно «вёл» его по улицам города, а когда «птичка» наконец оказалась в «клетке», вся работа неожиданно пошла насмарку. По крайней мере, именно так ситуация выглядела глазами неопытного балбеса.

Не буду скрывать, меня самого посещали мысли, что стоило бы вытряхнуть из человека без лица как можно больше полезных сведений, однако я решил отказаться от этой затеи.

Слишком уж умён оказался перевёртыш, слишком проницателен и слишком сообразителен… Ему хватало малейших данных, чтобы прийти к правильным выводам, а значит, расспрашивать такого ловкача было чересчур опасно.

Каждый заданный вопрос, каждое произнесённое слово — это информация, а информация — это оружие. И было бы крайне глупо собственноручно вкладывать его в цепкие лапы моего безликого друга.

— Много будешь знать — плохо будешь спать, — коротко «объяснил» свою позицию я, а затем посмотрел на казавшийся совершенно пустым потолок и строго добавил: — Кинжал!

— А сколько с него монет можно было стрясти⁈ — продолжал возмущаться Клоп. Он вёл себя так, будто бы не слышал меня. — Несколько серебрух… Нет! Несколько золотых дукатов!

От осознания размеров упущенной выгоды у парнишки натурально перехватило дыхание, и он, судя по звуку, чуть не сверзился со своего «насеста».

— Мелко мыслишь, — усмехнулся я. — Но мой тебе совет: никогда не меняй жизнь — неважно, свою собственную или чью-то чужую — на деньги.

— Почему это? — с подозрением спросил Клоп. Он наконец-то соизволил обратить на меня своё драгоценное внимание.

— Потому что в таких делах невозможно угадать с ценой, — уже без тени улыбки произнёс я. — Всегда будешь жалеть, что взял слишком мало.

— Легко говорить, когда кошель пухнет от дукатов и серебрух! — доносившееся с потолка возмущённое сопение стало в два раза громче. — У тебя… у вас-то денег куры не клюют!