Игры Ариев. Книга четвертая
Глава 1
Прорыв
Ночной лес дышал теплом уходящего бабьего лета — последним подарком осени перед долгими холодами. Воздух был мягким и влажным, пропитанным ароматами прелой листвы, мокрой коры и того особенного запаха ночи, когда земля отдает накопленное за день тепло. Звезды горели на черном бархате неба с такой яркостью, словно кто-то рассыпал по нему алмазную по крошку. Млечный путь протянулся от горизонта до горизонта призрачной рекой, по которой, согласно древним легендам, души павших воинов отправлялись в чертоги Единого.
Мы лежали на траве возле знакомого ручья — того самого, где я столько раз встречался с Ладой, где мы целовались под звездами и строили наивные планы на будущее. Этой ночью я дал отдых и чувствам, и опьяненному страстью телу. Мне хотелось лежать на влажной от росы траве, слушать тихое журчание воды и не думать ни о чем.
Рядом растянулись Свят и Юрий. Мы только что вернулись с ночной охоты — убили двух Тварей третьего или четвертого ранга, существ не особо опасных, но достаточно агрессивных, чтобы оттачивать на них навыки командного боя. Багрово-черная кровь монстров все еще покрывала наши тела липкими пятнами с резким металлическим запахом.
— Как же воняет кровь Тварей, — с неприязнью произнес Свят, поднеся ладони к носу и тут же отдернув их с гримасой отвращения. — Мне кажется, я буду чувствовать этот запах даже в глубокой старости. Если до нее доживу.
Он попытался вытереть руки о траву, но лишь размазал черную субстанцию по коже. В лунном свете его ладони казались покрытыми дегтем — липким, вязким, отвратительно пахнущим.
— Когда нас в палатке было больше, по утрам и похуже воняло, — заметил Ростовский, сладко потянувшись. Его движения были расслабленными, почти кошачьими — редкий момент, когда наш вечно напряженный командир позволял себе отдохнуть. — Особенно после того, как парни возвращались из леса.
— Не напоминай, — поморщился я, вспоминая те времена, когда в палатке ютилось почти сорок человек.
— Нужно заканчивать наши ночные похождения, — продолжил Юрий, переплетая пальцы под головой. — Через два дня Отбор, нужно как следует выспаться.
В голосе Ростовского не было страха. За месяцы Игр мы научились говорить о смерти так же буднично, как о погоде. Через нашу кровную связь я чувствовал его эмоциональное состояние — спокойную уверенность с легким оттенком тревоги. Не за себя — за нас троих.
— Боишься заполучить в соперники кого-то из нас? — спросил я с усмешкой, приподнявшись на локте. — Думаешь, Гдовский изменит неписаные правила Игр и даст выжить слабакам, заставив самых сильных сражаться друг против друга?
— Нет! — Юрий резко покачал головой, и его челюсть напряглась — верный признак внутреннего беспокойства. — Боюсь нашей связи. Мы так и не смогли рассинхронизировать действия в бою, когда это необходимо. На тренировках мы никогда не сражаемся одновременно, но лишь потому, что соперников для спаррингов назначаю я. Специально развожу нас по времени.
Он сел, обхватив колени руками, и посмотрел на темную воду ручья. В лунном свете его профиль казался вырезанным из белого мрамора — идеальные аристократические черты, которые так нравились девушкам. Но сейчас на этом красивом лице читалась искренняя тревога.
— Помните, что было на прошлом Отборе? Мы едва не погибли из-за синхронизации. Если бы не слабые противники… — Юрий не договорил, но его мысль была предельно ясна.
— На этот раз противники будут сильнее, — закончил за него Свят, тоже садясь. — Шансы нарваться на двухрунников возросли.
Я промолчал, глядя на звезды. Проблема действительно была серьезной. Под рунными куполами арен наша связь усиливалась многократно, превращая нас в единое существо в трех телах. Мы пытались научиться контролировать это явление, но безуспешно. Слишком глубоко кровный союз пустил корни в наши души.
— Тульский с угрозами не подкатывал? — спросил Свят после паузы и сунул в рот травинку. — После того как ты убил его девчонку, он явно жаждет крови!
