Горе-наследница (СИ) - Невер Анна

— Да я тебя! — продолжал реветь он. Подняв левую руку, попытался зажечь очередную перчатку, но Боровский подбил мечом его локоть, и техника захлебулась. В следующий миг острый конец силомеча победителя уткнулся в яремную впадину побежденного. Морж тотчас замолчал. Зрачки глаз его расширились, в них читался страх. Боровский что-то негромко сказал. Хотел бы Игорь услышать, что именно.

***

— Не только ты один любишь ближний бой, Савва, — подмигнула Мурка моржу.

Она подняла взгляд и осмотрела зрителей. Лениво хлопали альфа-мажоры, группа поддержки счастливо пищала и слала воздушные поцелуи, за колонной застыл бессменный соглядатай Лыковых. Назарский пятерней вцепился в свои рыжие волосы и неотрывно глядел на нее. Но самое дурное: слышались возгласы: «Убей!». Мурка постаралась запомнить всех требующих смерти на шоу, занося их в личный черный список.

— Убьешь? — отвлек ее от мыслей хриплый вопрос Быгника. С него слетела вся шелуха напыщенности и тщеславия, смотрелся он даже жалко. А ведь казалось, что толстяк будет до последнего тупить и клясть противника.

— Возможно, — говорить не стала, что его смерть ей и даром не сдалась.

— Клянусь, если оставишь в живых, мстить не стану, приму долг жизни, — неожиданно морж проявил разумность. — Вот, — Он шевельнул пальцами и магическая дымка сорвалась с них.

Для вида еще промариновала засранца несколько секунд, а потом убрала клинок.

— Уговорил. Живи, ластоногий. Но решишь обойти долг, пойдешь против меня, моих людей или навредишь собственности, второго шанса не дам.

22. Ресторация и подворотня

На сей раз Уся Выхухоль отсчитал деньги безропотно и молча, сопя длинным носом и слюнявя палец. Мурка довольно присвистнула, призовая сумма получилась даже больше, чем в прошлый раз. Странно, казалось бы, ведь многие в курсе, что она способна дать отпор. Похоже, сказалось общее количество людей, пришедших на поединок.

И вот что еще неожиданно, после дуэли к ней потянулся народ. Бышие одногруппники первого курса Бэты. Пышка Бадьева так вообще неожиданно пыталась сжать в крепких объятьях и получила едкое замечание от хмурой Белкиной. Гепарова же на поединке не присутствовала. Плюс неожиданно подошли трое незнакомых парней в основном те, кому уже успел основательно насолить спесивый морж. Последние не сдерживали радости, тряся ее ладошку.

— Марк Боровский, позвольте вас поздравить с заслуженной победой, — поклонился коротко вихрастый русый парень среднего роста и телосложения. — Филипп Бобрин, к вашим услугам.

— Примите мое восхищение, граф. Позвольте представиться, Артемий Сходников, буду рад знакомству, — следующим пожал руку курчавый блондин в модном пиджачке. Его волосы вились густо, так что голова напоминала одуванчик.

— Поразительно, как быстро вы одолели Савватия Быгника! Я право не ожидал, — Иголецкий Василий из первой Альфа был чуть выше самого Марка Боровского, но широк в плечах. — Может поделитесь, почему оставили жить этого подонка?

— А может отметим знакомство и вашу победу, граф? Что скажите? — воскликнул Сходников. — Я знаю неплохую ресторацию неподалеку у площади Повиновения.

Мурка заметила, как загорелись глаза у Игоря, похоже он был только за наладить связи с этими юными аристократами из Альфы первого и второго курсов.

— А, пойдем! — махнула она рукой, соглашаясь. Нет, найти среди них душевных ребят, с которыми можно расслабиться за беседой, она не надеялась. Мажоры тут зажатые все, только изображают радушие, а так даже смеяться открыто не умеют. Но Назарский прав, наследник рода обязан расширять связи.

Проезжая мимо той самой площади, Мурка заметила худенькую фигурку старого знакомца. Илий Люминов метался по мостовой с листовками в руках, раздавая их прогуливающимся господам. Опять решил донести до богатеньких и сытых, что империя стоит на краю гибели. Она покачала головой. Бесполезное занятие. И да, она же хотела с эти мальчиком встретиться, надо бы найти его в ближайшие дни. Благо Федя узнал адрес.

