Дом с дурной репутацией - Леонов Николай

Лев отвечал и одновременно пытался понять, почему у парня такой интерес. Из-за вчерашнего эпизода? Но ведь все уладилось, Егор вернулся к дедушке.

Он задумал пропасть снова? Такое бывает у ребят: они чувствуют себя чужими в своих семьях и протестуют против всего мира, когда пытаются пуститься в бега.

Вот только помогать ему бежать Лев точно не собирается. Надо как-то подобрать слова и отговорить соседа от такого шага.

Пока Егор молчал, осмысливая его слова, Гуров осторожно уточнил:

– Расскажешь, что случилось? Зачем тебе знать, как ищут людей?

Он постарался разговаривать мягко. Никогда не работал с подростками, но все же догадывался, что они никому не доверяют.

Егор вдруг пошел красными пятнами и хрипло пробормотал:

– Ну, я… Меня друг попросил. Он хотел узнать кое-что насчет поисков, так, глупости, в фильме каком-то увидел. А я на визитке прочитал, что вы из полиции, и решил спросить.

Лев не стал долго тянуть:

– Я видел тебя вчера почти ночью на улице. Ты шел домой откуда-то. И не говори, что ходил в аптеку за лекарством. Ты шел с биноклем.

Вопрос он умышленно задавать не стал. Давно использовал этот трюк на допросах. Сообщить неожиданную информацию, а потом ждать, как подследственный отреагирует.

Пускай паренек сам додумывает, чего он хочет добиться от него этой фразой и что еще знает о его вчерашней вылазке.

Старый прием, как обычно, сработал. Егор так и застыл с перекошенным от страха лицом.

– Расскажи мне, что случилось, я помогу, – смягчил тон Лев. – Обещаю, ничего не буду рассказывать дедушке. Если нужно, свяжусь с твоим отцом. Понимаю, сейчас в семье трудная ситуация, и ты хочешь решить все проблемы сам. Только когда речь идет об исчезновении, об опасности, даже у взрослых людей не хватает сил и опыта разобраться со всеми проблемами. Я сейчас и как полицейский говорю, и как твой сосед. Я знаю, что все делают ошибки, и готов помочь. По-мужски, по-взрослому разобраться с проблемой. И еще знаю, что лучше не откладывать их исправление. Что у тебя случилось?

Егор сглотнул, ком в горле не исчез, но сдвинулся с места, пропуская в легкие короткий, свистящий вздох. Он потупил взгляд, уставившись на стертый кончик палки у своих ног, будто ответ был спрятан именно там. Молчание затягивалось, густое и тяжелое, как смола. Лев не подгонял, только ждал, и в этой его терпеливой, неподвижной позе была не служебная холодность, а человеческое терпение.

Когда подросток наконец заговорил, голос сорвался на хрип, и ему пришлось прочистить горло, чтобы говорить членораздельно.

– Я спрашиваю, потому что пропала одна девушка. Ведь по телику только и говорят про маньяка, который в нашем районе похищает женщин. Она точно пропала, я уверен. Но не могу пойти в полицию… Не знаю, как ее зовут, и вообще с ней незнаком, поэтому и спросил у вас, как начать ее поиски, если, ну, я ей… никто.

– А ее родственники или близкие знают об исчезновении? Они обращались в полицию?

Егор замотал головой:

– Она одна живет. Никто не знает, что она пропала. Только я один.

Лев задумался. Интересная ситуация – отказывать парню под предлогом, что у него просто разыгралась фантазия и гормоны, неправильно. Мальчишка переживает, бродит по ночам с биноклем. Надо как-то осторожно выяснить фактическую ситуацию, может, исчезновения никакого и нет. У девушки своя личная жизнь, а подросток просто горячо и отчаянно влюблен, вот и чудятся ему опасности рядом с объектом страсти.

– Знаешь, заявить о пропаже незнакомого человека действительно сложно. Надо быть уверенным в этом факте. Я постараюсь это сделать. Но обещать не могу, что в отделении обязательно примут заявление. Нужны конкретные факты. – Лев заметил, как насупился паренек, и поспешил его успокоить: – Давай так. Расскажи мне все по порядку о ней и о том, как ты понял, что девушка исчезла. А я подумаю, как можно действовать в такой ситуации.

– Вы знаете район новостроек? Там, где новая поликлиника и где дорогу сейчас строят?

