Неубиваемый маг (СИ) - "Евграф"

— А они? — Ольга мотнула головой в сторону смешных пушистых комочков. — Пропадут ведь. Маленькие совсем.

— Предлагаешь взять с собой? Это хищники, дети волчьего морока. Подумай, какие монстры из них вырастут?

— Прежде я не слышала, чтобы мороки давали потомство, — задумчиво произнесла Ольга. — Ведь, кто они, по сути? Неупокоенные души? Порождения скверны, которая скапливается возле диких источников или же в местах кровопролитных боев?

— Полагаешь, поблизости есть такой источник? — заинтересовался я. — Нам не помешало бы пополнить силы.

Нырнув в подсознание, я с удивлением отметил, что магические каналы немного уплотнились и резерв увеличился почти вдвое.

Точно! Меня ведь хватило на два магических шара, тогда как у пацана сила иссякала после одного.

Тело тоже будто бы стало крепче. Нет, гору мышц я в одночасье не нарастил, но кости сделались прочнее, внутренние органы ощущались здоровыми, а в крови пульсировала животная сила.

Еще я внутренним чутьем определял присутствие Ольги и трех живых клубков шерсти, с которыми меня роднило нечто необъяснимое. Будто мы были одной семьей. Стаей, если уж называть вещи своими именами.

Неужели вместе с жизненной силой волчьего морока мне передались и его повадки? Выходит, используя дар жизни, я забирал и часть способностей?

Хм, неплохой бонус, если разобраться. Ольга помолодела после болезни и выглядела лет на двадцать пять, не больше. Милолика обладала слабеньким даром, но матери досталась ее молодость. От волчьего морока я получил звериную силу, обостренное зрение и слух, да еще обузу в придачу.

А вот от двенадцати старейшин ничего не досталось, кроме того, что я забрал сам. Но, кто знает, вдруг это плата за перенос моего сознания из другого мира? Сохранил бы я прежнюю память и знания при другом раскладе? Увы, это уже никак не проверишь. Сам факт, что я получил шанс начать жизнь с чистого листа того стоил.

Остаток дня мы носа не высовывали из пещеры, чтобы не попасться на глаза охотникам, которые рыскали поблизости. Лай собак и далекие голоса то удалялись, то приближались к логову морока, но узкий лаз так удачно прятался среди скальной гряды, что обнаружить вход преследователи так и не сумели.

Ольга замела наши следы, как могла. Замыла пятна крови на пятачке, где произошла схватка, собрала оружие и брошенные вещи, перенесла их в пещеру и запаслась водой, а тушу мертвой волчицы оттащила подальше. Пеплом, оставшимся после вожака, присыпала собственные следы, потому охотничьи псы не сумели нас почуять, как ни старались.

С каждой минутой, что мы находились вместе, я понимал чувства мальчишки, который боготворил мать. Неудивительно, что ее болезнь и последующая смерть оказали такое сильное влияние, что пробудили дар.

Поскольку тот проснулся довольно поздно, никто не просвещал Григория на тему магии и не готовил из него мага. Он действовал инстинктивно, желая спасти близкого человека любой ценой. И только за это я уважал парня, который в остальных вопросах был неприспособленным к жизни вне общины.

На рассвете следующего дня сознание резко включилось от тягучего запаха земли и поскуливания щенков, пригревшихся под бочком у Ольги.

Сквозь узкий лаз пробивался тонкий луч света, подсвечивая клубы пара, выдыхаемые нами.

Я поднялся, разминая затекшие конечности и пытаясь согреть их от стылого холода. Мышцы ныли после вчерашнего забега, но уже не так сильно. Магия жизни сработала, залечив раны и восполнив потраченную энергию, но меня не отпускало ощущение тяжести, будто что-то не до конца легло на свои места.

— Гришенька, ты проснулся? — встрепенулась Ольга, заслышав шорохи. Она потерла глаза и сонно улыбнулась. Мои губы сами собой растянулись в ответной улыбке.

Чего это? — одернул себя. — Не хватало еще растаять от щенячьих нежностей.

Нельзя к этому привыкать.

Она мне не мать, а все ее чувства испарятся, едва только догадается, что ее настоящий сын умер. В том, что это скоро случится, не сомневался.

— Я в порядке, — буркнул, разминая шею и ощущая, как с каждым движением мир становится ярче, запахи отчетливее, а звуки острее. — А ты?

