Его взгляд не сулил ничего хорошего…
Глава 4
Катя
– Катя, ну разве так можно, я волновался. Телефон не отвечает, у водителя тоже. Я уже полгорода приподнял.
Боже! Какое лицемерие. Какая игра! Прислонившись к стене спиной, я сложила руки на груди. Обведя взглядом мама и папу, подметила про себя, насколько разная у них была реакция на сказанное.
Мама, что стояла ближе ко мне и была напряжена. Вытянутая как струна, она сжимала в руках полотенце. Папа смотрел с укором, недовольный. Конечно, пока они ехали Демид «подогрел» его как следует.
– Да, дочка, что произошло? Ты плакала? – папа нахмурился, и от его искреннего участливого тона, меня, как током пробило.
Что, если отец встанет на мою сторону? От напряжения, повисшего в воздухе, кровь зашумела в ушах. Моя голова качнулась, и взгляд невольно коснулся Демида. Муж стоял в нашем небольшом холле, в буквальном смысле занимал своей аурой всё пространство. Родители не знали его природу, но чувствовали. Мама забегала глазами, а потом и вовсе подошла к мужу, коснувшись его плеча своей ладонью. Папа ждал ответа, слегка изогнув бровь.
– Произошло, – срывающимся голосом сказала я. – Мой муж мне изменил. И я хочу с ним развестись.
Каждый переживает свой личный ад. Моим адом стал Демид Волков. Лицо начало пульсировать от жара стремительно обдающего моё лицо. Я остро ощущала, что Демид смотрит на меня, но мне нечего было терять.
Отец нахмурился, посмотрел на маму, а потом на Демида. Я внимательно смотрела на него. Мне нужно было увидеть его эмоции, попытаться понять, о чём он думает. Но я не увидела ничего…Бесстрастное лицо моего мужа, снисходительный взгляд серых волчьих глаз. Меня корябнуло изнутри предостерегающее чувство, но я не боялась его.
Мама охнула сильнее, сжимая плечо отца, будто желая сдержать его в случае чего. Папа сжал губы в нитку, и какое-то время переводил взгляд с меня на Демида и обратно, но сказанное им шокировало меня настолько, что подкосились коленки:
– Катя, ты сейчас поедешь со своим мужем, не хочу слушать эту нелепицу.
Вот и всё! Меня предали мои самые близкие люди. Никто мне не поможет. Некуда мне теперь идти. Горький вкус их предательства отравил меня. Дрожь прошлась по всему телу, несмело я шагнула навстречу своей страшной судьбе.
– Катюш, поедем домой, – спокойно сказал муж, открывая дверь кивнув. Присев я стала возиться с обувью, но застёжка кедов, никак не хотела слушаться. Пальцы соскальзывали, в глазах стояли слёзы, но я заставила себя не плакать. Не было в этом смысла. Наконец, справившись, я встала и вышла из родительского дома.
Демид пропустил меня и что-то, коротко бросив родителям, пошёл следом. Я ждала чего угодно, но не молчания. Гробовая тишина.
Он заговорил, только когда мы сели в автомобиль. Как и вчера он сам сел за руль. Я хотела сесть сзади, но, ловко ухватив меня под локоть, Демид с силой впихнул меня на переднее сидение. Я возмущённо зашипела.
– Родителям не обязательно знать о том, что происходит между нами…
Голос тихий, угрожающий зацепил каждое нервное окончание. Воздух спёрло в лёгких, внутри обожгло неприятным жаром настороженности.
– С их помощью или без, но я буду стоять на своём, – сказала я, сощурив глаза.
– Ай, Моська! Знать, она сильна, что лает на Слона, – весело хмыкнув пробормотал Демид.
Фраза не к месту, скрыла силу альфы. В ушах зазвенело. Реальность стала ускользать от меня. Веки потяжелели, на выдохе сказала:
– Демид…не…на-до…
Прошедший по всем нервным окончаниям импульс, заставил меня поёжиться. Откуда-то изнутри поднялся внутренний протест, перед глазами поплыли тёмные круги, я поняла, что вот-вот потеряю сознание. Не в силах противиться я закрыла глаза.
Наверно я умерла. Разом пропали все чувства. Тело стало ватным, не реагирующим, а по губам скользнуло что-то горячее.
Машина резко снизила скорость, остановилась, включив стоп-сигнал. Меня качнуло на ремнях безопасности.
– Катя, приди в себя.
Голос доносился до меня издалека, я не хотела его слушать, не хотела на него идти, балансируя на грани бессознательного состояния.
Так было хорошо в этом состоянии. Нет боли. Нет эмоций. Ничего нет!
В нос ударило нашатырём, и я резко открыла глаза. Картинка плыла перед глазами. Тошнило. Одной рукой отодвинув Демида, я выскочила на улицу с трудом, удерживая равновесие. Мужчина тут же догнал меня, поддерживая под локоть. Я еле успела добежать до обочины.
Меня несколько раз вывернуло. Содрогаясь всем телом, я осела в руки Демида. Он участливо протянул мне платок, которым я закрыла рот.
Уткнувшись лбом в его широкую грудь. Меня накрыло его запахом и теплом его тела. Приподняв взгляд, я замерла. Какой у него сейчас был взгляд!
Сочувствующий, напуганный.
Подняв меня на руки, он аккуратно положил в салон, попутно набирая чей-то номер телефона. Как оказалось, врача.
– Мария Сергеевна, – голос дрожал. Это у него-то?! – Вы в больнице? Кате вдруг стало плохо, я сейчас её привезу.
В больницу? Зачем в больницу? Со мной всё хор....ой нет, кажется, нет.
Почему так плохо?
Снова голова кружится.
Мысли стали угасать в голове, уступив место физиологии. Горло драло, ужасно хотелось пить. Я несколько раз чмокнула губами, и Демид тут же дал попить. Почему такая слабость? Снова хотелось спать.
И я не стала противиться…
***
Когда я снова открыла глаза, меня окружали бело-серые больничные стены. Рядом пищал какой-то прибор, а справа капала капельница.
Фу! С детства терпеть не могла иголки! Сначала в голове был шум, воспоминания ни как не хотели возвращаться. Но постепенно, вспышками, я вспомнила.
Сюрприз. Измена. Родители не поддержали. Его сила.
Стройный ряд из событий прошедших дней, но мысли не приносили былой боли. Меня, что накачали успокоительным? Сколько я провела в этом состоянии?
Ворочая головой, я осмотрелась. Палата была завалена цветами. Они занимали все горизонтальные поверхности. Каких тут только не было: розы, орхидеи, сложные композиции и простые букеты.
Что это вообще значит?
Я бы так и оставалась в неведении, если бы не услышала разговор, рядом с дверью палаты:
