Под вересковыми небесами - Маркович Оля

Тед тоже спустился. Но опоздал на полминуты. Он стоял за моей спиной.

Висела немая тишина, такая, что может расколоть воздух. Что было бы, если б трубку снял он? Я бы молчал, а он бы говорил: «Да. Тед Палмер. Да. Что случилось? Что?» Тут я бы увидел, как у него ком встал в горле, но не понимал бы почему. И пытался бы прочесть по мимике. А он, как я, оттягивал бы момент. В надежде – вдруг ошибка. И потом я бы услышал: «Да, мы заберем девочек к себе. Да. Да, инспектор». И потом он бы положил трубку и посмотрел на меня, как я на него. И потом я бы произнес: «Линн?», а он бы кивнул. Я бы спросил: «А он?». «Тоже. С ней».

Но трубку взял я. Думаю, брат за это на меня и злился. Ему важно всегда быть первым. Я никогда этого негласного правила не нарушал. По своей воле не нарушал. А если так выходило, что нарушал, он всегда злился. Тед родился на шестнадцать минут раньше. Раньше пошел, раньше перестал делать в штаны, раньше переспал с девчонкой.

А ту трубку снял я. На полминуты раньше спустился в холл. Это все капли, что разбудили меня, тарабаня в мозг.

– Это дом Томаса и Теодора Палмеров?

– Да.

– Кто у телефона?

– Том Палмер.

– Это инспектор Уилл Хартнетт. Линн Уайт ваша сестра?

– Да. Что случилось?

– Они с мужем погибли в автокатастрофе. Мне очень жаль.

– Что?

– Мои соболезнования, мистер Палмер. Вы с братом указаны как опекуны детей Уайтов.

– Да. Мы заберем девочек к себе.

– Вы постоянно проживаете в Лиландтоне, штат Вермонт? В особняке «Хейзер Хевен»?

– Да.

– С девочками сейчас работают психологи. Вы сможете забрать их сразу после того, как с вами свяжется служба опеки. Вы слышите меня, мистер Палмер?

– Да, инспектор.

Первой по коридору шла комната Теда. Она оставалась закрытой. Напротив нее – моя. Тоже заколочена. В торце – комната Линн. Самая красивая, с окном в эркере. С кроватью под балдахином, напоминающим облако из сахарной ваты.

Я зашел. Тед носился туда-сюда, сбрасывая в центр зала хлам, который считал ненужным.

– А, Том! Заходи, мне понадобится помощь. Надо быстро все сделать. До приезда девочек. Чтобы они почувствовали себя как дома, понимаешь?! – Меня напугал его блуждающий взгляд. – Я тут немного похозяйничал, но думаю, ты не против. – Он засучил рукава и двигался порывисто, как офицер перед заранее проигранным боем. Кидался из угла в угол, хватал вещи и перекладывал их с места на место. В его движениях отсутствовала логика, будто ему нужно было делать хоть что-то, чтобы не оставаться наедине с собой. – Твою комнату мы отдадим Салли, она маленькая и ближе всего к лестнице. Мою – Карин, она, самая светлая, а девочка любит рисовать.

– Лаура тоже любит рисовать, – возразил я.

– Лауре мы отдадим эту комнату. Комнату Линн. – Тед развел руки в стороны, пытаясь то ли обнять, то ли объять розовое царство. – Лаура больше всего похожа на мать. Она будет жить здесь, в комнате Линн. Мы о ней позаботимся. – Лицо Теда скривилось в странной гримасе. – Раз о Линн не смогли, теперь-то точно все сделаем правильно.

– Мы можем только постараться, – ответил я небрежно и огляделся.

– Нет, мы сделаем! – ответил Тед жестко.

Краем глаза я заметил, что кто-то глядит на меня из темноты стенного шкафа. Это были глаза без зрачков, которые явственно таращились.

Брат заметил мое оцепенение, подбежал к дверце, открыл ее шире и выдернул оттуда маску Трусливого Льва. Напялил себе на голову и прошипел:

– Бу-у-у-у, – а потом замотал гривой, похожей на дреды. Это все потому, что сделали мы ее из распущенных шторных шнуров. – Помнишь, как появилась эта маска? – спросил брат, стягивая с головы уродливое произведение, которым теперь разве что детей пугать. Я кивнул, мол, помню, а он продолжил: – Мы сварганили ее вместе с Линн и Гэвином в тот день, когда ты лишился невинности с Делайлой Смит в трейлере ее папаши.

