Мой (не) идеальный предатель - Алексаева Оксана

Артём всё ещё смотрит. Спиной чувствую. Между нами будто натянулась тонкая нить – почти невидимая, но я ощущаю её каждой клеткой. Она дрожит, вибрирует, будто вот-вот оборвётся окончательно.

Зачем?

Зачем именно сейчас? Когда я наконец научилась дышать без него, не вспоминать каждую ночь, когда отпустила?!

Почему судьба тянет его снова в мою жизнь, в самый тот момент, когда я поверила, что прошлое меня больше не догонит?

Каждый шаг отдаётся в груди биением. Воздух тяжелый, будто пахнет прошлым. Тем, от которого я убегала все эти годы.

И вдруг за спиной: – Инна?..

Мир замирает. Голос Артёма такой тихий и растерянный, почти нежный. Этот звук бьёт по памяти. Всё внутри обрывается.

Но я не поворачиваюсь. Не могу. Просто делаю шаг. Ещё один. И ещё.

Кажется, что время замедляется, расползается между вчера и сегодня, между теми, кем мы были, и теми, кем стали. Это уже не он и не я из прошлого, а чужие люди, встретившиеся на изломе. И всё же внутри живёт то же чувство, от которого невозможно убежать.

Хватаю с полки ключи от номера, машинально благодарю девушку на ресепшене. Рука дрожит.

В другую хватаю чемодан и быстрым шагом почти бегу к лифту, таща за собой Еву, будто от этого зависит наша с ней жизнь. Позади слышится снова:

– Инна…

– Мама, – тихо тянет Ева, поднимая на меня глаза. – А почему он знает твоё имя?

Мир качается. Грудь сжимает. Не знаю, что ответить. Меня всю трясёт, дыхание сбивается, внутри как будто шторм. Что сказать дочери, чтобы не разрушить привычный мир, чтобы не обидеть, не причинить ей ту боль, что когда-то пережила я сама?

– Пойдём, милая… – всё, что могу выдавить из себя. Голос едва не срывается. Ускоряю шаг, изо всех сил тяну дочь к лифту.

Двери открываются, и я буквально вталкиваю нас внутрь. Створки начинают медленно закрываться, и в тот миг я снова вижу его. Артёма, который не успевает за нами. Его взгляд полон замешательства и какой-то тихой, прожигающей боли.

Лифт трогается. Пространство сжимается в узкую коробку, где только мы вдвоём: я и моя растерянная, напуганная девочка.

– Мам, а почему этот дядя называет тебя по имени? – снова спрашивает она, ловя мой взгляд. – Ты с ним поссорилась? Потому что он… Он нас бросил?

Глава 7

Инна

Воздух становится вязким, как кисель. Мгновение, и я уже отвожу взгляд, втягиваю воздух, стараюсь говорить ровно:

– Ева, ты обозналась. Это просто похожий мужчина. Бывает такое, совпадения случаются.

Она хмурится, и в этот момент так… Похожа на него. Желудок сводит спазмом.

– Но мама… На той фотографии ведь правда был он! Или может это его двойник? Такое ведь бывает? Я видела как-то в мультике! – Ева упрямо глядит на меня своими огромными глазами, и от этого взгляда у меня в груди будто ножом полоснули.

– Это просто другой человек, солнышко, – выдавливаю я. – Правда.

Она опускает плечи, подбородок дрожит.

Мне кажется, что я слышу, как в ней что‑то ломается. Такая малышка, и уже чувствует ложь.

– Мам, – она шепчет еле слышно. – А почему тогда он тебя знает?

Меня будто током бьёт.

Нервная дрожь пробегает по телу, голос срывается сам собой: – Ева, хватит! Прекрати уже с этими разговорами!

Её глаза мгновенно наполняются слезами.

И тут же я ненавижу себя. За то, что повысила голос. За то, что снова вылила весь накопленный гнев на того, кто меньше всего заслуживает.

– Мам, ты злишься? – еле шепчет она, поджимая губки. – Из-за той злой тёти, да?

Боже, ребёнок всё видит. Всё чувствует.

Я сглатываю, чуть присаживаюсь, беру её за руку.

– Нет, Ева. Не на тебя. Прости, милая, – тихо говорю, прижимая девочку к себе. – Просто мама немного устала с дороги. Всё хорошо, правда.

Мы стоим так, пока лифт медленно ползёт вверх. Кабина гудит, в зеркале отражаются две фигуры – моя, с натянутой улыбкой, и моя маленькая Ева, застывшая в объятиях.

