Игры Ариев. Книга вторая (СИ) - Снегов Андрей

Я дошел до лагеря, словно в тумане. Мир вокруг казался блеклым и ненастоящим, как дешевые декорации в плохом спектакле. Руны на запястье пульсировали в такт с ударами сердца, наполняя тело энергией. Мой организм снова перестраивался, приспосабливаясь к новому уровню Рунной Силы.

В душевой я сорвал с себя остатки одежды, бросил на пол меч и встал под холодные струи. Вода стекала на темно-серые камни, окрашивая их в черно-красный цвет — маслянистая кровь Твари смывалась плохо, словно не хотела оставлять меня, словно пыталась проникнуть под кожу, чтобы изменить навсегда.

Я поднес к глазам левое запястье. На нем мерцали три Руны. Обретая каждую, я что-то терял. Частичку своей человечности? Часть души? Память о том, кем я был до Игр? Цена обладания Силой Рун оказалась высока, и я платил ее сполна, но что останется от меня нынешнего, когда я достигну десятой Руны? Пятнадцатой? Или двадцатой?

Из под ледяной струи воды я вышел лишь когда окончательно замерз, и у меня зуб на зуб не попадал от холода. Комплект чистой одежды остался в палатке, но мне было наплевать — я взял меч, откинул полог и шагнул на улицу в чем мать родила.

Тверской и Вележская ждали меня у порога.

— Ты как? — спросил Свят, делая шаг навстречу.

— Жив, — коротко ответил я — говорить что-либо еще было выше моих сил.

— Прикройся хотя бы, — он улыбнулся и бросил мне чистую одежду.

Я натянул на себя рубашку, подпоясался и обул сандалии. Когда выпрямился, встретился взглядом с Ириной.

— Раздетый ты нравишься мне больше, — со смехом сказала она, подошла ближе и обняла. — Спасибо, что живой!

Ее прикосновения были приятными — горячими и возбуждающими. Напоминанием о том, что не все в этом мире состоит из крови и смерти. Есть и другие вещи, ради которых стоит жить.

— Как ты ее победил? — спросил Свят, сгорая от нетерпения.

— Дал ей себя смертельно ранить, — угрюмо ответил я. — Это была рискованная ставка. Ставка на получение третьей Руны. И она сработала…

Я поднял левую руку и продемонстрировал запястье друзьям. На нем мерцали золотистым светом — Феху, Уруз и Турисаз.

— Но как? — Свят округлил глаза от удивления. — Ты убил всего лишь одну Тварь? Одну?

— Пятого или шестого ранга, — тихо добавила Ирина, внимательно глядя на мое запястье. — Убийство Твари пятого ранга эквивалентно примерно пяти Тварям первого. Но этого недостаточно…

— Ты же расскажешь нам все? — спросил Свят.

Я не ответил. Слишком свежи были воспоминания, слишком сильна боль — не физическая, а какая-то иная, глубинная. Боль от осознания, что я необратимо меняюсь и становлюсь чем-то иным. Уже не человек, но еще не чудовище. Я застрял где-то посередине, в мире между.

— Вас за мной Гдовский послал? — спросил я, чтобы сменить тему.

— Да, и не стоит его злить, — ответила Вележская. — Пора возвращаться в Крепость — воевода будет держать речь и рассказывать, как будем жить дальше.

— Хорошо, — согласился я, и мы медленно пошли к крепостной стене.

Я чувствовал странное опустошение. Будто все эмоции, весь страх, вся ярость и боль выгорели во мне, оставив лишь пустую оболочку. Я знал, что это временно — так организм защищает психику от перегрузки. Но все равно было жутко чувствовать себя настолько выгоревшим.

— Испытание прошли десять командиров, — сказала Ирина, беря меня за руку. Ее пальцы переплелись с моими и крепко сжали ладонь. — Двое погибли. Их заместители сейчас бьются с Тварями.

Я кивнул, не зная, что сказать. События сегодняшнего вечера казались сюрреалистичными, словно кошмарный сон, из которого никак не получается вывалиться.

— Они… — я запнулся, подбирая слова. — Они похожи на нас. Твари.

Свят непонимающе уставился на меня.

— Похожи? Чем? Хитиновыми панцирями? Клешнями? Жвалами?

