Мама только уложила Артура в кроватку. Да, на удивление, он не любил долго кататься на ручках или убаюкиваться… ровно, как и в кроватке долго лежать тоже не любил. Да ему вообще трудно угодить! Если Артур долго на одном месте — он начинает сопеть и ёрзать, а если тупые взрослые не понимают…
Он смачно срёт в трусы.
О-о-о, засранство и Артур это отдельная тема для разговора и изучения!
Запомните, челядь: Артур — не плачет! Вообще. Никогда. Он либо просто орёт как резанный, либо принципиально наваливает кучу.
Это просто абсурдно, насколько он засранец! Мы даже Альберта звали, спросить, мало ли что с животиком или попой там. Нет же! Альберт только поугарал, и сказал, что это у него прикол такой, и он очень умный и славный малыш, раз такое понимает.
Теперь в семье древняя хтонь-перерождение с Наномашинами, и засранец-тугосеря. И «серя» там ключевое! Да он даже столько не ест, сколько какает! Это магия! У него определённо есть Дар — пачкать штаны в промышленный масштабах!
Единственное, когда может довести его до слёз…
Ладно, об этом чуточку позже.
В отдельную комнату для карапузов, — да, Вильгельм был настолько счастлив, что провёл реновацию дворца, и теперь наполовину в честь малыша, — заходит отец.
Виктор на удивление оказался не такой сволочью, так что у бати, который уже одной ногой Храмовник, теперь заданий очень мало. Да почти нет! Поэтому мы каждый день видимся, и он каждый день играет с Артурчиком. Вот и сейчас зашёл. А в руках у него…
— Пап, что это?.., — мой голос погрубел.
— Динозаврики.
— Зачем?..
— Повесить над кроваткой. Ему же скучно вон, постоянно ёрзает, недовольный! Потому что скучно. Вот решил…
— Нет, пап… просто нет.
— Нет?..
— Нет.
И грустно выдохнув, он разворачивается с этими злосчастными Динозавриками Боли и Страданий, и выходит с комнаты.
Мама вышла. Папа вышел. И мы остались одни, что бывает не так уж и часто, с учётом что он обычный малыш, а каждый малыш ставит себе цель самовыпилиться всеми доступными способами.
И вот, раз выдалась редкая возможность… обычный ли он малыш?
— Артур. Артурка, братан! — резко прильнул я к кроватке и наклонился к ребёнку, — Я знаю, что ты слышишь!
Малыш в пижамке и детских рукавичках перестал елозить, подогнул ручки и распахнул глазки, явно не ожидая такого резкого обращения. Он внимательно на меня уставился, слушая, что надо такой громиле.
— Брат, я знаю, что ты осознанный с рождения! Ты всё понимаешь! — настаивал я с горящими глазами, — Я такой же! Я тоже всё понимал! Я тоже осознанная личность в теле ребёнка, ещё с рождения!.. Да ещё с живота! И я такой же, как и ты!
Малыш ещё больше выпучил глаза, ещё больше поджимаясь, будто перед ним не брат, а пьяный бомж с офигенными историями: вроде не агрессивный, а чё надо — не понятно.
— Ты можешь мне доверять! Я помогу тебе. Со всем помогу! Всё, чего не было у меня в твоём положении — я всё дам тебе! Книги, навыки развития, всю информацию, научу скорее говорить и ходить! Я всё уже это проходил! — с улыбкой кивал я, — Просто… просто дай знак! Хоть что-то, если я прав! Просто махни двумя руками! Вот так! — я показываю, — Или скажи два раза «гугу-гага». Ты уже можешь издавать эти звуки!
Не верю. Просто не верю, что из этого завода по производству мировых проблем по имени «Анна Кайзер» мог выйти просто малыш.
Ну же, братик! Давай. Скажи! Махни! Просто подтверди, что ты такой же как и я. Это же будет так проще, так быстрее и эффективнее! Ведь если это так… ох, как же мы с тобой нагнём весь мир. Ты будешь просто в десять раз сильнее меня к моему возрасту, и великое напутствие бабки будет наконец исполнено…
В моём возрасте тебе будет уже двадцать.
Братик внимательно на меня смотрел. Он выпучил свои большущие зелёные глазки, и внимательно наблюдал. Будто правда всё понимает! Будто даже думает! Он даже перестал шевелить ножками и замер!