– Но больше так не делай, ладно? – прошу, глажу её по плечу. – Я просто очень хотела тот попрыгунчик… – виновато

признаётся она, глядя вниз.

– Родная, будет попрыгунчик. Только чуть позже, – уверяю я, натягивая улыбку, но внутри всё горит огнём.

Худший отпуск.

Да, место чудесное, отель роскошный, море тёплое, солнце яркое, но всё это теряет смысл, когда где-то по близости находится он. Артём.

Мой бывший муж. С ней. С той блондинистой грымзой, с которой он, видимо, теперь счастлив.

Какая издёвка судьбы! Из миллиона курортов – именно этот. Мир явно издевается надо мной.

В груди всё переворачивается, когда я вспоминаю его взгляд: пристальный, цепкий, почти такой же, как в последний наш разговор.

Он ведь точно узнал меня. Не мог не узнать. Ещё и пошёл за мной, звал по имени, когда не имел на это никакого права. От одного воспоминания об этом сердце начинает колотиться сильнее, ладони потеют, а горло сжимает так, будто я снова стою перед ним лицом к лицу.

Если сложить всё по кусочкам: возраст Евы, глаза, губы, выражение лица… Всё очевидно.

Интересно, догадался ли он? Воспринял ли слова Евы всерьёз или решил, что ребёнок просто путает? Хотя зная Артёма… он никогда не был наивен. Если хоть малейшее сомнение закралось в его голову, он не успокоится, пока не узнает правду.

А если он начнёт что-то подозревать? Проверять? Требовать объяснений, которых я не готова давать?

Нет, только не это. Я не позволю. Пусть думает, что угодно, мне всё равно, лишь бы не лез в нашу жизнь.

Ни за что не дам разрушить то хрупкое равновесие, которого я добилась с таким трудом.

Я слишком долго строила новую жизнь. Без него. Без упрёков, боли и воспоминаний, которые годами жгли изнутри. И не позволю прошлому снова ввалиться в нашу дверь, как буря, ломая всё, что я успела собрать по крупицам.

Лифт, наконец, мягко звенит, доезжая до нужного этажа.

Мы выходим, я на автомате достаю карту‑ключ, пытаясь сосредоточиться на простых действиях: шаг, вдох, карточка, замок. Щёлк.

Тихо выдыхаю, когда дверь закрывается за спиной. Мы с дочерью в безопасности, по крайней мере, на ближайшее время.

Первое, чего требует тело – принять холодный душ.

Сейчас только ледяная вода может хоть чуть-чуть притушить огонь под рёбрами.

– Ева, посмотри мультики, хорошо? Только не шуми, – говорю я, сунув ей в руки планшет.

Она охотно устраивается на кровати, выбирает какой-то мультфильм.

Я иду в ванную, включаю ледяную струю и подставляю лицо под воду.

По коже бегут мурашки, дыхание сбивается, но я не останавливаюсь. Смываю всё – липкую тревогу, воспоминания, его пристальный взгляд… Смываю себя ту женщину, которой когда-то была.

Пытаюсь поверить, что это поможет. Хотя знаю – нет. Не поможет.

Между нами всегда останется то, что ни временем, ни водой не стереть.

Ева.

Наше общее навсегда.

Артем ничего не знает. И я не хочу, чтобы узнал. Не сейчас. Не здесь. Не так…

Глубоко вдохнув, выключаю воду. Обматываю полотенцем тело, заворачиваюсь плотнее, чтобы не дрожать. Я должна держаться. Ещё неделю. Потом мы уедем каждый по своим местам и всё закончится.

Главное – не попадаться Артёму на глаза. И не дать ему второй раз разрушить мой мир.

Вытираю волосы, выхожу в комнату.

– Ева, милая, как ты? – спрашиваю на ходу, натягивая улыбку.

Но торможу на месте.

В руках у неё… Тот самый попрыгунчик.

Точнее, не один. Их несколько. Штук пять, может, больше. Разноцветные, блестят на крошечной ладошке.

Сердце мгновенно падает куда-то в пятки.

– Ева… Это откуда? – мой голос звучит хрипло, почти шёпотом. Малышка сияет, будто гордится своей добычей.

– Это мне дядя принёс!

Мир на секунду проваливается.

– Какой ещё дядя? – я уже знаю ответ, но всё равно спрашиваю. Надежда умирает последней.

Ева усмехается, будто говорит о чём-то само собой разумеющемся.

– Ну, тот самый, мам! Который тебя знает!