Лекарь из Пустоты. Книга 3 (СИ) - Майерс Александр

На следующее утро к нашему дому подъехал скромный белый автомобиль. Ничем не примечательный, если не считать герба Мессингов на дверях.

Из машины вышел молодой, безупречно одетый клерк с портфелем. Я как раз сидел на террасе и пил кофе. Человек направился прямо ко мне, остановился в нескольких шагах и поклонился.

— Барон Серебров? Я от графа Александра Викторовича. Привёз проект договора аренды земель.

— Следуйте за мной, — я одним глотком допил кофе и встал.

Мы прошли в кабинет Дмитрия. Я велел клерку сесть на стул, принял от него папку с бумагами и принялся читать. Мужчина сидел с почтительной улыбкой, пока я листал документы.

На первый взгляд — всё красиво и честно. Символическая плата, долгий срок, наши права на использование. Но в то же время в договоре было очень много лишней информации и намеренно усложнённые формулировки.

Классика. Подсунь как можно более обширный и сложный документ, чтобы спрятать в нём удобные для себя пункты.

Я попросил посланника подождать, а сам отправился к Дмитрию, который как раз закончил утренний сеанс поддержки Светы.

Мы сели вместе и начали выискивать подвох. И нашли, хотя не сразу. Его спрятали в разделе «Основания для досрочного расторжения договора Арендодателем».

Несмотря на витиеватый язык, суть оказывалась проста: Мессинги оставляли за собой право в любой момент объявить, что мы «испортили» землю или поставили на ней что-то «опасное». А комиссию они формируют сами.

Подстроить нужное заключение — пара пустяков. И тогда они не просто разорвут договор. По следующему пункту они имели право изъять в счёт компенсации ущерба всё имущество, находящееся на участке на момент расторжения.

То есть, мы могли вложиться в освоение этой земли, засадить её дорогими травами, построить теплицы, а они потом одним росчерком пера забирали бы всё себе.

— Чистейшее мошенничество, — мрачно констатировал Дмитрий.

— Но законное, — усмехнулся я и отложил папку.

— Теперь я вижу истинное лицо Мессингов. Лжецы и проходимцы, — поморщился Дмитрий.

— Мы не дадим им нас обмануть. Этот договор нужно переписать. Позвони Некрасову. Скажи, что срочно нужна его помощь, пусть приезжает, — попросил я.

Адвокат явился через два часа. Мы показали ему договор. Некрасов, полистав документ, присвистнул.

— Да, интересно. И очень изящно. Почти не придерёшься. Эти разделы нужно полностью перекроить, если вы хотите себя обезопасить.

— Так давайте приступим, — сказал я, открывая ноутбук.

Мы просидели до вечера, составляя свою редакцию договора. Каждый пункт, каждая формулировка выверялись на предмет двусмысленности. Мы не просто убирали ловушки Мессингов — мы расставляли свои. Право на продление договора на тех же условиях, преимущественное право выкупа земли по сниженной цене, наш контроль за составом любой проверяющей комиссии.

— Они никогда не согласятся на такое, — покачал головой Дмитрий, когда Некрасов зачитывал готовый вариант.

— Они и не должны соглашаться сразу. Пусть почитают, подумают. Мы показываем, что мы не дурачки, которых можно обвести вокруг пальца. Мы заставим Мессингов торговаться, а в процессе торгов выигрываем время и узнаем, на что они действительно готовы пойти, — объяснил я.

Вечером я вернулся к терпеливо ожидавшему клерку и вручил ему нашу версию договора вместе с сопроводительным письмом.

— Передайте графу, что мы по-прежнему заинтересованы в сотрудничестве, но на честных и прозрачных условиях. Наша редакция отражает именно такой подход. Мы готовы к обсуждению, — сказал я.

Клерк, нисколько не смутившись, взял бумаги, поклонился и ушёл.

Я вышел на крыльцо, глядя, как его автомобиль скрывается в сумерках. На одном фронте, с Измайловыми, мы провели успешную контратаку. На другом фронте, с Мессингами, началась фаза сложных манёвров.

И я прекрасно осознавал, что это лишь начало.

