Системный рыбак 7 (СИ) - Шиленко Сергей

— Угощайтесь, — я поставил перед Герхардом и Марен тарелки, с верхом наполненные обжигающе-горячими, янтарными кусками филе.

Марен потянулась к вилке, но остановилась, не решаясь начать раньше деда.

Герхард смотрел на гору еды с нескрываемым недоверием. Медленно, очень медленно он отрезал краем вилки, зажатой в единственной руке, кусочек. Подцепил, положил в рот.

Хруст разнёсся по тихой хибаре. Тонкая панировка лопнула, выпуская обжигающий сок. Под хрустящей оболочкой скрывалось белоснежное, слоистое мясо, пропитанное сладким растопленным жиром. Оно не требовало жевания, а таяло на языке, взрываясь концентрированным вкусом. А следом по иссохшим меридианам старика ударила мягкая, согревающая волна чистой духовной энергии.

Он замер. Пальцы, сжимавшие вилку, побелели. Глубокие морщины на лбу разгладились, будто кто-то провёл по изуродованному лицу горячим полотенцем, а единственный глаз медленно, неверяще расширился.

Секунда. Две. Три.

Он дожевал., сглотнул и ещё несколько секунд сидел совершенно неподвижно, уставившись в свою тарелку так, будто она только что заговорила с ним человеческим голосом.

— Что… — Герхард поднял на меня растерянный взгляд. — Что это за рыба?

— Обычная речная, — я пожал плечами. — Обитает у водопада.

— Обычная, — Герхард повторил это слово как-то неверяще.

Он отломил кусок побольше и отправил в рот. На этот раз жевал дольше, с закрытыми глазами, и его грудь вздымалась ровно и размеренно.

Я сел напротив и попробовал свою порцию.

Корочка хрустнула, выпуская облачко горячего пара, пропитанного маслом и солью. Мясо оказалось нежным и влажным, с тем точным балансом, когда приправа не забивает вкус, а проявляет его. Духовная энергия потекла по каналам мягко, без рывков, тёплым потоком от горла к груди. Хорошо получилось.

Марен ела молча, сосредоточенно, прикрыв глаза на первом куске. После вчерашней шурпы она знала, чего ожидать, но всё равно замерла на мгновение, прислушиваясь к тому, как тепло растекается по телу.

Дина, быстро покончив с сырыми потрохами, подошла к столу и требовательно ткнулась мордой в колено Герхарду. Старик молча, не глядя вниз, отрезал четверть своей порции и положил на пол.

Я вопросительно поднял бровь.

— Детёныш, — буркнул Герхард, старательно избегая моего взгляда. — Голодный.

Дина проглотила подношение в два укуса и благодарно курлыкнула. Рид, наблюдавший за этим с полки, грациозно спрыгнул вниз и сел у стола, с намеком глядя на меня. Я без слов положил ему отдельную порцию на доски, и кот величественно приступил к трапезе.

Когда тарелки окончательно опустели, я откинулся на спинку стула.

Герхард сидел неподвижно. Его ладонь лежала на столе, железный крюк больше не постукивал по дереву. Старик смотрел на пустую тарелку перед собой, словно на вещь, которую давно считал навсегда утраченной.

Я улыбнулся.

— Ну что, Герхард? Достаточно у меня навыков, чтобы приготовить приманку для подводных монстров?

Глава 3

Герхард мне не ответил.

Он сидел неподвижно, уставившись в пустую тарелку, и его единственный глаз блестел в полумраке хибары. Крюк лежал на столе. Потом старик медленно поднял голову, посмотрел на меня и сказал:

— Завтра утром я тебя поддержу.

И ушёл спать.

Вот и весь ответ…

…

Ночь я провёл на полу хибары, подстелив куртку. Сквозь щели в досках тянуло озёрной сыростью и запахом гнилого дерева, но после ночёвок на голом камне у водопада даже такая крыша над головой казалась роскошью. Рид свернулся на единственном свободном пятачке у стены и всю ночь транслировал через ментальную связь сны о бескрайних рыбных отмелях. Дина устроилась у меня на груди и усердно сопела.

Когда я открыл глаза, Герхарда уже не было. Его топчан пустовал, гарпун исчез с гвоздя, а на столе стояла кружка с холодным травяным отваром и записка: «Площадь. Не опаздывай». Я быстро оделся, допил остывший отвар и умылся озёрной водой из ведра, стоящего у двери.

