ПТСР также влияет на то, как амигдала взаимодействует с другими областями головного мозга. Согласно исследованиям, связь амигдалы с префронтальной корой, которую считают наиболее рациональной частью мозга, у людей с ПТСР нарушена. Поскольку префронтальная кора (о чем речь ниже) играет ключевую роль в процессе принятия решений, вынесения суждений, способности сосредоточиваться и планировать, она выступает для амигдалы в роли начальника, держит ее под контролем, чтобы сильные эмоции и ощущение страха нас не захлестывали. Используя сигналы и от других частей головного мозга – таких как гиппокамп и полосатое тело, что помогают нам в обучении, запоминании, выработке привычек, формировании мотивации и восприятии вознаграждения, – префронтальная кора определяет, где в окружающей среде таятся угрозы, и указывает нам, как отвечать на эти угрозы. При ПТСР между тем активность префронтальной коры снижена, а активность амигдалы, наоборот, повышена, что ведет к излишнему взаимодействию с полосатым телом, от чего привычные способы реакции на травматические сигналы усиливаются (Elliot, Packard, 2008). Таким образом, амигдала при травме начинает играть ключевую роль, подавая сигналы к выработке гормонов стресса, которые снижают функциональность префронтальной коры, в то время как сама амигдала дает на стресс более интенсивный ответ – при условии, что травма носит хронический характер.
По сути, при травме именно наша «эмоциональная» амигдала, более примитивная часть мозга, отвечающая за реакцию на внешние раздражители и в целом за выживание, начинает управлять процессом, а более рациональные, «думающие» области мозга уходят в спящий режим. Именно поэтому вы не способны сохранять спокойствие или принимать осознанные решения при взаимодействии с токсичным партнером. Понимание этого позволит шире взглянуть на причины появления у вас нездоровых привычек и оглушающих реакций испуга. Получается, что когда речь идет о травме и абьюзе, ваш мозг начинает работать против вас.
Префронтальная кора
Префронтальная кора отвечает за общую функциональность. Как уже упоминалось выше, она исполняет роль «начальника» в процессе регулирования наших эмоций и вносит весомый вклад в умение оценивать ситуацию, принимать решения и понимать причины как нашего поведения, так и поведения других людей, двигаться к поставленным целям, контролировать свои импульсы, тестировать реальность, выносить суждения и обучаться. Если вы замечаете, что травма влияет на вашу способность сосредоточиваться, принимать решения и контролировать импульсы, то причина заключается в том, что роль префронтальной коры умаляется – та в буквальном смысле становится меньше и теряет активность. Люди, пережившие абьюзивные отношения, отмечают, что и во время травматических событий, и после им было трудно принимать решения и фокусироваться на ежедневных задачах, зато они становились более склонны к импульсивным и безрассудным поступкам. Как вы уже поняли, причина в том, что травма снижает способность префронтальной коры управлять амигдалой, в результате мозг возвращается в более примитивное, реагирующее состояние.
Особенно снижается активность вентромедиальной префронтальной коры – области, отвечающей за функциональность и принятие решений высокой сложности, – и ухудшается работа передней поясной коры, где контролируются импульсы и эмоции, принимаются решения, оцениваются риски и выгоды, формулируется мотивация и определяется реакция на угрожающие ситуации (Etkin, Wager, 2007; Shin et al., 2006). Это способно помешать нам в обучении, принятии решений и регулировании эмоций, и, как следствие, вы хуже регулируете свои эмоции и контролируете импульсы, теряете способность к рациональным решениям, которые касаются цены, которую приходится платить за токсичные любовные отношения.
Гиппокамп
Вы ловили себя на ощущении того, что теряете (полностью или частично) способность помнить события, связанные с абьюзом? Это не случайность: травма влияет и на те области мозга, что отвечают за память и способность к запоминанию. Гиппокамп расположен в височной доле головного мозга и необходим для процесса обучения и запоминания (особенно это касается долгосрочной памяти, то есть тех воспоминаний, что можно выразить словами), а также для формирования рефлекса страха (при котором страх начинает зависеть от появления определенного триггера) и реакции на стресс. Гиппокамп помогает нам хранить и активировать воспоминания, а хронический стресс мешает этому. Вы не понимаете, почему вам так трудно описать словами переживаемый абьюз или отчетливо вспомнить обстоятельства абьюза уже пережитого, хотя яркие картины конкретных травматических событий не дают вам покоя. Причина в том, что травма влияет на процесс «упаковки» и «распаковки» воспоминаний, их архивирования и декодирования, что приводит к их дроблению и фрагментации. Эмоциональная интенсивность травматического события может негативно влиять на то, как именно хранятся воспоминания и в каком виде они достаются на свет; свой эффект может оказывать и нарушение обработки воспоминаний в таких областях мозга, как амигдала (что ведет к фрагментации сенсорных подробностей травмы, связанных с ней образов и ощущений) и гиппокамп, который хранит и закрепляет воспоминания, а также помогает внятно их описать (Costa et al., 2022). При этом нарушено взаимодействие амигдалы с гиппокампом и другими отделами мозга, отвечающими за телесные ощущения, зрительные образы и обработку информации об эмоциональных реакциях, – как после травмы, так и в процессе воспоминаний о ней (Belleau et al., 2020).
Недавние исследования показали, что травматические воспоминания отличаются от обычных, поскольку у людей, перед взором которых встают детали травматических событий, активируется задняя поясная кора, а не гиппокамп, что указывает на недостаточную упорядоченность хранения воспоминаний в гиппокампе – именно это связывают с тем, насколько сильным является ПТСР (Perl et al., 2023). Задняя поясная кора отвечает за обработку внутренних переживаний, поэтому исследователи предполагают, что для переживших травматическое событие воспоминания о нем равнозначны тому, что оно происходит прямо сейчас. Именно по этой причине для вас могут являться сильными триггерами запахи, звуки и места, связанные с травмирующими событиями, – словно бы память не до конца обработала произошедшее, не создала завершенное его описание. Поэтому оно повторяется: изначальная травма будто происходит здесь и сейчас, а не в прошлом. Нарушение коммуникации между эмоциональной и рациональной частями вашего мозга как в процессе травмы, так и после лишь усиливает это ощущение фрагментации. При диссоциации (это защитный механизм, вызванный травмой, при котором вы чувствуете, что отделены от своего тела или от мира в целом) и интенсивных эмоциональных переживаниях во время травматического события (известны как перитравматическая диссоциация) воспоминания также могут быть фрагментированными и менее последовательными, а у переживших травму чаще могут проявляться симптомы ПТСР и субъективное ощущение фрагментации (Bedard-Gilligan, Zoellner, 2012; Ozer et al., 2003).
Стресс также может замедлять нейрогенез, то есть появление новых нейронов, в гиппокампе и препятствовать выработке важного белка под названием «нейротропный фактор мозга» (brain-derived neurotrophic factor – BDNF), который способствует росту и выживаемости новых нейронов (Begni et al., 2017). Это может помешать запоминанию новой информации, приводит к перепадам в настроении и даже к депрессии. Травма и длительный стресс также могут уменьшить гиппокамп и снизить уровень сообщения между нервными клетками за счет утраты дендритных шипиков, похожих на веточки отростков на поверхности нейрона, которые позволяют нейронам обмениваться информацией. К счастью, есть методики, помогающие перенаправить наш мозг в сторону исцеления, к ним мы обратимся в главе 4.
