Гром в моем сердце - Четвергова Юлия

Да, мы никогда не дружили с сестрой, и это угнетает меня по сей день. Но ничего не изменишь. Наверное… Слишком уж мы разные.

Вяло пережевывая свой поздний «завтрак», подпираю рукой щеку. Смотрю на злосчастные билеты на концерт в «Богеме». Нога под столом трясется из-за подавленной пассивной агрессии, и я понимаю, что больше так не может продолжаться. Все-таки мы семья.

Стучу перед тем как войти в комнату Лоло. А когда она не отвечает, просто захожу.

– Я не разрешала входить, – огрызается она, вынимая наушники.

Заметив, что у нее красные глаза, я вдруг теряюсь.

– Ты плакала?

– Тебе какое дело?

– Прости, – тихо говорю я и сажусь на край кровати. – Я не хотела тебя обидеть. Ты же знаешь, что у нас разный взгляд на многие вещи. – Пытаюсь улыбнуться, но выходит фигово.

– Извинения приняты, а теперь оставь меня одну, пожалуйста. Не хочу никого видеть, – хрипло произносит сестра, и после этого я ощущаю, как вина начинает обгладывать мой мозг.

– Ты все еще любишь его? – Слова даются мне с трудом. Я будто проталкиваю их через слишком узкое отверстие.

Чувства ревности и обиды от того, что выбрали не меня, все еще скребут по старым ранам. А те саднят, наверняка отражаясь на моем лице.

– Люблю, Ник… И жалею, что поступила так глупо, выбрав деньги, а не чувства, – признается она очень тихо. По ее щеке катится одинокая слеза, которую Лола тут же стирает. – Но все уже в прошлом. Год прошел… Пора жить дальше. – Она пытается улыбнуться, совсем как я недавно. И у нее это получается с бо́льшим успехом, нежели у меня.

– Знаешь, а может, еще не все потеряно? – Я кладу руку сестре на голень и утешающе поглаживаю. – Смотри, что вчера откопала.

Жестом фокусника достаю из кармана два немного помятых флаера. Сестра осторожно берет один из них, но я протягиваю ей и второй.

– Держи, сходишь с кем-нибудь.

– «Богема»?! – пораженно выдыхает Лоло и недоверчиво смотрит на меня. – Откуда, Ника?

– А ты думаешь, чего я допоздна в кафешке околачиваюсь? Хотела сходить вместе, но в последний момент передумала.

Да… Потому что не желаю весь вечер наблюдать за тем, как Гром пускает слюни на Лолу, ведь до сих пор где-то глубоко внутри хочу, чтобы он смотрел так на меня…

Поэтому ноги моей не будет на концерте «Demon inside»!

– Это из-за нашей ссоры? – Сестра делает бровки домиком, в то время как на ее лице отражается неподдельное сожаление.

– Нет… просто… Я работаю в этот день.

Врать нехорошо, но ведь это во благо, верно? Олег и Лола до сих пор любят друг друга, так пусть мирятся и больше не допускают ошибок прошлого. Буду держать кулачки за их счастливое будущее.

– Попроси кого-нибудь тебя подменить.

Сестра предлагает очевидный вариант. Но не в этот раз.

– Некому. А те, кто могут, будут в «Богеме», – ухмыляюсь я.

– Ника…

– Все в порядке. Я не горю желанием туда идти.

– Тогда перепродай их! – Она сует билеты обратно мне в руки.

– Лола! Не обесценивай мой труд и желание помириться. – Я сжимаю ее руку в ладонях. – Позови подружку, надень самое красивое платье и туфли – и вперед, навстречу мечтам!

А вот это было искренне и от всей души.

Все получится! Правда же? Ну вот что может пойти не так?

Глава 5

Гром 23:44

«Ты дома?»

Я протираю глаза, дабы убедиться, что сообщение от «Г» мне не привиделось.

Veronika777 23:44

«А что?»

Гром 23:44

«Значит, дома. Твои спят?»

Veronika777 23:45

«Если ты о Лоло, то она у подружки. Мама спит»

Гром 23:45

«Открывай окно, Веснушка :) Грядет Гром!!!»

– Чего? – вырывается вслух.

До того как я успеваю повернуться, раздается противный скрежет. Олег, изображая кошака по весне, скребется «лапкой» и корчит умоляющую моську, мол, пусти.

Я кринжую, испытывая нечто среднее между волнением и стыдом. Ладошки потеют, потому что выгляжу, мягко говоря, по-домашнему: на мне растянутая и в некоторых местах дырявая футболка времен мезозоя, которая едва прикрывает задницу, а на голове вообще черт-те что.

