Я вздыхаю, и обречённо иду за штанами.
Ну в общем да…
В нашей семье появился новый интересный персонаж — маленький малыш Артур. Мой противный, вредный, но очень любимый и младший братик.
А ещё через неделю в Академию возвращаться, в люди выходить.
Ну как-то так.
* * *
Спустя некоторое время. Дом Синициных. Воскресенье.
Конфликта избежать не удалось. Вроде бы уже всё забылось, вроде вошло в прежнее русло, рутина. Живи да радуйся, казалось бы!
А нет. Это семейство — злопамятное и вредное.
— Ума не приложу, ну как ты на такое согласна⁈ — спустя месяц Светлана завела то, что прокручивает в голове стабильно через день, — А дальше что? Согласишься быть второй… третьей… десятой женой⁈ Кусотничать и доедать за остальными⁈
— Мам… да ну сколько можно?.., — раздражённо вздыхает Катя, собираясь обратно в Академию, — Мне что, теперь подругу прибить? Или руки в бока упереть и сказать: «Всё, не дружите больше»?
— Она не только подруга, но и конкурентка! А ты должна получать всё, и лучшее! Конкуренты, Катя, существуют чтобы по ним подниматься всё выше и выше!
— Вот поэтому у тебя друзей нет… — пробубнила девочка.
Мама-Кати всё прекрасно услышала, уже ахнула и открыла рот, чтобы разогнать скандал до новых оборотов, — так, чтобы весь дом слышал о непослушности ребёнка, — но цель Светланы не ругаться, а переубедить, поэтому она взяла пару секунд тишины, выдохнула, и придумала более умный ответ.
— У меня их нет, потому что я стерва, а не потому, что мы делим одного мужика на двоих, — разворачивается она, — И теперь из-за твоей подруги ты не всем пирогом наслаждаешься, а крошки доедаешь, — женщина подошла к двери, — Ты считаешь ЭТОГО заслуживают Синицины⁈ Доедать куски?..
И мама уходит, оставляя дочку наедине с вещами. Катя застывает, смотря на дорогой ромашковый кондиционер для волос, застывший в руке на полпути к чемодану. Долго смотрит. Пару минут точно. Затем аккуратно кладёт бутылочку. Тянется к следующей вещи. И так же аккуратно…
— Да ты специально мне настроение портишь⁈ Да я только сама к этому привыкла! — с криком швыряет она расчёску в чемодан, — Гра-а-а! Что за дом⁈
Полигамия. Это была острая тема у Синициных. Ровно как и в обществе в целом.
И если со годами, ещё и с чёткими примерами успешной, именно искренней полигамной любви люди уже начинают принимать это явление, — пусть весьма и редкое, но вполне существующее, — то вот старшее поколение все ещё смотрит на это косо. И ни пример Виктора, ни пример Африки, где вообще царит матриархат и многомужество, не убеждают их, что это возможно и довольны будут ВСЕ в этих отношениях.
И Светлана хотела убедить в этом и Катю, которая… прекрасно понимала, к чему всё идёт. Она не дура. Она взрослеет куда быстрее, чем должна, и мозги у неё не только для потребления соцсетей.
Вроде всё успокаивается, вроде рутина глушит эти сомнения! Но потом приходит мать и возвращает дочь к теме, которую так хочется уже зарыть и забить!
— Гр-р-р-р, дебильный… дебильная… гр-р-р-р, дебильное всё!
Катя злобно захлопывает чемодан и отправляется злобно спать, даже не подозревая… что эти сутки легче не станут.
* * *
Утро. Академия.
Прошло первое занятие, и группе нужно перейти в другой помещение. Безусловно, проблем это ни у кого не вызывало — это же просто зайти в другой класс и найти свою парту! Ну какие с этим проблемы?
Они возникли сразу после этого.
— О, госпожа Синицина! Погодите! — услышала блондинка голос со спины, когда возвращалась из уборной.
Она поворачивается и видит голубоглазую брюнетку в очках. Хмурится. Кто это?..
Но затем Катя вглядывается в значок на груди — золотой, изображающий руку с пером для письма. Он сильно контрастирует с чёрным золотом, изображающим проткнутый череп на груди самой Кати. Сразу понятно кто перед ней.
Студсовет. Первые после заместителя Директора. Фактическая власть после фактической власти.