– Я? Мы оба, – поправил его я.

Тед как-то неуверенно кивнул.

– Кажется, именно тогда все и началось. – Брат присел на край кровати, продолжая разглядывать находку. Вертел маску на вытянутой руке, заглядывал в пустые глазницы и, мне казалось, говорил больше с ним, чем со мной.

– Что началось? – переспросил я.

– Это было началом конца.

Тед отшвырнул маску в угол комнаты, будто в один миг потерял к ней интерес или даже испытал отвращение. Та с глухим звуком ударилась о стену и, отскочив, шлепнулась на пол. Припав мохнатой щекой к полу, маска производила тоскливое впечатление. И почему людям свойственно очеловечивать то, что имеет сходные с ними черты? То, что имеет глаза, рот и нос, автоматически кажется живым. И почему тогда люди так легко готовы лишать жизни себе подобных? Странная нестыковка.

– Началом конца? – переспросил я.

– Да. – Тед встал с кровати и снова залез в шкаф, из которого до этого извлек маску. – В тот вечер на репетицию театрального класса к мистеру Потчепе впервые пришли Дэймон и Розамунд Флетчер. – Он углубился в дебри девчачьих нарядов, что висели рядком. – Помнишь?

– Да, кажется. Но разве это связано? – спросил я.

Тед развернулся. Улыбаясь, он долго и пристально глядел на меня, а потом спросил:

– Ты правда не понимаешь?

Я не понимал.

Несколько недель кряду Тед как умалишенный занимался комнатами девочек. Пригласил бригаду работяг с завода, заказал кукол, платьев, всякой мишуры.

Мы с Рут переглядывались и чесали в затылке. С одной стороны, вовлечение Теда умиляло, с другой, то, с каким лихорадочным волнением он это делал, настораживало. Казалось, он пытался компенсировать заботу, которую недодал Линн, в это гипертрофированное участие.

Я поднялся наверх и нашел Теда развешивающим платья в шкаф. Он чуть ли не двумя пальцами вынимал крохотные наряды из чехлов, в которых их доставили, секунду-другую разглядывал каждый и отправлял на штангу, где уже рядком красовались все оттенки розового, мятного, голубого, зеленого и желтого.

– Почти все готово, – затаив дыхание, произнес Тед.

– Это не слишком? – спросил я и обвел комнату, приготовленную для Карин, взглядом.

Она казалась больше жуткой, чем забавной. Во всю стену там красовались фотообои с персонажами из «Алисы в стране чудес». Безумные шляпники, здоровенные гусеницы и яйцеголовые близнецы при всем желании не могли показаться милыми. Но Тед не скрывал взволнованного возбуждения, и я не стал его отговаривать. В конечном счете всё лучше, чем страдать по Линн, которую уже не вернуть.

Снизу раздался шум. И мы услышали голоса.

Нас звала Рут:

– Приехали, приехали!

Мы переглянулись и поспешили вниз.

Подходя к лестнице, я сказал:

– Странно, что они не позвонили: сказали же, что позвонят, когда можно будет забрать девочек.

– Я отключил телефон, выдернул шнур, – ответил Тед. – Не хотел больше никогда слышать его треклятого звона.

– Но, Тед, нам нужен телефон. – Меня настораживало поведение брата. – А если бы органы опеки не смогли с нами связаться и девочки провели бы время с чужими людьми больше, чем следует?

– Как видишь, твои опасения напрасны, – развел руки в стороны Тед. – Их доставили к нам в лучшем виде! – Он остановился на лестничном пролете.

С одной стороны от брата висел портрет Джин Тирни, с другой – Вивьен Ли. Обе они были любимыми актрисами Линн. На Тирни сестра была похожа красотой. На культовую исполнительницу Скарлетт О’Хара – манкой энергией, сочетанием силы и женственности. Думаю, Тед развесил по дому эти портреты Линн в назидание. Чтобы та вспоминала о своей мечте стать актрисой, приезжая в «Хейзер Хевен», и о том, на что ее променяла. А может, он это сделал для себя. По тем же причинам.

– Надеюсь, вскоре твоя обида на телефон пройдет. Ты же не собираешься вечность держать его выключенным? – спросил я.

– А почему нет? На завод мы ездим каждое утро, кроме выходных. А выходные на то и выходные!