На самом деле я убийца - Дири Терри

На ночном патрулировании, когда вокруг было тихо, он вытаскивал из заднего кармана фляжку и дышал парами виски мне в лицо, а его красные глаза при этом зловеще горели в свете уличных фонарей. В ту ночь – в ночь, когда все началось, – эти глаза были влажными и круглыми, как у селедки на прилавке. Даже виски не перебил отвратительной вони у него изо рта, когда он, пока мы шли через центр города, склонился ко мне.

– Скучновато становится, да? – спросил он, понизив голос – видимо, чтобы добавить сексуальности.

– Нет, – отрезала я.

Мы свернули в один из переулков, соединявших две параллельные торговые улицы. Освещение там было слабым, и ни одна женщина в здравом уме не зашла бы туда с пьяным мужчиной. Может, я была не в здравом уме или, может, оказалась слишком наивной. Но я дежурила на протестах шахтеров и на футбольных матчах, и даже там мужчины выказывали уважение к женщине в полицейской форме. Нет, основные проблемы у меня были с коллегами. Нас, девушек-констеблей, скопом называли «Дорис». Притесняли, задевали, унижали и дразнили. Но физическое насилие? Такого я не ожидала. Наивность? Глупость? Виновна, ваша честь, по всем статьям.

Я свернула в переулок и тут же почувствовала его жирные пальцы на своем плече. Он развернул меня к себе и прижал к сырой кирпичной стенке. Навалился на меня, сунув правое колено мне между ног. Это означало, что мое правое колено оказывалось в идеальной позиции, чтобы резко его поднять и врезать ему по бубенцам. Но дурацкая юбка была слишком узкой для мощного короткого замаха.

Пришлось пустить в ход дипломатию.

– Джек, – выдохнула я. – Не здесь же! Кто-нибудь может пройти мимо, и мы оба лишимся работы, если донесут в участок.

От его едкого дыхания у меня защипало глаза.

– Тогда где, Алин? И когда?

– В местечке получше. У меня квартира на Тауэр-роуд, всего в миле отсюда, – мягко сказала я и дала обещанию повиснуть в ледяном воздухе.

Он заворчал и навалился сильнее.

– Кстати, о работе, – продолжала я, – первый утренний поезд прибывает через четверть часа, малыш, и нам надо быть там. Ловить пьяниц и драчунов.

– Для этого есть транспортная полиция, – пробормотал он.

– Но только в пределах вокзала. Дальше – наша работа, и мы должны отметить ее в рапорте. – Я оттолкнула от себя его тушу и жизнерадостно воскликнула: – Идем же! Я тебя поведу!

Я выскользнула из его страстных объятий и устремилась к выходу из переулка, на ярко освещенную улицу. Сердце бешено билось от облегчения.

Подходя к вокзалу, я услышала стук колес – утренний поезд прибывал точно вовремя. Обычно на нем приезжало не больше дюжины пассажиров, но им было приятно видеть, что полицейский патруль встречает их, обеспечивая безопасность.

Джек Грейторикс тяжело пыхтел у меня за спиной.

– Во сколько, Алин?

– Прости?

– Во сколько у тебя дома? И какой номер квартиры?

Я надеялась, он не заметил, как я поежилась и наморщила нос.

– Позже, шалунишка, – ответила я, подтягивая ремень, оправляя волосы и разглаживая юбку. Я развернулась к нему с очаровательной улыбкой и поправила каску у него на голове. – Служба первым делом.

В ответ он похотливо осклабился:

– Хочешь позабавиться с моей амуницией?

Двусмысленность была очевидной, и я судорожно сглотнула, подавляя тошноту. Как бы теперь выдать свою дрожь за бодрое встряхивание… и как забрать назад обещание, повисшее в воздухе? Будем решать проблемы по мере поступления. Вот только проблемой стало не это.

Оглядываясь назад – как я сейчас,– мы видим все ясно. Но мы не можем заглянуть вперед. Хотели бы, но нет. Буду честна, я даже не представляла, что доставил нам поезд тем утром. Никто не представлял. Я не могла знать, что с ним прибудет проблема, которая изменит всю мою жизнь.

И положит конец многим другим жизням.

Давайте дадим проблеме имя. Назовем ее мистер Браун. Согласны?