Марен сидела у порога, затягивая ремешки колчана, и улыбнулась при виде моего заспанного лица.

— Дед ушёл с рассветом. Сказал, что уладит все формальности с допуском до начала отбора.

— Куда именно?

— К Араду, главе поселения. Дед с ним ровесники, когда-то охотились вместе, — Марен подтянула тетиву и перекинула лук через плечо. — К нашему приходу всё будет решено.

Звучало почти убедительно. Почти. Но она машинально перебирала тростниковый браслет на запястье, и я решил не уточнять.

Раннее утро. Солнце едва перевалило через крыши, и поселение выглядело совсем иначе, чем вчера в закатном свете. Свежий ветер с озера нёс запах мокрого дерева и водорослей, мостки блестели от росы, а между домами сновали люди. Казалось, будто весь город одновременно проснулся и куда-то опаздывал.

Дину я нёс на руках. После вчерашнего инцидента с сушёной рыбой отпускать её в торговых кварталах было бы равносильно поиску неприятностей. Малышка не возражала: сидела, прижавшись панцирем к моей груди, и вертела головой, впитывая с жадностью окружающие запахи и звуки.

Рид шествовал впереди в своей компактной форме, и утренняя толпа расступалась перед ним сама собой. Местные жители шарахались в стороны. Одни прижимались к перилам мостков, другие просто замирали, провожая нас настороженными взглядами. Чужое лицо среди людей, знающих друг друга с рождения, и без того притягивает внимание, а незнакомец с зубастым розовым существом на руках и чёрным котом в авангарде.

Навстречу попадались группки молодых людей с рыбацким снаряжением на плечах: связки снастей, остроги в чехлах, свёрнутые сети. Все двигались в одном направлении. Видимо, это участники соревнований.

— Сколько их обычно? — спросил я Марен.

— Прилично набирается каждый год, — она увернулась от мужика с бочкой на плече. — А мест на всех не хватает.

На подходе к площади народу стало больше. Мостки расширились в дощатый бульвар, по обе стороны которого выстроились лавки с сетями, бочки с наживкой и стойки с вяленой рыбой, на которые Дина таращилась, чуть ли не облизываясь — пришлось перехватить её покрепче.

Толпа расступилась. По проходукрепкий мужчина лет тридцати с жёсткими, будто высеченными из кости чертами лица и тяжёлым взглядом. За ним шагал парень помладше с рыболовным снаряжением на плечах.

Люди кивали и молча уступали дорогу.

— Горан Хольм, — понизила голос Марен. — Наследник клана Хольм, второго по силе в поселении. Практик второй ступени. Ему двадцать девять, это его последний год участия, и после него у Хольмов не останется никого, кто мог бы гарантировать им места в Гроте.

Когда Горан поравнялся с нами, моё тело среагировало раньше, чем голова успела это осознать. Мышцы на предплечьях напряглись — привычный рефлекс на давление духовной энергией практика второй ступени.

Горан мазнул по мне взглядом, на долю секунды зацепившись за Дину.

— Заблудилась, Безрукая? Ярмарка в другом конце поселения, — бросил он на ходу, даже не сбавляя шага, словно отмахиваясь от мошкары.

Его спутник хмыкнул, и они оба ушли, не оглядываясь.

Марен стиснула кулаки до побелевших костяшек, а я молча проводил его взглядом.

— Идём, — я тронул Марен за локоть. — Нам нужно торопиться.

Площадь открылась за последним поворотом, и шум ударил, по ушам как волна. Дощатая платформа размером с полдеревни была окружена домами на сваях и просто забита людьми. Участники с оружием и снаряжением перемешались со зрителями, зеваками, торговцами и детьми. Над толпой колыхались флаги с эмблемой: стилизованная серебряная корона на синем фоне.

Шум нарастал.

И вдруг дальний край площади затих.

Люди не просто расступались, как перед Гораном. Они замолкали. Я видел, как гаснут лица одно за другим: смех обрывался на полуслове, головы поворачивались к дальнему краю. Между домами появилась высокая фигура в сопровождении двоих молодых практиков. Давление я почувствовал раньше, чем разглядел его лицо.