Нас бросил здесь ужасный Герион.
Но проводник меня повел левее.
И вдруг услышал я нестройный стон
Казнимых душ и различил во мгле я
Их палачей жестоких. В два ряда,
С рыданьями над темной бездной рея,
Рои теней неслись: одни туда,
Откуда шли во мгле мы, а другие —
Навстречу им. Так в Риме иногда
Безмолвно, словно призраки благие
В дни торжества идут толпой двойной
Молельщики усердные…
* * *
И каждый грешник бился и стенал,
Избегнуть наказания пытаясь…
Ад. Песнь 18
И ров мерцал таким глубоким дном,
Что только со скалы и было можно
Узреть все то, что шевелилось в нем.
Мы подошли к обрыву осторожно,
Чтоб посмотреть на грешников вблизи.
Склонившись, я разглядывал тревожно
Несчастных, утопающих в грязи.
О, сила Правосудия! Свершилась
Казнь лютая над этим морем зла,
Чьим преступленьям вся земля дивилась.
Змеился ров. Над ним клубилась мгла.
* * *
«Моя мошна меня стянула в Ад,
Которого все грешники боятся.
Сюда, приняв мучений вечных яд,
Все прочие спустились святотатцы…
И каждый дно дырявит головой,
Огнем облит, как маслом. Может статься,
Ты слышишь их протяжный, жуткий вой».
* * *
«Но если бы я мог в себе найти
Еще грубей и действенней проклятье!
О, всех вас, чтобы разом извести,
Мечтаю в этой пропасти собрать я…
Иначе алчность землю сокрушит.
Вы истрепали честь свою, как платье,
Вы потеряли совесть, разум, стыд:
Из золота вы сотворили бога,
Как идола язычество творит,
Его законы соблюдая строго…
Ад. Песнь 19
…Я заглянул туда, где чернота:
Из каждой ямы ноги жертв торчали,
А тел не видно было… Нагота
Ступней меня смутила. И вначале
Я не увидел, что подошвы ног
Огнем объяты. Грешники кричали
Но закричал Вергилий:
«Даже ты Глупцов мягкосердечных не умнее…
Те грешники преступны и пусты,
И должное воздал бы их вине я!
Ты там, где состраданью места нет.
И на себя вину берешь страшнее
Иных, когда в Аду, где гибнет свет.
Ад. Песнь 20
Я круглый ров увидел: тень за тенью
Сквозила в нем, одна другой темней.
Их цепь напоминала погребенье
Торжественное умерших людей.
Печально это шествие тянулось
И влагу высекало из очей…
Я пристальней вгляделся. Содрогнулась
Моя, от слез уставшая, душа,
Что незнакомой болью захлестнулась.
Шли тени (тут я замер, не дыша).
Так странно были свернуты их шеи —
Лицом к спине.
«Пускай он сгинет в смоляном кругу.
В тот город, где ему подобных много,
Я вновь без промедленья побегу:
Там все продажны и забыли Бога.
И лишь Бонтуро не прельщает звон
Преступной взятки… Всем другим дорога
* * *
Но мне Вергилий пояснил в ответ:
«Не бойся, сын мой! Демоны трепещут
От бешенства, но в злобе этой нет
Для нас угрозы: гнев в зрачках искрится
Лишь против тех, кому немало лет
Здесь суждено за тяжкий грех томиться…»
Подобно жабам, что глядят из тины,
Здесь грешники торчали из смолы
И вновь ныряли – нет мрачней картины!
* * *
«О человек! В Наварре я родился,
Но мой родитель негодяем был,
Развратничал и быстро разорился.
Тогда я в услуженье поступил
И вскоре из слуги преобразился
В почтенного вельможу. Полюбил
Меня король Тебальд. И вот тогда-то
В его глазах себя я погубил:
Брал взятки, был пособником разврата».
Ад. Песнь 22
И вот наваррец, улучив мгновенье,
Чертей коварных не заставил ждать
И прыгнул в ров, чтоб избежать мученья.
* * *
«Ты будешь мой!» – всей яростью утробной.
Свистящей, лук покинувшей стреле
В кипящий ров он кинулся подобный.
Но мученик давно исчез в смоле
И выглянуть оттуда не решался,
А бес, блеснув, как молния во мгле,
Взмахнув крылами, на берег поднялся.
