История "не"скромной синьоры (СИ) - Зимина Юлия

Я сохранила загадочное выражение лица.

— Профессиональная тайна, — мягко ответила я. — Если мои заказчики посчитают нужным рассказать о нашем сотрудничестве, вы узнаете это от них. Я же не смею раскрывать их имена без дозволения.

Аристократы переглянулись. Моя сдержанность, похоже, интриговала их даже больше, чем сам портрет Амалии.

Я стояла в центре этого сияющего круга, слушала их восторженные речи и чувствовала, как внутри разливается спокойная, уверенная радость. В голове билась одна-единственная мысль: «Получилось».

Я видела этот блеск в их глазах. Видела их желание обладать тем, что могут создать мои руки. Это означало одно — деньги. Много денег.

«На дом я заработаю очень скоро, — поняла я, окидывая взглядом зал. — И не только на него. Я смогу нанять учителей для Мая и отправить его в хорошее учебное заведение».

Эта мысль грела душу сильнее, чем сотни каминов. Я обещала себе, что дам детям достойное будущее. И я сдержу это слово.

Здесь же, в бальном зале:

В стороне, в тени массивной колонны, стояла группа мужчин, лениво потягивающих вино и обсуждающих политику. Среди них выделялся один — высокий, с безупречной осанкой и холодным, скучающим взглядом.

Однако скука была лишь маской. На самом деле он внимательно, как хищник из засады, отслеживал каждое движение в центре зала, где новую художницу взяла в оборот вся знатная масса столицы.

— Недурна работа, правда? — обратился к нему сосед, кивнув на портрет Амалии. — Говорят, девица самородок.

— Весьма, — равнодушно отозвался мужчина, вежливо улыбнувшись уголками губ. — Техника любопытная.

Он отпил вина и снова вернул взгляд к Эле. А затем, словно невзначай, скользнул глазами в другой конец зала, где рядом с князем Лереем стоял лорд Лестр.

Мысли в голове мужчины текли плавно и холодно, как яд по лезвию кинжала.

«Не думал, что мне так легко удастся найти твою слабость, Валторн. Я искал брешь в твоей броне годами, а ты сам выставил её напоказ».

Он был приятно удивлен, когда увидел прибытие гостей. Сцена во дворе, когда Лестр, забыв о приличиях и осторожности, предложил этой художнице руку, положив её ладонь на сгиб своего локтя, сказала ему больше, чем сотня шпионских донесений.

«Для всех стало понятно, что ты имеешь на неё виды, — усмехнулся про себя мужчина. — И это замечательно! Просто замечательно! Железный лорд, который не боится ни яда, ни кинжала, оказался уязвим перед парой красивых глаз».

Может, наконец-то его удастся прижать к ногтю. Убрать с дороги эту кость в горле, которая мешает стольким важным планам.

Мужчина едва заметно повернул голову и встретился взглядом со своим приближенным, стоящим в тени у стены. Ему не нужно было говорить вслух. Он лишь мельком указал глазами на смеющуюся в кругу гостей художницу, а затем чуть прикрыл веки.

Слуга едва заметно кивнул. Он все понял. Узнать о ней абсолютно все. Кто, откуда, чем дышит, чего боится.

Мужчина допил вино и поставил бокал на поднос проходящего лакея. На его губах играла тонкая, предвкушающая улыбка.

«Вот так ты сам, того и не подозревая, дал мне в руки ключ от своей жизни, лорд Лестр. И я непременно им воспользуюсь».

61. Честность превыше всего

Лестр

Прекрасно понимал: то внимание, которое я оказал Эле сегодня, вызовет шквал вопросов у знати. Уверен, добрая половина зала, если не все, до этого момента считала, что мы с Амалией — без пяти минут обручённая пара. Дочь князя из кожи вон лезла, чтобы убедить в этом свет, а я… я просто молчал.

Но больше не собирался водить всех за нос.

Пока в моей жизни не появилась Эля, навязчивое внимание Амалии меня не особо смущало. Да, оно надоедало, местами раздражало, как жужжание мухи над ухом, но не настолько, чтобы идти к ней и прямым текстом рубить с плеча, заявляя, что между нами ничего нет и быть не может. Мне было проще отмолчаться, сослаться на занятость и уехать по делам.

Теперь всё изменилось. Я принял твёрдое решение: пора с этим спектаклем завязывать.