Лев попытался напрячь память. Действительно, когда полгода назад они приехали сюда смотреть квартиру, то риелтор рассказывала им, что в пяти километрах есть лесополоса. Говорила о том, что район активно застраивается, и ругала строителей, которые пообещали пустить новую дорогу в конце района, используя для этого огромный пустырь и небольшой лесок, но все переносят строительство развязки.

А сосед тем временем продолжал:

– Если идти от нас к новостройкам в поликлинику, то надо проходить через переулки. Цветочный и Фруктовый, там раньше была окраина, сразу лес начинался. А сейчас остались деревянные дома. Можно добраться туда на автобусе, но утром ужасные пробки, и автобусы переполненные. Можно срезать через частный сектор. Там всего домов двадцать. Раньше это была автобаза, дедушка рассказывал, и работники селились рядом…

Видно было, что парню рассказ давался тяжело, он то и дело останавливался, стесняясь собственного волнения:

– Я хожу не по дороге, а срезаю через частный сектор. Там машины почти не ездят, а на новой дороге много светофоров, мне на костылях не успеть. В общем… – Уши Егора стали багровыми, а щеки заалели. – Девушка в одном из этих домов живет, и я всегда вижу ее. Она дрова носит или в огороде работает. Я не знаю, как ее зовут. Просто шел мимо месяц назад, и мы встретились взглядами. Она… Она… Мне улыбнулась…. И на следующий день тоже я ее увидел. Она утром всегда убирается во дворе. Мне даже стало казаться, что она специально выходит утром в это время во двор, ну, чтобы увидеться со мной. Она всегда улыбалась мне, и мы стали с ней здороваться. Она первая сказала «привет». Я хотел спросить, как ее зовут, познакомиться, может быть, пригласить куда-нибудь, но постеснялся, я же на костылях. А вчера ее не было, когда я шел в поликлинику… И когда возвращался обратно – тоже. Я ждал почти два часа, что она выйдет. Думал, может, заболела и проспала. Она ведь ни разу не пропустила ни дня, всегда ее видел. Понимаете? Поэтому я так долго не возвращался, напугал деда. Но я не мог уйти просто так, и она не могла взять и исчезнуть.

Вчера вечером я снова ходил к ее дому, когда дед уснул, и взял с собой бинокль. Не подумайте, не подсматривать, нет! Просто убедиться, что у нее все в порядке. Только там никого не было. Это точно, я больше пяти часов наблюдал. В доме не было света, никто не ходил, дверь закрыта и ворота тоже. Она пропала!

– Сегодня ты был там? – уточнил Лев. – Вдруг она уезжала куда-нибудь, или, не знаю, дела какие-то. Да мало ли…

– Был, – кивнул мальчишка, – к шести пошел, стоял там два часа. Но никто так и не вышел. Я стоял и думал про маньяка: вдруг он залез к ней в дом или подкараулил ее. Мне кажется, что эта девушка совсем одна. Я ни разу не видел никого другого во дворе или в доме. Что, если он тоже это понял?

Гуров вдруг завел двигатель:

– Давай-ка сейчас туда доедем. Я зайду под каким-нибудь предлогом и проверю, кто в доме. Если никого не будет, спрошу у соседей. Наверняка ее кто-нибудь знает. Не переживай, тебя не выдам.

– Надо было не молчать, – вздохнул Егор, глядя в окно. – Я решил найти ее сам. Слабак! Трус! Надо было раньше познакомиться, узнать хотя бы, как ее зовут. А сейчас по-дурацки вышло. Даже если приду в полицию, мне кажется, все только посмеются надо мной. Пришел какой-то… дурачок, не знает ни имени, ничего, ищет непонятно кого. – Он повернулся к Гурову, длинные пальцы сжались в кулаки. – Вы тоже так думаете, да? Скажите честно!

Лев на секунду растерялся. Как же тяжело с подростками! Сказать напрямую, что часто такие истории заканчиваются банально – девушка загуляла с подругами или живет наездами у своего парня, – значит задеть мальчишку за живое. Тогда точно что-нибудь этакое придумает. Но обещать, что полиция кинется на поиски неизвестно кого, тоже будет обманом.

А Егор тем временем продолжал вываливать свои переживания:

– Вдруг на нее напал маньяк? Ведь его жертв даже найти не могут. В районе девчонки боятся по улицам ходить! Я по телевизору каждый день в новостях слышу. Что мне делать, как разыскать ее, Лев Иванович? За месяц она ни дня не пропустила, каждый день встречала меня у ворот и здоровалась. А сейчас ее нет второй день! Она в беде, я уверен!