Из дверей вокзала вышло не больше полудюжины пассажиров. Молодая пара, нагруженная пакетами, слабо нам улыбнулась. Невысокий мужчина в коричневом костюме с фибровым чемоданчиком проскочил мимо, стараясь не встретиться с нами взглядом. У него были тоненькие усики и бесплатные очки из тех, что выдают по медицинской страховке, в проволочной оправе.

Дальше шел осанистый господин в дорогом пальто, за ним – молодой человек с девушкой. Идеально накрашенная, она уверенно шагала на восьмисантиметровых каблуках. Дородный господин оглянулся над поднятым каракулевым воротником и усмехнулся, обращаясь к девушке:

– Персональные компьютеры? Я так не думаю, юная леди. Буду дальше инвестировать в добычу угля и вам советую. Это гарантированная прибыль. Доброй ночи.

Молодой мужчина с неприязнью покосился на господина в пальто и пробормотал что-то неразборчивое. Вряд ли это было дружелюбное прощание. Он ежился в своей тонкой куртке; длинный разлохмаченный шарф совсем не защищал от зимнего ветра.

Они с девушкой переглянулись. Она чуть заметно кивнула, развернулась на каблуках и направилась к нам с Джеком. Быстро заговорила:

– Простите, офицеры. – Ясно было, что она считает Джека старшим и потому обращается к нему, а не ко мне. Мой коллега тут же развернул плечи и задрал подбородок – один из подбородков. (Где мой бодипозитив? Никак не могу удержаться. Я этого мужика просто терпеть не могла.)

– Да, дорогуша? – промурлыкал констебль Грейторикс с благорасположенностью, которую приберегал исключительно для хорошеньких молодых женщин.

– Может, тут нет ничего особенного, но… – начала она и заколебалась.

– Расскажите, что случилось, и позвольте мне судить самому, – предложил добрый дядя Джек, кладя руку девушке на плечо.

– Вы видели человека, который вышел перед нами? – спросила она.

– Того солидного?

– Нет, до него.

– Хм… – смутился Джек. Он замечал только молоденьких красоток.

– Коричневый костюм, желтая рубашка, дорогие туфли на резиновом ходу. Усики, – напомнила я ему.

– А, ясно, этот, – сказал констебль Грейторикс. – И что с ним?

Молодой мужчина шагнул вперед. Я услышала, как на улице, по другую сторону от вокзала, завелся автомобиль.

– Он сказал, что работает наемным убийцей. Киллером.

Девушка, Клэр, добавила еще кое-какие детали, о которых предполагаемый киллер им поведал.

Челюсть Джека Грейторикса отвалилась – вместе с парой подбородков. (Надо с этим завязывать.) Секунду спустя он все-таки обрел голос – саркастический.

– Кто-то подшутил над вами, юная леди, – сказал он. – Задурил вашу хорошенькую головку.

Автомобиль, который завели вне поле нашего зрения, показался на проезжей части. С ним что-то было не так. Я слышала, как заработал двигатель, и ожидала увидеть большой мощный седан. А увидела крошечный «Остин А35» серого цвета, старый и не привлекающий внимания – разве что своим возрастом. Откуда у него такой мотор? Мощный мотор в маленькой машине – как волк в овечьей шкуре, если позволите.

Размытый желтый свет фонарей упал водителю на лицо. Худое и бледное, с тонкими усиками. Мужчина в коричневом. С ним тоже что-то было не так. Секунду я не могла сообразить, а потом вспомнила. С вокзала он вышел в очках. Если они были для близи, чтобы читать в поезде, он спотыкался бы на каждом шагу. Значит, очки были для дали. Для вождения в том числе. Так почему за рулем он их снял?

Я достала из служебной планшетки блокнот – в те времена карманов у нас на мундирах не было. К этой же планшетке крепилась маленькая бесполезная дубинка, которую нам выдавали. Такой можно было оглушить разве что кошку, если нарветесь на кошку с преступными намерениями. Я быстро черкнула в блокноте регистрационный знак, после чего машина скрылась, уехав в восточном направлении. «НВR 315».

Это сильно разозлило констебля Грейторикса.

– Не надо записывать всякую чушь, констебль Джеймс. Их россказни никто не подтвердит.

– Адвокат, – заявила девушка, явно задетая. – Мужчина в дорогом пальто. Он тоже все слышал. Вы же не скажете, что он выдумывает?