– Ну писец! – цежу сквозь зубы, поднимаясь с кровати.

Парень же, напротив, выглядит так, словно только что со съемок на пляже вернулся. На нем белая льняная рубашка нараспашку, демонстрирующая идеальный рельефный пресс, и белые шорты чуть выше колен. В ночи он похож на пятно алебастровой краски, которую случайно пролили на черный холст.

В руках появляется привычный зуд, когда хочется достать кисть и краски и нарисовать то, что я вижу. То, что понравилось. Эстет внутри меня растекается лужицей оттого, насколько красив этот демонюка.

Но вместо того, чтобы поддаться порыву, я открываю окно.

– Вот не зря тебе дали кличку «Гром» – вечно портишь чье-то ясное небо! Что опять случилось? – Я облокачиваюсь о подоконник, перегораживая путь в свою комнату.

А то знаю я этого оболтуса… Залезет и глазом не моргнет.

– Веснушка, а Веснушка? Давай мириться? – Олег щурится, повторяя мою позу, и кладет голову на сложенные перед собой руки, скалясь белозубым ртом. Его рост позволяет провернуть подобный трюк, учитывая, что домик у нас старый, одноэтажный и низенький.

Пока парень гипнотизирует меня взглядом снизу вверх, я пытаюсь справиться с непонятно откуда взявшимся волнением.

– А мы разве ругались? – Я выгибаю бровь и делаю невозмутимое лицо.

– Ну ты и лиса, Ника, – цокает он и резко подается вперед, бодая меня лбом, как в детстве. – Давай мириться! – Уже не спрашивает, протягивая мизинец.

– Олег, с тобой все в порядке? Психиатра когда в последний раз проходил? Отставания в развитии не наблюдали? – Я закатываю глаза, потирая легкий ушиб. А сама почему-то улыбаюсь.

– Да харош, Веснушка! – Он строит густые брови домиком и хлопает до ужаса длинными черными ресницами. Любая девка обзавидуется! – Я скучал. Хочу время с тобой провести, как раньше. Помнишь, как всю ночь болтали? Как на гитаре пытался тебя научить играть, а ты все никак руку правильно поставить не могла? А?

В нем столько энтузиазма, что даже становится жаль обламывать парня. Но надо. Годы игнора стереть простым «а помнишь?» не получится.

– Говори, зачем пришел, – прохладно обрубаю его, склоняя голову набок.

Но внутри все буквально горит, обжигая грудь, а сердце пытается выпрыгнуть навстречу этому предателю. Даже за дыханием приходится следить, дабы не выдать себя.

– Я же сказал, мириться. Поболтать. Вспомнить былое. Да и позавчера чутка борщанул. Считай, что я так пытаюсь извиниться. – Кудрявая башка бывшего друга пропадает на мгновение из вида, а потом выныривает обратно с целым пакетом разных вкусняшек. – Это взятка, чтобы задобрить, – снова лыбится прохиндей.

Бросаю короткий взгляд в сторону пакета и замечаю, что там все, что я люблю: фрукты, натуральные соки, шоколадки и даже киндер-сюрприз.

Точно демонюка! Нафига сразу с козырей ходить?!

– Ты думаешь, что пакет с продуктами перекроет два года игнора?

– Я же говорил, дурак…

– Ты просто корыстная сволочь, Гром, а не дурак. Тебе опять от меня что-то нужно, вот ты без мыла в ж… и лезешь туда, куда не нужно!

Олег ржет с моей запинки и качает головой.

– Веснушка, ну ты же не злобная. Давай дружить. Я не хочу, чтобы ты меня ненавидела или игнорила. Злись, обзывай… Да что хочешь испытывай, кроме этих двух эмоций!

– Раньше думать надо было. Хоть бы раз объяснил, написал, почему хочешь прекратить общение! – Сквозь плотину невозмутимости прорвалось то, что я очень давно хотела ему сказать. – Сказал бы, что нужно время подумать, или тебе так проще – не общаться! Я бы все поняла…

Голос дрожит, и я обрываю себя, чтобы не зареветь от обиды, как маленькая девчонка.

– Ника, прости, я не знал, что тебе было так тяжело. Думал, забудешь, и дело с концом… Я не планировал возвращаться. – С его лица слетает любой намек на веселье. Гром становится хмурым, и я вдруг в полной мере осознаю, что до этого он отыгрывал роль весельчака.