Банный бизнес попаданки (СИ) - Иконникова Ольга

И пока она ходила, мы сидели в просторном и мрачно вестибюле на деревянной скамье. Снаружи это здание казалось почти роскошным, но внутри оказалось совсем другим. Здесь не было ни лепнины на потолках, ни ковров на полах, а стены были выкрашены в темный цвет.

Наконец, девушка вернулась и позвала нас за собой. Мы прошли по широкому, плохо освещенному коридору и оказались в комнате, которая, должно быть, служила кабинетом хозяйке приюта.

Сама герцогиня сидела за большим столом, и когда мы вошли, она лишь слегка наклонила голову.

— Кем вам доводится Найджел Арлингтон? — спросила она, когда услышала мою фамилию.

— Он мой отец, ваша светлость.

Она некоторое время помолчала, дождавшись, пока горничная не вышла из комнаты, а потом сказала:

— Мне жаль того, что с вами случилось. Вы удивлены? О, поверьте, такие новости распространяются поразительно быстро. Передавайте вашему папеньке поклон от меня. Он часто бывал у нас в гостях, еще когда был жив мой муж. Но давайте перейдем к делу, — тут она посмотрела на Дженни. — Насколько я понимаю, это та самая девочка, за которую вступился ваш отец? Ну, что же, когда-то я знавала ее мать — у нее были такие же огненно-рыжие волосы.

Каждое ее слово немного подбадривало меня. Теперь уже идея оставить Дженнифер здесь не казалась мне такой ужасной.

— Мы будем признательны вам, ваша светлость, если вы примете Дженни под свое крыло. Я слышала о вашем приюте всё только самое лучшее, — я посчитала, что немного лести совсем не помешает.

— Благодарю вас, мадемуазель, — улыбнулась она. — А теперь я хотела бы поговорить с вами наедине. Юная леди, вы не оставите нас ненадолго?

Дженни послушно вышла за дверь, плотно закрыв ее за собой.

— Простите, мадемуазель Арлингтон, но боюсь, я не могу оставить эту девочку в своем приюте.

— Не можете? — растерялась я. — Но вы с ней даже не поговорили! Она очень умна и рассудительная для своих лет. И она добрый и покладистый ребенок, у вас не будет с ней хлопот. И, если нужно, то мы готовы заплатить за ее содержание здесь.

Но герцогиня покачала головой:

— Ничуть не сомневаюсь в ваших словах. Девочка кажется мне вполне милой. Но дело вовсе не в ней, а в ее отце. Если вы знаете, что он совершил, то вы должны меня понять.

Глава 8

Я не знала, что совершил отец Дженнифер, а потому слова хозяйки приюта остались для меня загадкой. Но я поняла одно — она нам отказала!

— Но, ваша светлость! — воскликнула я. — Мы прибыли в столицу издалека единственно для того, чтобы посетить ваш приют! Неужели, всё это было зря, мадам? Неужели бедная девочка должна расплачиваться за преступление своего отца?

Во взгляде герцогини промелькнуло что-то, похожее на сочувствие. Но всё же она покачала головой.

— Постарайтесь понять меня, мадемуазель. Ваша семья уже имела возможность убедиться, сколь дорого может обойтись желание противиться воле короля. А я сейчас должна думать не только о себе, но и о тех детках, которые находятся в моем приюте. Часть средств, за счет которых они содержатся, поступает из королевской казны.

Я прекрасно ее понимала и не винила за такой ответ. Сейчас мой гнев был направлен вовсе не на нее.

— Но какое же чудовище его величество, если он воюет с тем, кто гораздо слабее его!

Герцогиня протестующе взмахнула его рукой.

— Мадемуазель Арлингтон, вам не следует горячиться! Не забывайте — вы говорите о нашем короле! Мы не можем сомневаться в том, что всё, что он делает, он делает для блага страны и для нашего блага. Равно как не можем и осуждать его решения. Нам всего лишь надлежит их выполнять.

Я прикусила язык. Она права — мне следует думать о том, что я говорю. Я еще с лишком плохо знакома с местными обычаями и порядками. Свобода слова? Вряд ли в Эртландии даже слышали об этом.