— Не внешне, — я покачал головой. — Внутренне. Тварь, с которой я сражался… Она изучала меня. Оценивала. Обдумывала стратегию и тактику боя. В ней было что-то… Почти человеческое…

Ирина и Свят переглянулись с тревогой.

— Ты получил сильный удар по голове, — мягко сказала Вележская, остановила меня, развернула к себе лицом и нежно коснулась моей щеки.

— Это не бред! — упрямо возразил я. — И не галлюцинация! Твари не просто животные! У некоторых из них есть разум!

— Возможно, — неохотно согласился Свят. — Но не стоит говорить об этом другим кадетам. Все решат, что у тебя крыша поехала.

Он был прав. После таких заявлений команда точно не станет вопринимать меня как командира. Но я видел то, что видел, и не мог об этом забыть. Я чувствовал, что это знание очень важное, что оно может изменить мое восприятие Тварей, но пока было лучше хранить его в тайне.

Я посмотрел на свои руки. Они выглядели чистыми, но мне казалось, что на них все еще осталась невидимая кровь — моя, Твари и двух ариев, которых я убил на арене. Я не чувствовал себя героем.

— Завтра начнутся соревнования между командами, — сказала Ирина, возвращая разговор в деловое русло. — Нам нужен план.

— План? — я поднял взгляд. — Какой план?

— План выживания, — терпеливо пояснила она. — Правила объявят завтра, но одно ясно уже сейчас — будет кровь. Много крови. И нам нужно сделать все, чтобы эта кровь была не нашей.

Я кивнул, соглашаясь. Игры, смертоносные и беспощадные, не давали времени на рефлексию и самокопание. Здесь можно было только действовать — или умереть.

— Мы должны сплотить команду, — продолжила Ирина. — Объединиться, несмотря ни на что. Да, многие погибнут. Возможно, большинство из нас. Но шансы на выживание у каждого будут выше, если мы будем держаться вместе.

— Многие кадеты это понимают, — добавил Свят. — После того, как ты вернулся с третьей Руной, они смотрят на тебя иначе. Как на лидера. А еще они тебя боятся!

Я усмехнулся — горько, без тени веселья. Я не чувствовал себя лидером. Только парнем, который по чистой случайности выжил там, где другие погибли. Которого судьба зачем-то хранила, хотя вокруг умирали люди гораздо более достойные.

— Это не случайность, — возразила Ирина, словно прочитав мои мысли. — Ты выжил, потому что сильнее других. Умнее. Решительнее. И готов рискнуть всем.

В ее голосе звучало странное сочетание холодной логики и почти религиозной веры. Она верила в меня — так, как не верил я сам.

— Что ж, — сказал я, — лидером стать придется. Но боюсь, что Гдовский на моем фоне покажется всем добрым дедушкой, нежно заботящимся о своих внуках…

Глава 3

Первая ошибка

Прохладный ветерок раздувал огненные языки факелов, и они отбрасывали причудливые тени на каменные стены Крепости. Мы, двенадцать избранных командиров, победивших в схватках с Тварями, выстроились перед кадетами. Точнее, десять избранных и два запасных, получивших повышение после того, как их предшественники нашли свою смерть в клетках с Тварями.

От каждого, кроме меня, исходил тяжелый, приторно-сладкий запах крови созданий из иного мира. Запах настолько интенсивный, что мои Руны реагировали на него и пылали золотом, а не мерцали в такт ударам сердца. Непроизвольно я опустил взгляд на левое запястье. Теперь на нем светились три древних магических символа — Феху, Уруз и Турисаз.

Феху — богатство и власть над материей. Уруз — неукротимая животная мощь. Турисаз — защита и разрушение преград. Они горели как три раскаленных клейма, и постепенно меняли не только тело, но и душу. Я хотел бы погрузиться в себя и ощутить произошедшие со мной изменения, но был вынужден сосредоточиться на происходящем вокруг.

Воевода Игорь Ладожский стоял к нам спиной и лицом к кадетам, величественный, как древнее божество. В отличие от наставников, которые избегали показной роскоши, воевода облачился в парадные воинские доспехи. Черненую сталь украшали золотые вставки тонкой работы. Они вились по темной поверхности причудливыми узорами и светились в свете факелов, как линии на коже, проступающие при получении очередной Руны.