История "не"скромной синьоры (СИ) - Зимина Юлия

Амалия не отходила от Эли ни на шаг. Она что-то шептала ей на ухо, они о чём-то хихикали, и я чувствовал себя последней скотиной. Я мог разрушить эту зарождающуюся, такую редкую для нашего мира женскую дружбу. Но всё равно отступать не собирался.

И вот настало время разъезжаться по домам. Амалия лично усадила Элю в экипаж, отгоняя строгим взглядом особо назойливых аристократов, что не теряли надежды напроситься на заказ прямо сейчас.

Я стоял на широком крыльце, вдыхая прохладный ночной воздух, и смотрел, как карета с Элей уезжает в темноту.

— Ну и? — донеслось у меня за спиной.

Отец.

— Чего стоим? Кого ждём?

— Я так понимаю, он решил сначала поговорить обо всём с моей дочерью, — раздался следом смешливый голос князя.

Я обернулся. Лерей улыбался. Как я и думал, он не держал на меня зла. Это слышалось в его голосе, читалось в открытом взгляде.

— Они подружились, ты же в курсе? — спросил князь, вставая со мной плечом к плечу и глядя на Амалию, которая махала вслед экипажу.

— В курсе, — кивнул я. — Поэтому и медлю.

— Прекрати сталкивать его с выбранного пути, — заворчал мой отец, тем самым вызвав у князя тихий смех. — Пусть Лестр поступает так, как велит ему сердце.

Они начали шутливо друг друга подкалывать, обсуждая молодость и свои собственные сердечные дела, а я смотрел неотрывно на Амалию.

Она повернулась и начала подниматься по ступеням. Лёгкая, воздушная, всё ещё светящаяся после триумфа подруги. С каждым шагом она была ко мне всё ближе и ближе.

Секунда.

Удар моего сердца.

Я подался вперёд, сделал шаг ей навстречу, отрезая путь к дверям.

— Леди Амалия.

— Лорд? — дочь князя остановилась и вопросительно посмотрела на меня. В её взгляде не было ни капли негатива или злости.

Я набрал в грудь воздуха, словно перед прыжком в ледяную воду.

— Мне нужно с вами поговорить. Наедине.

62. Сорванные маски

Лестр

Амалия не стала возражать против разговора наедине. Она лишь коротко, с достоинством склонила голову и жестом пригласила следовать за ней.

— Пройдёмте в малый зал, милорд. Там нас никто не потревожит.

Я шёл за ней по коридорам особняка, глядя на её прямую спину, и мысленно подбирал слова. Каждая фраза казалась мне то слишком грубой, то слишком фальшивой. Пусть я и не питал к Амалии тёплых чувств, как к женщине, но и негатива к этой девушке не испытывал. Она росла у меня на глазах, я помнил её ребёнком, помнил её смех. Мне не хотелось видеть, как ей больно.

Всё-таки с наёмниками куда проще. Тем вогнал кинжал в сердце — и дело с концом. А тут нужно это сердце спасти от гибели, но при этом разбить надежды.

Мы вошли в малый зал. Здесь царил полумрак, разгоняемый лишь отблесками огня в камине и несколькими зажжёнными свечами. Огромные, в пол, окна выходили в сад, и полная луна, висящая в небе, заливала паркет холодным серебром.

— Присаживайтесь, — предложила Амалия, указывая на кресло у окна, а сама села напротив.

Я опустился в кресло, чувствуя, как напряжение сковывает плечи. Смотрел на неё, пытаясь распознать хоть какие-то эмоции, но лицо дочери князя было непроницаемым, словно маска из дорогого фарфора. Спокойная, холодная, отстранённая.

— Я слушаю вас, лорд, — произнесла она ровным тоном.

Я вздохнул. Тянуть дальше было бессмысленно.

— Леди Амалия… — начал я мягко, стараясь, чтобы голос звучал как можно бережнее. — Вы прекрасная девушка. Вы красивы, умны, воспитаны. Любой мужчина в империи почтёт за честь назвать вас своей супругой.

Она молчала, не сводя с меня глаз.

— Но я… я не вижу в вас ту, кто могла бы стать частью моей жизни, — продолжил я, чувствуя себя палачом. — Вашу красоту и вашу душу обязательно оценит кто-то другой. Кто-то достойный, кто будет носить вас на руках и посыпать дорожки лепестками роз.

Амалия продолжала молчать. Тишина давила на уши.

— Чувствам нельзя приказать, — я подался вперёд, пытаясь достучаться до неё. — Они приходят без спроса, и подавить их мощь невозможно. Да я и не хочу их подавлять, — я сделал паузу, собираясь с духом для главного признания. — Мне интересна леди Эля. Я хочу добиться её расположения и надеюсь… очень надеюсь, что вы поймёте меня и примете мои слова без обиды.

