Банный бизнес попаданки (СИ) - Иконникова Ольга

— Девочка уже должна быть вам благодарна за то, что вы подобрали ее на дороге и поставили на ноги. Я знаю в столице по крайней мере один приют для детей из благородных семей и слышал о нём самые благоприятные отзывы.

— Для детей из благородных семей? — удивилась я.

Я была уверена, что приюты существуют только для детей из простого народа, а о детях дворян всегда заботятся их титулованные родственники.

— Да, именно так, — подтвердил кузен. — Благородные семьи тоже часто разоряются или терпят другие бедствия. И если жизнь родителей унесла война или эпидемия, а у детей не осталось средств к существованию, то такой приют оказывается весьма кстати.

— Требуется вносить какую-то плату за пребывание там ребенка? — спросила я.

— Кажется, по возможности, — Патрик затруднился точно ответить на этот вопрос. — Если родственники могут что-то заплатить, то это приветствуется. Но если нет, то дети содержатся там за счет пожертвований благотворителей.

— Мне кажется, это отличный вариант, Белла, — сказала Сондра. — И даже если потребуется внести какую-то плату за Дженнифер, уверена, наш кузен не откажется это сделать. Не так ли, Патрик? Уж эту-то малость ты теперь можешь себе позволить?

Он смутился от такого прозрачного намека на то, что именно он сейчас стал обладателем того, что еще недавно принадлежало нам, торопливо кивнул и снова вышел.

А я покачала головой:

— Тебе следует сдерживать свою язвительность в разговоре с Патриком. Мы находимся здесь благодаря его доброте. И именно он теперь граф Арлингтон. Не забывай об этом!

Лицо сестры скривилось, будто она проглотила лимон.

— Он совсем не похож на настоящего графа! Разве есть в нём та стать, то величие, что должны быть присущи такому титулу? Его отец был всего лишь шевалье.

Но я не стала слушать подобные глупости и вышла в сад, чтобы подумать над этим разговором.

Посоветоваться с папенькой я уже не могла. Он сам сейчас нуждался в помощи и заботе. А все остальные были не на моей стороне. И я понимала, что если стану упорствовать, то и мне, и Сондре, и Дженни придется уехать из этого дома. А у нас не было средств, чтобы обустроиться на новом месте. И если из-за моего упрямства малютка Дженнифер снова станет голодать, то скажет ли она мне за это спасибо?

Быть может, приют для детей из дворянских семей сейчас и в самом деле лучший для нее вариант? Если там сытно и тепло, то она сможет обрести там друзей и научиться какому-то ремеслу, которое станет ей подспорьем. А я буду время от времени ездить в столицу и навещать ее.

И всё-таки я не представляла, как я смогу сказать ей об этом. Но Сондра избавила меня от этого неприятного разговора.

Когда вечером я пришла в комнату девочки, чтобы пожелать ей спокойной ночи, Дженни обняла меня тоненькими руками и прошептала:

— Я уверена, мадемуазель Аннабел, что мне будет очень хорошо в этом приюте! Там будут другие девочки, с которыми я смогу играть.

Но всё ее худенькое тело при этом дрожало, а в глазах стояли слёзы.

Я поцеловала ее, уложила в постель и сама легла с ней рядом. Она скоро заснула, но и то и дело вздрагивала во сне. Маленькая девочка, на долю которой уже выпало столько тревог и волнений.

Глава 7

До Эмсворта — столицы Эртландии — мы с Дженни добирались пять часов. Патрик предложил нам отправиться туда в его (а точнее, бывшем нашем) экипаже, но я предпочла воспользоваться почтовой каретой. И кузен не стал настаивать. Наверно, он вздохнул с облегчением, когда я отказалась ехать в приют в карете с гербом графа Арлингтона. Я понимала, что он предпочел бы не афишировать наше участие в судьбе Дженнифер Шарлен.

Но зато он оказался весьма щедр, и в потайном кармане моего платья лежал набитый монетами кошель.

— Ты бывала когда-нибудь в Эмсворте? — спросила я Дженни, когда мы тронулись в путь.

— Кажется, нет, мадемуазель, — она была не очень уверена в своем ответе. — Но мы тоже жили в большом городе. Правда, я забыла, как он назывался. И у нас был большой и красивый дом на площади с собственным садом.