Российская империя, пригород Новосибирска, усадьба рода Мессингов

Александр Викторович не заметил, как задремал. Вечером он читал в своём кабинете, а проснулся поздно ночью, обнаружив себя в кресле с книгой в руках.

— Старею, похоже, — пробурчал он, откладывая книгу и снимая сползшие на кончик носа очки.

Граф поднялся и собрался отправиться в спальню, когда его взгляд упал на две папки, лежавшие на столе. Оригинал договора, который он послал Серебровым. И другой, их вариант. Рядом лежало краткое письмо от Дмитрия Сереброва, составленное в вежливых, но твёрдых выражениях.

Александр Викторович открыл папку с версией Серебровых. Перед тем, как сесть в кресло с книгой, он внимательно изучил договор. Он вызвал у него раздражение, потому-то граф и решил немного отвлечься чтением чего-то более приятного.

— Слишком внимательны они оказались для таких ничтожеств, — пробормотал он.

Мессинг ожидал, что Серебровы либо с жадностью набросятся на предложение, ослеплённые возможностью получить землю обратно, пускай и в аренду, либо трусливо откажутся. Но они поступили иначе.

Он всё изучили, нашли все расставленные ловушки, все скрытые в юридических дебрях крючки. И не просто указали на них — они предложили свою, абсолютно железобетонную конструкцию, лишённую каких-либо двусмысленностей и полностью защищавшую их интересы.

Это оказалось… неожиданно. И досадно. Это выбивало из-под ног всю его долгосрочную стратегию по постепенному, «законному» отжатию всех активов Серебровых.

А учитывая неясную ситуацию с проклятием, насланным на дочь Серебровых, ситуация становилась ещё более щекотливой.

Проклятие должно было сработать безотказно. Но этого не произошло. Из достоверных источников пришли сведения: девушка жива, хотя пока что не пришла в себя. Но Серебровы не просили помощи, как в тот раз с Юрием. Значит, они сами сняли проклятие. И более того — собирались сами устранить последствия.

Юрий. Никаких сомнений, это его заслуга. После «воскрешения» он стал другим, его слабый целительский дар превратился в нечто иное. Судя по всему, очень мощное.

Мессинг почувствовал лёгкий холодок вдоль позвоночника. Не страх. Нет, он не боялся этого юнца. Но он всегда мог оценить угрозу. А наследник рода Серебровых явно превращался из досадной помехи в реальную угрозу.

Александр Викторович взял в руки исправленный договор, ещё раз пробежался глазами по ключевым изменениям. Усмешка, наконец, тронула его губы.

— Ну что ж. Полагаю, игра только начинается по-настоящему. Ты оказался интереснее, чем я думал, мальчик. Ничего, у меня для вас ещё кое-что припасено… А пока порадуйся своей маленькой победе, — проговорил себе под нос Мессинг.

Он взял ручку и подписал вариант договора, который составили Серебровы.

Зачем отказываться? Пусть они вкладывают силы и средства в эти земли. Пусть чувствуют себя в безопасности. Пока они это делают, у Мессинга будет время изучить нового врага получше и подготовить новый удар.

Не такой грубый, как проклятие, и не такой очевидный, как грабительский договор. Что-то более изящное.

У графа имелись рычаги в гильдии, в администрации, в деловых кругах. И он знал, как нажать так, чтобы всё рухнуло, как карточный домик, оставив Серебровых ни с чем. Уже побеждённых, сломленных и отчаявшихся, их можно будет либо добить окончательно, либо, наконец, поставить на службу роду Мессингов. На своих условиях.

Александр Викторович позвонил в колокольчик. Вошёл секретарь.

— Отослать этот договор обратно Серебровым. С нашим согласием на все их условия. И передать, что мы с нетерпением ждём начала плодотворного сотрудничества, — велел граф.

Секретарь, кивнув, забрал бумаги и удалился. Мессинг снова остался один. Он подошёл к окну, глядя на ухоженные сады своего поместья, уходящие в ночную темноту.

Пусть Серебровы порадуются. Их радость сделает грядущее падение ещё слаще.

Российская империя, пригород Новосибирска, усадьба рода Серебровых