Дом с дурной репутацией - Леонов Николай

Опер был серьезен, как никогда. Надо выяснить, куда пропала таинственная незнакомка. Пускай причина окажется банальной, но лучше так, чем страх и неизвестность.

В конце концов, Егор ведь так же переживает за девушку, которая была ему дорога. Так же как и Гуров, готов был сделать все, чтобы уберечь Марию от опасности…

– Сейчас соберем информацию о ней, – сказал Лев, – и уже от этого будем отталкиваться в своих действиях. Одно тебе могу пообещать: если ничего не узнаем о твоей знакомой, то заявление у тебя обязательно примут.

– Спасибо. – У Егора задрожали губы, и он отвернулся к окну, закусив губу.

Мимо уже пронеслись последние дома района; башни новостроек и строительные краны в небе были совсем рядом. Улица развернулась вширь и слилась с оживленной трассой, где в такой час были заполнены все полосы из автомобилей и набитых до отказа автобусов.

Но Лев вывернул руль и нырнул в съезд между коротенькими пятиэтажками, объехал пятачок из старой застройки и возле крайнего дома во дворе свернул на узкую гравийную дорогу. Вдоль короткого тупика, который упирался в петлю из трамвайных путей, в четыре ряда стояли небольшие деревянные дома. Немного – пять домов в два ряда. Какие-то выглядели заброшенными: пара построек просела; крыши их зияли щелями и дырами; слой грязи и густые, жухлые заросли указывали на то, что здесь давно никто не живет. Несколько домов выглядели вполне обитаемыми – чистые дворики за невысокими заборами, аккуратные палисадники, покрашенные стены домов.

Лев припарковал автомобиль, и Егор указал на крайний дом:

– Вон тот, голубого цвета, с верандой. Видите, забор совсем невысокий, весь двор видно. Она всегда там была в это время, когда я шел в поликлинику и когда возвращался назад.

– Жди меня в машине, – приказал Лев пареньку. Сам же вышел и пошел вдоль улочки, рассматривая на ходу дома. Здесь было непривычно тихо, по-деревенски уютно. Улица дышала сонным спокойствием, таким необычным, когда совсем рядом, через полкилометра, гудели тысячами голосов огромные многоэтажки среди асфальта, широкая дорога ревела тысячами двигателей. И название этого тихого, милого места было под стать – переулок Цветочный.

Лев дошел до дома, на который указал ему Егор. Проверил калитку – она была заперта на обычный засов. Толкни металлический штырек и заходи. Через невысокие штакетины были видны чисто выметенная дорожка, приготовленная к зимовке теплица с металлическими полукружьями, уходящими в деревянную опалубку; ровные ряды пустых грядок; аккуратный палисадник. Признаки жизни налицо, но самой жизни – ни души.

Лев просунул руку и, отодвинув засов, шагнул во внутренний периметр:

– Хозяева, здравствуйте. Есть кто дома? Я по делу! Из полиции! Отзовитесь!

Но дом молчал.

Он обошел участок по краю, подергал запертую дверь сарая, заглянул за шторку летнего душа – никого. Настойчиво постучал во входную дверь – ни звука в ответ.

У калитки Лев нашел кнопку звонка и нажал несколько раз, прежде чем уйти. Где-то внутри, в глубине дома, прозвенел унылый, одинокий звук, но ответа не последовало. Тогда он двинулся дальше, к соседнему дому. Так же долго стучал и звал, вглядываясь в темные окна, и снова никакого ответа. В третьем доме можно было даже не пытаться достучаться до хозяев. Ставни были плотно закрыты и заколочены на большие, ржавые гвозди. Висела пустая цепь рядом со сгнившей будкой. Он шел дальше по улице, вглядывался в пустые дворы, дома, где жизнь, кажется, застыла навсегда. И уютный переулок все больше напоминал ему кладбище.

Третий, четвертый дом… Он шагал от двора к двору – стучал, кричал, но переулок оказался глухим и безлюдным. Каждый дворик выглядел словно заброшенная крепость – стена из деревьев, безмолвные дома, ни собак, ни кошек. Казалось, сама улица вымерла, отвернулась, не желая говорить. Куда делись все люди?

Лев вернулся к машине, где изнывал от ожидания юный влюбленный.

– Ну, как она там? – спросил он.