Знал, что может последовать за нашим с Амалией откровенным разговором. Слёзы, упрёки, возможно, мольбы дать шанс нашему несуществующему будущему. Но волновало меня не это. Женские слёзы я мог пережить. Меня пугало другое: как отреагирует дочь князя, когда поймёт, из-за кого именно рушатся её воздушные замки?

Я не слепой. Заметил, что Амалия сдружилась с Элей. И иметь во врагах такую девушку, как дочь князя — избалованную, влиятельную, привыкшую получать всё, что захочет, — было очень опасно. Если я, как мужчина и лорд, смогу пережить её гнев, то вот Эля… Женщина из провинции, без титула, с двумя детьми. Амалия может раздавить её одним щелчком пальцев, закрыть перед ней все двери, уничтожить репутацию.

Не хотелось даже думать, во что может вылиться обида отвергнутой аристократки и как она станет вести себя после этого с той, кого назвала подругой.

И всё же… где-то в глубине души я надеялся на благоразумие Амалии. Как оказалось, она не так проста и наивна, какой пытается казаться. Её поведение сегодня вечером сбило меня с толку.

Когда я вёл Элю под руку в дом, когда пригласил её на танец на глазах у всех — я ждал взрыва. Ждал истерики, холодного душа, яда. А увидел улыбку. Искреннюю, весёлую улыбку и полное безразличие к моей персоне как к мужчине.

С дочерью князя определённо что-то происходило. Я нутром чувствовал это. И намеревался выяснить правду в самое ближайшее время, расставив все точки над «i».

До недавнего времени я вообще не задумывался о женитьбе. Моё сердце было занято чертежами и сталью. Не было той, с кем можно было бы представить себя у камина через двадцать лет. Но когда мне повстречалась Эля…

Нет, наша первая встреча не принесла тёплых чувств. Я был полумёртв, она напугана. Любовь с первого взгляда — это сказки для юных дев, и это не про меня. Но вот удивление и интерес — да, они присутствовали с самого начала. Я до сих пор помню её взгляд в лесу: настороженный, полный отваги и решимости, когда она наставила на моих стражей мой же собственный кинжал. Она защищала детей, готовая умереть, но не сдаться.

Я думал о ней. Часто вспоминал. Как она там? Как добралась до столицы? Устроилась ли? Всё ли у них хорошо? Никто ли не обижает? Поначалу это было лишь желание защитить, ответить добром на спасение, вернуть долг чести. Но когда я увидел её во второй раз… Там, на мосту возле парка… Возможно, мне показалось, но Эля похорошела. Она расцвела. Даже в простеньком платье, с пылающими от гнева щеками, она смотрелась великолепно, так смело пытаясь дать отпор псам Гроберта. В ней была порода. Не та, что даётся по праву рождения, а та, что куётся характером.

Наверное, именно в этот момент интерес к Эле начал перерастать во что-то большее.

Бал продолжался.

Я стоял рядом с князем и отцом, которые о чём-то негромко переговаривались, и не мог отвести взгляда от центра зала. Там, окружённая плотным кольцом аристократов, стояла она.

Эля.

Сегодня она была невероятно красива. Ни одной даме в этом зале не сравниться с ней. Уверенная, знающая себе цену, но без грамма высокомерия. Эля вежливо отвечала на вопросы, улыбалась, держалась с достоинством королевы.

Мне безумно хотелось снова подойти к ней, встать рядом, положить руку на талию, обозначив своё право быть с ней. Но я не смел. И так наделал много шума своим вниманием. Но не собирался отступать, нет. Правда, для того, чтобы двигаться дальше, я должен был поступить честно. Мне было необходимо переговорить с Амалией.

Я скосил глаза на князя Лерея. Тот выглядел спокойным и довольным. Знал, что он мудрый человек и не станет вставлять мне палки в колёса только из-за того, что я выбрал не его дочь. Лерей слишком благоразумен, чтобы пасть так низко.

Вечер тянулся бесконечно долго. Аристократы всё никак не могли успокоиться, обсуждая портрет Амалии, который действительно получился просто невероятным. В их словах слышалась искренность. Знатные дамы и господа действительно были заинтересованы в сотрудничестве с Элей. Они настолько увлеклись новой звездой, что никто даже словом не обмолвился о двух девицах, из-за своих длинных и ядовитых языков которые теперь опозорены навечно.