Не знаю, понятно ли по моему рассказу, или нужно больше примеров, но Артур — реально умный. Он реааально слишком смышлёный для малыша! Не плачет, манипулирует какашками. Это ему не нравится, то не нравится, это подай, то покажи. Не должно быть столько мозгов у простого ребёнка! А теперь вспоминаем, в чьих яйцах он сформировался, из кого вышел, и вспоминаем прошлый такой кейс.
— Мне можно доверять! Не бойся! Я полностью на твоей стороне! Анонимность, прокачка! Всё! — настаивал я, — Братишка, просто… просто… — до меня начало доходить
Артур чуть напрягся и закряхтел.
Я вздыхаю.
— Ты какаешь, да?..
Его пристальное внимание, отсутствие движений и полное молчание было не следствием огромного интереса к моему монологу…
Он просто с полнейшим безразличием решил навалить в штаны.
Закончив дело, Артур протяжно и очень удовлетворённо выдыхает, продолжая на меня всё столь же внимательно смотреть. Я смотрю в ответ. Оба молчим. Чего-то ждём.
Артур моргает раз. Два. Хмурится. Елозит ножками, а затем снова смотрит на меня.
Всё. Тепленькое прошло, осталось противненькое.
— Брат… не надо… — уже смирился я.
— В-в… — его губки затрялись, — Ва-а-а-а! Увааа!
И он заплакал.
Я обречённо склоняю голову и со вздохом слушаю тяжёлые быстрые шаги в нашу сторону — мама спешит карать за малыша.
Помните я говорил про единственное, что способно довести его до слёз?
Я. Это я.
Ни уколы, ни отсутствие еды, ни полные трусы, ни вредность. Ничего! Он не плачет НИКОГДА! Ещё с самого рождения он показал, что переносит все невзгоды, и либо мило смеётся, либо стоически обсирается. Слёзы — не удел Артура!
Ровно до момента, пока не появляюсь я.
— Миша! — влетает мама с двух ног в комнату, — Ты снова⁈ Да ты издеваешься!
— Ну ма! Да ничего я не делал! — взмахиваю руками.
Малыш это увидел сквозь слёзы, и от МОЕГО резкого движения заплакал ещё сильнее.
— УВААААА!
— И это ты называешь ничего не делал⁈ — мама злобно подошла к кроватке и взяла Артурчика на руки, — Может Соломоном махать начнёшь ещё⁈ А что, пусть приучается быть воякой с костлявыми трезубцами!
— Д-да ему уколы даже ни по чём! Он это специально, ма! Он меня подставляет!
— Не может ребёнок в таком возрасте специально кого-то поставлять! Он только какать специально и может! Ну-ну, тише золотце, тише, — она начала его убаюкивать, целовать и всячески успокаивать.
Впрочем, плакать он переставал достаточно быстро — уже через минуту уставший от плача малыш сопел в маминых руках, как и подобает карапузам.
И вот… я был готов на него злиться. Маленький засранец делает это специально! Он специально ждёт, пока меня наругают! Он осознанный!
Но нет же. Он и со мной успокаивается. Тут нет зависимости между его плачем и руганью мамы на меня. Нет!
Ровно, как и нет подтверждений его осознанности, кроме вредности и смышлёности — все мои десятки попыток проверить это доказать со свистом провалились. Скрытые камеры, тесты, наблюдения. Я проверял его душу глазом Шеня каждый день! Я пытался учуять от него Гнев, пытался поймать на слишком взрослом для карапуза действии!
Нет. Ну просто нет! Мой братик… как бы трудно не было это признать…
Обычный малыш.
Мой младший братик Артур — простой вредный ребёнок. Я почти полностью уверен, что это факт.
И вот ПОЧЕМУ-ТО я его именно что просто пугаю. Или раздражаю? Он явно не ревнует, потому что он не плачет из-за внимания ко мне, да и особо сам его не требует. У него именно что повышена чувствительность на пугалки именно от меня. Резкие движения, звуки, косой взгляд, перепалка в голосовом чате компьютерной игры — для Артура это имеет значение только от меня.
Уколы от Альберта? Пф, плевать. Я запнулся об Бинугса? Всё, слушайте концерт.
— Что-то здесь нечисто… — нахмурился я и почесал подбородок, — Но что?.. Хм-м-м…
— Его штанишки, Миша. Он же покакал, — мама очень быстро остыла.
— Я не про это…
— А я про это! И твоей проблемы пока что нет, а моя тут и уже начинает пахнуть. Давай помогай! В шкафчике новые штаны, принеси.