— Ведет себя образцово, — ответил Ростовский, и я ощутил всколыхнувшийся в его душе страх — холодный, липкий, похожий на прикосновение слизня. — Так, будто ничего не произошло. Вежлив, корректен, даже улыбается при встрече. Но от прямого общения со мной уходит. Думаю, до Отбора его можно не опасаться — он не дурак и понимает, что открытая конфронтация сейчас невыгодна никому. А вот после…
Юрий провел ребром ладони по горлу — красноречивый жест, не требующий пояснений.
— После отбора, когда мы все окажемся в объединенной команде, он попытается убить тебя при первой же возможности, — сказал я, переворачиваясь на живот. — И не только тебя. Нас со Святом он тоже считает врагами, потому что мы друзья. Один за всех…
— И все в могилу, — мрачно закончил Свят. — Веселая перспектива. Может, стоит ударить первыми? Устранить угрозу, пока он не ждет?
— И настроить против себя всех его сторонников? — возразил Ростовский. — После сцены с Бояной ему сочувствуют все. Трогательная история любви на фоне кровавой бойни — прямо как в древних сагах. Убей мы его сейчас — станем изгоями. А затем — мертвецами.
— А с расстановкой сил что? — вяло поинтересовался я, глядя на яркие огоньки звезд. Созвездие Воина висело прямо над головой — семь ярких звезд, образующих фигуру человека с поднятым мечом. — Кто на чьей стороне? Как делятся будущие союзы?
— Тульский сыграл отменно, — Юрий усмехнулся, но в его голосе ясно звучала легкая зависть. — Проявил человечность для тех, кто ее жаждет, и жесткость для поклонников сильной руки. Теперь его поддерживают все командиры. Одни — из сочувствия к его потере, другие — из уважения к силе. Идеальная комбинация.
— Он действительно любил эту девчонку, — возразил я, вспомнив слезы на лице Тульского и его отчаянные попытки спасти Бояну. — Все это не было спектаклем. В тот момент он был готов умереть вместе с ней. Я даже зауважал его за это.
— Тульский всю ночь перед погребальным костром на коленях стоял, — добавил Свят, и его голос стал тише. — Прощался с ней. Плакал, не стесняясь. Многие девчонки тоже ревели навзрыд, глядя на него…
Мы замолчали. Каждый думал о своем. Я невольно представил Ладу на месте Бояны. Что бы я чувствовал? Что бы делал? Смог бы так же открыто показать свою боль, или загнал бы ее глубоко внутрь, как учили с детства? Ведь Арии не плачут⁈
— Юрий теперь его личный враг номер один, и мы вместе с ним, — наконец сказал я, возвращаясь к насущным проблемам. — Нас может спасти только моя пятая руна и способность управлять рунным камнем. Без меня защита Крепости будет неполноценной, и все это понимают. Я поговорю с Тульским после Отбора. Нам нужно найти компромисс!
— Наивный ты человек, — покачал головой Ростовский. — Как только появится еще один пятирунник, который сможет подружиться с камнем, любые договоренности станут пеплом. Станут пеплом вместе с нами. Тульский только и ждет этого момента.
— Не факт, что такой появится, — возразил я, хотя понимал правоту Юрия. — Профессор Крылов говорил, что способность управлять артефактами — довольно редкий дар.
— Но это не значит, что других не найдется, — упрямо продолжил Ростовский. — Еще пару недель Игр, новые руны, новые пятирунники… Рано или поздно кто-то еще научится управлять камнем. И тогда твоя ценность в глазах Тульского резко упадет.
— Что там у тебя с планом? — спросил меня Свят, явно желая сменить тему на менее депрессивную. — Ты все время говоришь загадками, намекаешь на какую-то стратегию. Может, поделишься?
Я сел, скрестив ноги, и задумался, как лучше объяснить то, что пока существовало в моей голове лишь в виде смутных образов и идей.
— Только контуры, — начал я, аккуратно подбирая слова. — Но главное я понимаю четко — нам нужно объединиться с другими Крепостями мирным способом. Без войны, без захватов, без резни. Война за Крепости — это путь в тупик. Мы просто перебьем друг друга, и в финале останется лишь горстка ариев!