Ресторация была куда менее помпезна, чем Зета Рюриков, но и тут лепнина с хрустальными бра украшали стены. На малой сцене небольшой оркестрик играл стандартную заунывную муть. Они выбрали столик за ажурной артефактной перегородкой, которая приглушала звуки. Закуски притязательные молодые люди важно заказывали каждый себе, а вот напитки оплачивал Марк с возгласом «Угощаю в честь победы, господа!». И на самом деле не поскупилась. Сначала беседа шла не так и гладко, а потом парни разговорились.

И трепались о дуэли и мыли кости Быгнику, который наконец получил заслуженный ата-та. Шутки Боровского вначале не совсем понимали, а потом уже привыкли и даже поощрительно хлопали его по плечу, прикусывая губу, чтобы не рассмеяться слишком некультурно.

— Марк, скажи, каково живется единственному в роде, да еще и банкроту? — спросил худой, но ершистый Вася Иголецкий. За плохо состроенным сочувствием скрывалось холодное любопытство. На гербовом значке сидел воинственный ежик.

— О, чудесно, господа!

— Это почему же, позвольте узнать? — поинтересовался курчавый Филипп, отпивая вина из бокала.

— Сами посудите. Глава рода никому не отчитывается, а еще прекрасное поле для деятельности открывается. Есть возможность показать, чего ты сам стоишь без поддержки старшего поколения.

— Это да, вы правы, — закивали они.

— И как получается доказать-то? — снова Иголецкий.

— Дайте время, и усе будет! — хохотнул Марк, с удовольствием отпивая полюбившийся лайм-ситро из бокала.

Похоже, они не очень-то верили. Но да ладно.

Пришлось, конечно, и увиливать от щекотливых вопросов.

— Перчатки у какого артефактора взял? Так, уважаемые, я сам их создал, под руководством тотема, сами понимаете, главе рода дается больше.

И тут ей тоже не поверили, решили, похоже, что она просто не желает делиться именем талантливого мастера, но это их право.

Бобрины владели несколькими фабриками по производству премиальной мебели, у них были собственные лесопилки, лес сплавлялся по рекам. Сходниковы — владели ткацкими и швейными фабриками, и сетью элитных гостиниц. Иголецкие занимались рудной добычей, однако все сырье отправляли на завод Рюрикам. На вопрос, почему сами не поставили литейный завод, Василий показал пальцем в небо, мол, кое-кому это невыгодно. Зато их род имел долю со своей переработки, и у них можно купить излишки металла по цене ниже, чем у Рориков. Что ж проверим. Если так, что это отлично.

Поразительно, но в тот вечер никто никого не вызвал на дуэль, и расстались аристократы вполне мирно. Игорь раскланивался с мажорами с довольным видом, тоже видимо что-то просчитав в уме для своего рода.

Она садилась в свой потрепанный перл, смотря как презрительно окидывает ее средство передвижение троица. У них-то силоперы позначительнее, вон, блестят надраенными капотами и металлическими статуэтками на носах — ежа, бобра и барана. У Назарского самый красивый знак — летящий в прыжке олень. Ничего, Великий Секач, придет время и наш металлический кабанчик засияет на новом силопере. А пока, всем до свидания.

Она сама вела силопер, в думках, как оказалось свернула не туда.

— Ваше сиятельство, мы едем не туда. Вы задумали еще одну поездку? — тут же заметил бдительный Макариков.

— Нет. Прокатимся к дому другой дорогой, — отозвалась, разворачиваться было лень. — Я город совсем не знаю.

Да только улица стала больше похожа на темные закоулки. Освещение стало тусклым.

— Мы въехали в район прислужников, — прокомментировал Федя, ерзая на своем месте. — Мария Павловна, вы уверены, что нам нужно сюда?

— Вот и посмотрим, как живет народ, обслуживающий аристо, — хмыкнула, глядя с любопытством по сторонам. А народ жил не очень. Грязненько, безлюдно, дороги и дома — все было серое и безликое. Лунный свет этого не скрывал. Заборы хлипкие и косые. Дороги и тротуары с выбоинами. В одну такую она и села плотно колесом.