— Мы не знакомы. Камилла Вивальди, — брюнетка прикладывает руку к груди и почтительно кивает.
— Синицина. Катя, — отвечает хмурым кивком блондинка.
Услышав фамилию и ощутив только дошедший характерный аромат лаванды, Катя начинает припоминать кто это. Первый курс, только-только поступила. Не сильно-то и старше самой Кати, всего на полтора года. Чуть выше, чуть больше. Черты уже полноценно подростковые и стремятся к женственности, а грудь заметно округляется. Красивая, в общем-то, девушка. И умная — постоянно в рейтингах мелькает. За это, собственно, в студсовет младшекурсницу и приняли. А это редкость!
— Чем-то могу помочь? — спрашивает явно не дружелюбная блондинка, чуть задирая голову на скрипачку.
— Да. Видите ли, госпожа Синицина, по законам Академии студсовет хоть и имеет наибольшее число полномочий, но, к сожалению или счастью, они строго ограничены, а для личных целей так и вовсе — запрещены! И в теории я владею нужной информацией, но честь и закон не позволят её получить. А я… м-м-м… — подбирала она слова, — Скажем так, у меня личный интерес. Можете с этим помочь?
— Ну?..
— Екатерина, не поделитесь, пожалуйста, когда вернётся Михаэль Кайзер?
Катины зрачки едва заметно сузились.
— Для чего?..
— Он мне крайне симпатичен! Честно говоря, я тайком за ним наблюдала, и после пропажи полностью осознала причину интереса — симпатия! — сверкнули голубые глаза под очками, — С учётом, что в следующем году он так же станет младшекурсником, мы будем часто и стабильно видеться! И я бы хотел наладить этот контакт ещё до…
Ох, Катино лицо стоило видеть! Собственно, брюнетка его и увидела, и сразу же осеклась на полуслове, понимая, что как-то её слегка разогнало. Но и Камиллу понять можно — из исключительно женской академии попасть в общую, да сразу на почти один поток с таким привлекательным юношей? Да тут не только язык шаловливым станет, но и руки следом! Вот молодая аристократка и не сдержалась — для неё это впервой. Она не видела мальчиков пока взрослела, и как только гормоны прорвались — тут такооооое!
А вот Кате выслушивать такое вообще не впервой. Эти стервы то и дело болтают всякое о Мише!
Но эта… эта…
Такая прямая аристократичная иностранная наглость с ней впервые!
Катя змеиным взглядом осматривает лицо студентки, затем опускает взгляд на её грудь, затем снова на лицо.
— Не знаю. А знала бы — не сказала бы, — разворачивается Синицина, — Всего доброго.
— О-ой, простите, я вас задела⁈ — распахнула глаза наивная скрипачка, — Извините, пожалуйста! Просто я думала, что вы с Михаэлем близки! Он вам тоже симпатичен? Я понимаю! Простите! Просто… я вижу, как он гуляет и с другими дамами, и от того решила, что вы с ним не…
Катя очень медленно, сжимая кулаки и челюсть, поворачивает голову. Наследница легендарного скрипача застывает, когда видит эти едва не горящие глаза, и эту текущую со рта яростную кровь! И она тут же вновь извинится, кланяется и, развернувшись, быстро уходит, спеша скрыться за переходом, унося с собой и притягательную дорогую лаванду.
Катя долго и пристально смотрела ей в след. Миреска, шебуршащая в кармане на груди, чувствовала гнев хозяйки и уже была готова нападать! Но Вивальди не вернулась, и так Катя сама со свой злостью и осталась.
Она поняла. Кажется, теперь точно поняла.
Это не просто проблема внутреннего самоощущения Кати, что Миша, по факту, даёт ей зелёный свет, но «машина» на дороге не одна. До этого Катя лишь ломала голову: трёхполосная эта дорога или нет, нужно кого-то обгонять, или можно всем двигаться параллельно с полным комфортом
Но оказывается… это грёбанное шоссе очень комфортно и для остальных «машинок»! И эти машинки очень хотят покататься тоже. И вот тогда ТОЧНО места не хватит. Вот тогда — даже можно не надеяться на комфортную дорогу!
— Бл*дство… — шепотом выругалась Катя себе под нос.
— Ещё какое! Но оно пока не началось, ха-ха! — слышится задорный, знакомый, ненавистный голос.