Она погрузилась в воспоминания, и глаза ее заблестели от слёз. Наверняка она вспомнила не только о доме, но и о родителях. Интересно, что могло побудить ее отца пойти на преступление. Ведь он пожертвовал не только своей жизнью, но и благополучием своей семьи. И разве он не понимал, что за этот шаг расплачиваться придется не только ему самому, но и его жене, и его детям.

Я спросила у Патрика, не знает ли он чего-нибудь о Шарленах. Отец Дженнифер был маркизом, а значит, их фамилия должна была быть в сборнике дворянских родов страны. И преступление столь знатного человека должно было привлечь всеобщее внимание. Но Патрик только испуганно замотал головой и сказал, что ему ничего не известно.

За окном кареты проплывали залитые дождем пейзажи — начинавшие желтеть леса, луга, усеянные стогами сена, снова ставшие полноводными реки. Иногда мы проезжали через бедные грязные деревеньки или небольшие города, названия которых я не знала. Помимо нас, в почтовой карете ехали еще несколько человек, и мы сидели, тесно прижавшись друг к другу.

Теснота не доставляла мне неудобств. Куда больше меня тревожило другое — то, что уже через несколько часов я должна буду оставить Дженни в сиротском приюте. Увы, но в отличие от Патрика и Сондры, я отнюдь не заблуждалась относительно того, что ее там ждет. Вряд ли и воспитатели, и подопечные встретят ее с распростертыми объятиями. В таких местах сильные всегда обижают слабых. А наша малышка была еще очень мала и слаба, и она вряд ли сумеет постоять за себя. И здесь нет ни телефонов, ни телеграфа, посредством которых она могла бы сообщить нам, что ей нужна помощь.

Когда я думала об этом, то приходила в отчаяние. Я уже несколько раз собиралась выйти из кареты на ближайшей станции и отправиться назад, в «Кедровую рощу», которая за эти несколько месяцев стала и для меня, и для Дженнифер почти родным домом.

Вплоть до самого отъезда я еще надеялась, что отец Аннабел придет в себя и непременно что-нибудь придумает. Но нет, даже когда Дженни зашла к нему в комнату попрощаться, ни единый мускул не дрогнул на его лице. Бывший граф Арлингтон теперь целыми днями сидел в высоком кресле у окна и смотрел вдаль.

— Вы будете навещать меня хоть иногда, мадемуазель? — спросила меня Дженнифер, и ее голосок предательски дрогнул.

— Конечно, дорогая! — я обняла ее, поцеловала. — Я буду приезжать к тебе так часто, как только смогу.

Вот только в таких визитах я полностью зависела от Патрика. Женщины в Эртландии вообще имели мало прав, и у них было мало возможности заработать собственные деньги. В детстве они зависели от отцов, потом от мужей или братьев. Даже приданое, которое за ними давали, когда они вступали в брак, становилось не их собственностью, а собственностью их супругов.

Но я намерена была поговорить с директрисой приюта и попросить ее хотя бы пару раз в год писать мне о том, как дела у малышки Дженни. Ну, а если добиться аудиенции у главы приюта мне не удастся, то я попрошу об этом кого-нибудь из воспитателей.

Чем ближе мы подъезжали к столице, тем тяжелее становилось у меня на душе. Когда мы, наконец, въехали в Эмсворт, и за окном замелькали красивые улицы и площади, другие пассажиры восторженно заохали. И только мы с Дженни сидели молча. Столица не радовала, а пугала нас.

— Приют герцогини Франсис, мадемуазель, — громко сказал возница, остановив экипаж возле высоких ворот.

Мы вышли на мощеную булыжником мостовую и забрали нас саквояж. У малютки Дженни было мало вещей, и все они поместились в этой старой дорожной сумке.

На металлических воротах был помещен герб с крылатым львом, а сразу за ними находилась будка привратника. Когда мы подошли, из будки вышел пожилой мужчина в униформе и осведомился, чего мы хотим. Я коротко ответила, и он, внимательно оглядев нас, разрешил нам войти.

Мы дошли по дорожке до величественного трехэтажного здания, поднялись на высокое крыльцо и выдержали еще один допрос с пристрастием — теперь уже от строгой девушки в полосатом платье с белым передником. Я честно сказала, что мы не писали ее светлости о нашем приезде, но всё-таки надеемся, что она сможет нас принять. Горничная в ответ на это с сомнением покачала головой, но всё-таки отправилась докладывать герцогине.