Лев отрицательно покачал головой, и Егор сник, хотя все же не потерял еще надежду:

– А что-нибудь еще узнали про нее? Как ее зовут или… я не знаю. Соседи что говорят?

– Никого нет в соседних домах, даже собак. Это очень странно. – Лев оглядывался по сторонам в поисках хоть каких-то признаков жизни. – Может быть, конечно, все на работе и в школе. Но… это странное совпадение. Неужели ни одного пенсионера здесь не живет или женщины с детьми. Сейчас пройдусь по второму переулку, по Фруктовому. Надеюсь, там найдется хоть какой-нибудь след.

Но и соседний тупичок оказался таким же безлюдным. Только возле последнего дома Гурову удалось найти одну живую душу. Едва он толкнул калитку, как у ноги кто-то зашелся хриплым стоном, и он почувствовал боль в районе щиколотки – не сильную, больше похожую на щипок. Лев инстинктивно шагнул назад, и черный комок покатился в сторону с рыком. Оказалось, что на него напала небольшая, кудлатая собачонка. Правда, она так обросла черным мехом, что невозможно было разглядеть мордочку, одни угольки-глазки блестели через свалявшуюся шерсть. Собачонка вдруг растянулась на земле и тихо заскулила. Она дрожала всем телом, и даже через клочки шерсти были видны выпирающие ребра.

Лев разглядел, что в миске нет воды, а собачья будка превратилась в кучу сгнивших досок. «Охранница» с трудом пыталась шевелить лапами, израсходовав последние силы на защиту своей территории. Однако горло по-прежнему выдавало едва слышный рык.

– Хозяева, эй! Есть кто-нибудь? – громко позвал Гуров.

Но дом молчал, как и все остальные в переулке. Он наклонился и взял измученное животное на руки. Собачонка снова зарычала, но этот рык больше был похож на стон или хрип. Худое донельзя тельце уместилось в мужских ладонях, и Лев зашагал обратно к машине, по пути разглядывая темные окна и пустые дворики за заборами.

В машине он скинул куртку и уложил собаку на заднее сиденье.

Егор с удивлением наблюдал за его действиями:

– Что случилось?

– Посмотри по картам, где тут ближайшая ветклиника. Кажется, где-то во дворах в соседнем квартале есть. Мы, когда ехали сюда, проезжали такую вывеску, прямо в доме ветклиника расположена. Собака очень истощена, она охраняла дом. Вот только хозяев, кажется, нигде нет, раз никто ее не кормит и не наливает воды в миску.

– Ладно. – Егор уткнулся в карту. – Но я не понимаю, что это значит? Дома заброшены? А та девушка, она ведь жила здесь. Я уверен, я ведь не придумал ее!

– Верю, – кивнул Лев, – к тому же и ее участок единственный выглядит ухоженным. Думаю, после ветеринарки придется прокатиться в администрацию района, а потом поедем в отделение полиции. Будем выяснять, что это за заброшенное место, а ты напишешь заявление.

Мальчишка закусил губу, слезы выступили у него на глазах.

– Значит, все-таки она пропала? Вы ведь полицейский, вы знаете, когда нужно беспокоиться.

Гуров постарался ответить мягко:

– Ничего не удалось узнать. Кроме того, что есть признаки жизни. Дом ухожен, как и участок, значит, она там действительно живет. Это уже хорошо, у нас есть с чего начинать поиски.

Егор вдруг повернулся к нему, по лицу текли уже ручейки из слез.

– Она пропала! Понимаете? Обычный человек никогда не пропадает. Я вот ведь хожу по одному маршруту, дедушка всегда знает, где я. Вчера всего лишь на пару часов задержался, а он уже собрался в полицию. Никто не исчезает на два дня. Она обычный человек, она нормальная, хорошая. И если пропала, значит, с ней беда! Беда! Уже вторые сутки. Как, как мы будем ее искать? Соседей нет, родни тоже, даже имени ее не знаю. У меня и фоток ее нет. А вдруг это маньяк ее похитил?.. Ведь никто не знает, что делать. Полиция давно ищет, кто убил тех женщин на озере, и не может найти ничего. Каждый день по телевизору в новостях говорят, сколько человек пропало. Я боюсь, боюсь за нее! И ничего не могу сделать!

Лев хотел было что-то ответить, но… промолчал. Чем можно утешить человека, у которого такое горе? Ничем, только искать, искать, искать без остановки, верить и надеяться, что это поможет.