И снова — тишина. Амалия медленно повернула голову к окну. Лунный свет очертил её профиль, делая его похожим на античную камею.

Я ждал слёз, упрёков, крика. Ждал чего угодно, кроме этого спокойствия.

— Скажете что-нибудь? — не выдержал я.

Она кивнула едва заметно, не поворачиваясь ко мне.

— Жаль.

— Жаль? — я опешил. Это слово, сказанное таким ровным, деловым тоном, совершенно не вязалось с образом влюблённой девушки.

Амалия наконец посмотрела на меня. В её глазах не было слёз. Там был холодный расчёт и… досада?

— Да, жаль, — повторила она. — Теперь я осталась без прикрытия.

Я застыл, открыв рот.

— Простите? Без… прикрытия?

— Именно, — она вздохнула и, откинувшись на спинку кресла, вдруг совершенно не аристократично потянулась, словно кошка. Маска «фарфоровой куклы» сползла с неё, как старая кожа. Передо мной сидела совершенно другая девушка. Не дочь князя, а расчётливая, умная интриганка.

— Видите ли, лорд Лестр, — заговорила она, и в её голосе зазвучали насмешливые нотки, — я прекрасно знала, что не интересна вам как женщина. Вы всегда смотрели на меня как на мебель или как на дочь своего друга. Поэтому я вела себя так… навязчиво.

— Навязчиво? — эхом повторил я.

— Глупо, — пояснила она. — Я щебетала про шляпки, висла на вас, закатывала глаза. Я делала всё, чтобы вы точно не заинтересовались мной всерьёз. Чтобы вы видели во мне лишь пустую куклу.

Шок накрыл меня с головой. Я смотрел на неё и не верил своим ушам.

— Но… — начал я, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Зачем? Зачем весь этот спектакль?

— Ответ прост, — она пожала плечами. — Я не хочу замуж.

В комнате повисла изумлённая тишина. Я слышал только треск поленьев в камине.

— Я с детства мечтала путешествовать, — продолжила она, и её глаза мечтательно заблестели. — Мир так огромен, лорд! Там есть пустыни с поющими песками, есть океаны, где живут киты размером с дом, есть горы выше облаков. Я хотела увидеть это всё своими глазами. Но когда повзрослела, отец начал заводить разговоры о женихах. Герцоги, графы… Это точно не входило в мои планы, — она усмехнулась. — И тогда мне пришлось воспользоваться вами. Вы были идеальным кандидатом. Близкий друг отца, герой, убеждённый холостяк. Я начала изображать безумную влюблённость. Отец, видя, что моё сердце якобы занято, не смел предлагать мне другие кандидатуры, надеясь, что вы созреете. А вы… вы бы меня точно не позвали под венец. Это было идеальное прикрытие. Но теперь мой щит рассыпался, как туман поутру. Вы влюбились, — она посмотрела на меня с лукавой усмешкой. — Что, лорд? Удивлены?

— Если честно, то «удивление» — это слишком мягко сказано, — выдохнул я, проводя рукой по волосам. — Я… я потрясён. Вы водили за нос половину империи. И меня в том числе.

Амалия засмеялась. И в этом смехе не было ни обиды, ни горечи, ни истерики. Только облегчение.

— Простите меня, Лестр. Я использовала вас. Но, согласитесь, вам это не стоило ничего, кроме скучных разговоров о моде.

От её слов мне стало мгновенно легче. Груз вины, который я тащил сюда, исчез.

— Вы невероятная девушка, леди Амалия, — сказал я с искренним уважением. — И вы очень опасный стратег.

— Учусь у лучших, — она подмигнула. — Отец в этом деле знает толк, — она поднялась с кресла и подошла ко мне. Лицо её стало серьёзным. — Я видела, как вы смотрели на Элю во время танца. И видела, как она смотрела на вас, хотя и пытается это скрыть. Я рада за подругу. Рядом с ней будет достойный мужчина, — Амалия положила руку мне на плечо, и её хватка оказалась неожиданно сильной. — Но послушайте меня внимательно, лорд Валторн. Эля — не просто талант. Она — душа. Чистая и ранимая, несмотря на всю её внешнюю броню. Я прошу вас: не обижайте её. Цените, берегите и уважайте, — её голубые глаза потемнели, в них сверкнула сталь. — А если нет… если вы разобьёте ей сердце или предадите… То вам придётся увидеть дочь князя в гневе. И поверьте, милорд, увиденное вам точно не придётся по душе. Мои кинжалы летают так же метко, как и мои интриги.