— Но что же нам делать, ваша светлость? Может быть, в Эмсворте есть еще какой-то приют для детей из дворянских семей? Куда вы порекомендуете нам обратиться?

Она понравилась мне. Она производила впечатление благоразумной женщины и наверняка делала немало добра для своих подопечных. Теперь я особенно отчаянно сожалела о том, что она не согласилась оставить Дженни у себя.

— Нет, мадемуазель, в городе нет других подобных приютов. Но даже если бы они и были, вы в любом из них получили бы точно такой же ответ, что и здесь. Поэтому я советую вам обратиться в самый обычный приют — туда, где не потребуется говорить, в какому дворянскому роду принадлежит девочка. Там вы можете назвать ее любой фамилией, и никто не станет спрашивать у вас документов.

Я растерялась. Мне было трудно судить, каковы здесь детские приюты. Но всё то, что я знала о приютах в нашем мире, сильно пугало меня.

— Да, возможно, когда вы приедете туда, вы увидите совсем не то, что ожидаете после того, как побывали у нас, — подтвердила мои опасения директриса. — Но детям, которые находятся там, выбирать не приходится. И в любом случае, если выбирать между голодом на улице и таким вот местом, то выбор очевиден. К тому же там дети получают возможность научиться разным ремеслам. У нас работают несколько девушек, которые выросли в городских приютах — прачками, горничными, кухарками. Что стало бы с ними после смерти родителей, если бы добрые люди не определили их в эти заведения?

Я вынуждена была с нею согласиться.

— Может быть, вы назовете нам, ваша светлость, адрес одного из таких приютов? Мы впервые в Эмсворте и ничего тут не знаем.

Она задумалась на мгновение.

— Пожалуй, вам лучше поехать в приют, которому покровительствует граф Дайнор. Он находится на улице Ремесленников в Западном предместье. Это на другом конце города, поэтому вам потребуется нанять экипаж.

Я поблагодарила ее за помощь и вышла в коридор, где уже заждалась меня Дженнифер. Когда я взяла малышку за руку и повела к выходу, она посмотрела на меня с удивлением.

— Я ухожу с вами, мадемуазель Аннабел?

— Да, дорогая, — улыбнулась я. — К сожалению, здесь не оказалось свободных мест.

Дженни постаралась сдержать свою радость, но у нее это плохо получилось, и по дорожке к кованым воротам она бежала почти вприпрыжку.

Глупышка, она еще не понимала, что другой приют, скорее всего, окажется куда хуже, чем этот. А быть может, надеялась, что места для нее не отыщется и там.

Поездка на другой конец города обошлась нам в одну медную монету. Но когда экипаж остановился перед мрачным зданием на грязной улице, я с трудом заставила себя из него выйти. Такое же впечатление этот дом произвел и на Дженни, и когда мы вошли в парадную и стали подниматься по узкой темной лестнице, она беспомощно жалась ко мне.

Впрочем, привратник отыскался и здесь. Он посмотрел на нас с Дженни, но спрашивать о цели нашего визита не стал. Это было и так очевидно. Он сказал, что найти директора приюта мы сможем в кабинете, что находится в самом конце коридора.

Как раз в этот момент мимо нас прошли две девочки лет семи-восьми. Каждая из них тащила по большому, полному воды ведру. Мне показалось, что эти ведра весили столько же, сколько и сами малышки.

— Не слишком ли они малы для такой работы? — спросила я.

— А что им будет, этим нахлебникам? — усмехнулся привратник. — Тут все только и думают, как бы урвать лишний кусок хлеба и при этом ничего не делать.

Про «лишний» кусок хлеба он явно приврал. Потому что девочки были такими худыми, что вряд ли их кормили вдоволь. И их платьица были такими старыми, что вряд ли могли защитить их от холода, а в прорехах между многочисленными заплатками виднелась их бледная кожа. И в коридоре пахло грязным бельем и помоями.

Нет, я решительно не могла оставить здесь Дженни! И если это был лучший из городских приютов, то что ждало нас в худших из них?

— Благодарю вас, сударь, но, пожалуй, мы зайдем к вам в другой раз, — сказала я и развернулась к выходу.

И только когда мы вышли на крыльцо, я смогла нормально дышать.