— Словно заново родилась, — ответила Ольга приветливо и потянулась, как сонная кошка, потревожив прикорнувших возле нее тварей. — Нужно покормить малышей.

— Я разберусь! — засобирался наружу, прихватив с собой кинжалы. Поразмыслив, оставил один Ольге. — На всякий случай. Пойду, поохочусь.

Выбравшись из пещеры, я глубоко вздохнул, впитывая чистый воздух и информацию, которую считывал всеми органами чувств.

Голова закружилась, когда в нос шибануло хвоей, влажным мхом и прелыми листьями. Но более остро я ощутил запах косули, которая недавно здесь пробегала.

Я двинулся по следу, бесшумно ступая босыми ногами по земле. Не знаю, сказались ли звериные повадки, или же сработала память прошлой жизни, но я ничуть не уступал профессиональным охотникам, идущим по нашему следу.

Добычу нашел быстро, двигаясь по запаху, как гончая. Обогнул ее с подветренной стороны, выбрал место для засады и затаился за поваленным деревом.

Никакой магии и сложных плетений, только звериное чутье.

Один точный бросок, удар кинжалом в сонную артерию, и косуля рухнула, не издав ни звука. Кровь толчками полилась на землю, а я ощутил странное первобытное чувство удовлетворения.

Слежка и сам процесс охоты не заняли столько времени, сколько его понадобилось, чтобы дотащить тяжелую тушу до пещеры. Ольгу поджидала меня у входа насобирав хвороста для костра. Она радостно просияла, увидев меня с добычей.

— Молодец, Гришенька! Этого нам хватит на несколько дней.

— Отшельники не отстанут, — пробормотал я, опуская тушу на землю. — Дольше пары дней здесь не продержаться. Нужен план. Следует уйти как можно дальше. Но для начала займусь костром, а после разделаем тушу.

Присмотрев неподалеку природное углубление в земле, я обложил его камнями и выложил башенкой ветки, отбирая наиболее сухие, чтобы они как можно меньше дымили. Хватило слабой магической искры, чтобы его поджечь.

Пока дрова прогорали, занялся косулей. Освежевал ее и разделал на куски. Затем пожарил мясо на горячих углях. Мне, как и волчатам, понравилось полусырое, с кровью, а Ольга предпочитала более прожаренные куски.

Зверь во мне рычал от удовольствия, набивая живот сытной пищей. Я больше суток ничего не жрал, но все же сдерживался, не заглатывал мясо кусками, а тщательно пережевывал и глотал, запивая чистой водой.

Ольга, хоть и ела руками, но умудрялась делать это аккуратно, отрезая ножом маленькие полоски мяса. Не забывала она и о щенках, подкидывая им аппетитные кусочки. Вот уж кто не стеснялся и уплетал за обе щеки. И куда только помещалось!

— Мы не можем оставить их. — Ольга подняла на меня взгляд, полный решимости. — Они слишком малы.

— Плевать на них, — фыркнул я. — Все равно не утащим эту ораву на себе.

— А если сплести корзины? — предложила она. — Мяса хватит на несколько дней.

— Плети, — пожал плечами, не собираясь идти на поводу у женщины. — Если найдешь из чего. Только от пещеры далеко не уходи.

Я думал, Ольга откажется от дурной затеи, но она сходила к ручью, нарезала охапку молодых побегов ивы и притащила их к пещере. Затем разложила прутья на полу и принялась переплетать ветви друг с другом.

Она смастерила две корзины, в одной из которых с удобством разместились малыши, а в другой можно было перетащить мясо. Ну, хоть какая-то польза.

— Неплохо, — небрежно оценил я. — Значит, завтра на рассвете выдвинемся в путь.

Еще одна ночь пролетела спокойно, а утром, едва только светило показалось из-за горизонта, мы перекусили и отправились в дорогу. Ольга несла в руках корзину с малышами, а я тащил на себе запасы мяса и вещи.

Вход во временное жилище я прикрыл ветками, чтобы никто другой его не обнаружил. Не знаю, придется ли еще побывать в этих местах, но убежище не помешает.

Не успели мы отойти на пару верст, как Ольга оступилась. Ее нога соскользнула с влажного камня, зацепилась за торчащий корень, и она упала, застонав от боли. Если бы бросила демонову корзинку, то смягчила бы падение.